Больше, чем любовь / More Than Love (тайская gl-новелла)

      Японский седан с работающим двигателем неподвижно стоял на пустой парковке почти час. Его владелица откинулась на спинку сиденья, задумчиво глядя на здание факультета коммуникационных искусств. Острый взгляд скользил по студентам, но так и не находил ту, по кому она тосковала. От скуки она уже в седьмой раз взяла в руки тщательно составленный букет белых лилий, любуясь им.       Её расписание было настолько плотным, что каждый вечер она едва находила силы добраться до кровати. В дни съёмок их графики никогда не совпадали, и с тех пор, как Пленг заболела, у неё не было возможности увидеться с ней. Обеспокоенная, она даже попросила Юм узнать, когда девушка будет свободна. Именно поэтому она упросила своего менеджера Мэйма любой ценой освободить сегодняшнее расписание. После нескольких вопросов о причине Джидапа без труда нашла оправдание — ложь была навыком, которым она владела в совершенстве. Чем больше расстояние, тем сильнее тоска. Чем дольше разлука, тем глубже боль.       Она тут же выпрямилась, заметив Пленг, выходящую из здания. Джидапа быстро положила цветы на заднее сиденье, поправила одежду и причёску, затем надела солнцезащитные очки, висевшие на вороте рубашки, чтобы скрыть взгляд. Она вышла из машины и ускорила шаг к своей цели прежде чем автомобиль Су, припаркованный неподалёку, подъедет за Пленг.       Даже в солнцезащитных очках Джидапа чувствовала возбуждённые взгляды студентов, провожавших её, и смутно слышала шёпот своего имени, когда проходила мимо. Она улыбнулась, наконец оказавшись рядом с Пленг. Сколько бы раз она ни видела её в форме, Паннита всегда выглядела такой юной и милой, что в груди Джидапы странно щемило.       Маленькая кошечка заметила её. Сердце Джидапы наполнилось радостью, когда она уловила мимолётную улыбку на губах Пленг, тут же сменившуюся привычным спокойствием. Девушка явно была рада её видеть, но слишком упряма, чтобы это показать — такая гордость. Знаменитая модель уже собиралась поприветствовать её, как вдруг кто-то опередил её.       — Я твой давний поклонник, Пленг. Пожалуйста, прими это.       Красивый молодой человек протянул ей красную розу, вызвав смех и одобрительные возгласы друзей, стоявших позади.       — Смотри! Наконец-то ты набрался смелости!       Под пристальными взглядами Паннита неохотно приняла цветок, украдкой взглянув на высокую модель, стоявшую со скрещёнными руками, пытаясь понять её реакцию. Она не видела глаз, скрытых за тёмными очками, и это лишь усиливало тревогу.       — Бери, бери! Ооо!       Паннита мысленно взмолилась, чтобы кто-нибудь заставил этих парней замолчать. Неужели они не понимают, что потом ей может достаться за такое зрелище? Она крепче сжала стебель цветка, когда Джейн шагнула вперёд, встав между ней и юношей. Жар прилил к её щекам под тяжестью любопытных взглядов, устремлённых на них.       — Пойдём домой.       Голос Джейн звучал спокойно, ничего не выдавая, и Паннита не могла понять, о чём та на самом деле думает.       — Но Су уже приехала за мной.       Паннита взглянула на знакомую машину, припаркованную у здания, и замерла в ожидании, уже подозревая, что Джейн всё равно заставит её пойти с ней.       — Ты можешь поехать со мной или с П’Сумаа. Выбирать тебе, Пленг.       — Тогда… я выберу П’Су.       — Хорошо.       У Панниты отвисла челюсть. Она не ожидала, что эта угрюмая женщина окажется такой спокойной. Она сказала это лишь из любопытства, чтобы проверить реакцию Джейн, и никак не думала, что та действительно сдастся без борьбы.       — Эм, я…       Оставшийся не у дел парень попытался что-то сказать, стараясь вернуть себе хоть какое-то внимание. Но две женщины полностью проигнорировали его, даже не взглянув в его сторону. В конце концов, побеждённый, он отступил и вернулся к друзьям.       — Добирайся домой благополучно, — сказала Джейн.       Пленг посмотрела на неё с удивлением. Сегодня Джейн действительно вела себя странно — никаких упрёков, никаких резких слов, никаких жалоб. Даже когда машина Су отъехала, Паннита успела заметить Джейн, всё ещё стоящую перед зданием факультета и не собирающуюся уходить.       — Почему ты не поехала домой с Джейн, дорогая? Я могу отвезти тебя позже, — обеспокоенно спросила Сумаа, глядя в зеркало заднего вида. Она всё ещё видела Джейн, стоящую на том же месте.       — Она так долго тебя ждала. Я приехала на полчаса раньше, и её машина уже была там.       — Правда? Откуда ты знаешь, П’Су?       — Я хорошо запомнила. Вряд ли найдётся ещё одна машина такого… странного фиолетового оттенка.       Молодая женщина на некоторое время замолчала, и Сумаа решила, что всё в порядке, снова сосредоточившись на дороге. Она не заметила, что Паннита погрузилась в свои мысли, слегка нахмурившись.       — П’Су.       — Да?       — Развернись.       — Прямо сейчас?       — Поторопись, пока П’Джейн не уехала.       Сумаа быстро перестроилась в правый ряд, заметив знак разворота. Она нажала на педаль газа, выполняя срочную просьбу своей госпожи, хотя машину ощутимо тряхнуло на лежачих полицейских у университета. Она проворчала себе под нос:       — У меня всё внутри перевернулось, госпожа… Чёрт возьми…       Было глупо думать, что такой маленький жест сможет стереть всё, что она натворила. Джидапа раздражённо ударила по рулю. Её настроение по дороге туда и обратно было совершенно разным. Она злилась не потому, что Пленг отказала ей, а потому, что раздражалась на себя — слишком поздно поняла всё, потратив время на мелкие поддразнивания и глупости. Конечно, Пленг могла быть озорной, но Джидапа была на десять лет старше и должна была вести себя взрослее. Вместо этого она сама вела себя как ребёнок. Она даже однажды воспользовалась состоянием Пленг, когда та была пьяна. Конечно, Пленг ей не доверяла, и это было естественно.       «Ты отвратительна, Джейн».       Она откинула голову на спинку сиденья, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Пленг расцветала, превращаясь в прекрасную молодую женщину, её будущее было светлым и безграничным. А она, напротив, словно шла ко дну. У девушки будет множество лучших вариантов. Её взгляд скользнул к букету лилий, отражённому в зеркале заднего вида. Белые лилии — символ чистой любви. Джидапа горько усмехнулась, полная самоиронии, и потянулась за длинной шалью из сумки. Она накрыла ею цветы, чтобы не видеть их и не запутываться в своих чувствах ещё сильнее. Больше их не подарят.       «Прости, что купила тебя только для того, чтобы оставить лежать здесь».       Она уткнулась лицом в руль и глубоко выдохнула, стараясь прояснить мысли перед тем, как вернуться в квартиру. Было бы совсем плохо, если бы на следующий день вышли заголовки вроде: «Трагедия: известная модель погибла в автокатастрофе, не справившись с управлением и врезавшись в грузовик».       Глухой смешок сорвался с её губ, когда она представила эту нелепую картину.       Тук-тук-тук.       Кто-то постучал в окно. Джидапа резко повернула голову — раздражение всё ещё тлело внутри, — пока она не увидела, кто это. Та самая девушка, ставшая причиной её мрачных мыслей, теперь отчаянно стучала в стекло.       Тук-тук-тук!       «Ладно, ладно, сейчас открою», — подумала она, опуская окно.       — Можно я поеду домой с тобой?       Первое, что она увидела, — милая, умоляющая улыбка, словно у котёнка, выпрашивающего еду. Джидапа почувствовала непреодолимое желание схватить девушку и обнять её от переполняющего восторга, но заставила себя сохранить спокойствие. Если бы она резко отреагировала, Пленг могла снова испугаться. Это невинное лицо так и манило, хотелось притянуть её к себе и зацеловать от радости, что Пленг пришла к ней сама. Но Джидапа сдержалась. Любое резкое движение могло только ещё сильнее напугать девушку.       — А где Су, хм? — спросила она с холодным выражением лица, заставив младшую девушку запнуться. В конце концов, ей нужно было хоть немного подразнить её.       — Ну… машина… сломалась. Поэтому я попросила Су позвонить механику и отвезти её в мастерскую.       «Ужасная лгунья», — подумала Джидапа. Она ведь видела машину, спрятанную за углом. Просто признай, что пришла помириться со мной.       — Почему бы не взять такси домой? Зачем ты пришла ко мне?       — П’Джен…       О нет. Этот мягкий голос, хриплый от слёз, оказался слишком трогательным. Сердце Джидапы болезненно сжалось. Маленькая кошечка вытерла глаза тыльной стороной ладони, затем резко отошла от машины и повернулась к ней спиной, собираясь уйти. Она шла так быстро, что Джидапа едва успела распахнуть дверь и схватить её за руку.       — Ты такая плакса. Я просто немного поддразнивала тебя.       — Поддразнивала?       На этот раз Джидапа растерялась. Пленг обернулась — её лицо было залито слезами. Она повторила это слово, и в её глазах читалось разочарование.       — Я вернулась, потому что думала, что ты действительно меня ждёшь. И вот что получаю каждый раз: иногда ты искренняя, иногда играешь со мной. Иногда добрая, иногда жестокая. Неужели тебе так весело играть со мной? Если ты меня не любишь — отпусти. Я… я больше не хочу чувствовать себя чьей-то игрушкой.       — Прости…       Сердце Джидапы болезненно сжалось, когда она слушала, как Пленг изливает свои чувства. Она обняла дрожащую, рыдающую девушку, снова и снова шепча извинения, её сожаление было искренним и глубоким. Лишь когда слёзы постепенно утихли, Джидапа осторожно отпустила её и посмотрела на печальное лицо со всей искренностью, на которую была способна.       — Закрой глаза, пожалуйста, — тихо попросила она.       Паннита послушно сомкнула покрасневшие, опухшие веки, слишком уставшая, чтобы размышлять. Что бы ни задумала Джейн — снова обмануть её сладкими словами, а потом уехать, или даже подтолкнуть и рассмеяться — ей было уже всё равно. Она слишком устала, чтобы пытаться предугадать.       Она услышала, как открылась, а затем закрылась дверца машины. Паннита горько улыбнулась про себя, но глаза не открыла. Как я и думала… ты оставляешь меня здесь с закрытыми глазами, совсем одну.       — Открой глаза.       Букет белых лилий заполнил её поле зрения, так близко, что их нежный аромат коснулся её дыхания. Паннита растерянно моргнула, затем подняла взгляд на женщину, протягивающую ей цветы, и замерла. Нежная улыбка на лице Джидапы оказалась в сотни раз пленительнее самих цветов.       — Это… чтобы сказать, что я прошу прощения и… — На этот раз голос обычно уверенной женщины дрогнул. Она отвернула лицо, её щёки слегка покраснели. — Будь моей девушкой.       Между ними повисла тишина. Паннита приоткрыла рот, но так и не смогла произнести ни слова. Шок был слишком сильным — она даже представить себе не могла ничего подобного.       — Ты… ты опять меня дразнишь? — прошептала она.       — Ой, да ладно! Я тут так позорюсь, а ты всё ещё думаешь, что я шучу, глупышка? Ответь уже — да или нет?       Резкая, нетерпеливая интонация выдала настоящую Джейн. Но на этот раз Паннита её не испугалась. Её сердце колотилось так быстро, будто в груди били барабаны. Джейн приглашала её на свидание… Джейн действительно предлагала ей стать её девушкой.       — Сказать да… или, может быть, нет? — протянула она с притворной нерешительностью, играя с букетом и делая вид, будто взвешивает решение, заставляя Джидапу почувствовать то же напряжение, которое сама испытала минуту назад.       — Почему ты такая сложная?       — Потому что… ты даже не сказала, что любишь меня. Как я могу согласиться… просто так стать твоей девушкой?       Шах и мат — младшая переиграла её.       Джидапа прищурилась, глядя на неё с раздражением и беспомощной нежностью. Если бы она не была без ума от этой девушки, она бы уже щёлкнула её по лбу. Честно говоря, ей и сейчас хотелось это сделать, но она боялась причинить ей боль. Что тут поделаешь — она уже слишком глубоко влюбилась. С обречённым вздохом Джидапа медленно произнесла каждое слово — твёрдо и ясно, от самого сердца:       — П’Джейн… любит… тебя, Пленг. Теперь довольна?       — Очень довольна, — радостно ответила Паннита.       Она сияла от счастья, принимая букет в руки. Паннита переводила взгляд с цветов на лицо Джидапы, застенчиво улыбаясь от переполнявшей её радости. Боже… неужели это действительно происходит?       — Так… ты моя девушка или нет? Если собираешься притворяться недоступной, может, я возьму свои слова обратно, — поддразнила Джидапа.       — Конечно, я твоя девушка! Но раз мы теперь встречаемся, тебе нельзя меня дразнить… и ты должна меня очень любить, — заявила Паннита.       — Какая требовательная. Может, мне и правда взять свои слова обратно?       — П’Джейн! Ты же только что обещала не дразнить!       Джидапа рассмеялась и нежно ущипнула надутую щёчку котёнка. Пленг продолжала бормотать жалобы на то, какая она задира. Обычно Джейн не любила, когда кто-то ворчит, но теперь поняла, что, когда дело касается этой девушки, даже её ворчание кажется невероятно милым.

***

      Поток слов на экране телефона не удерживал внимания Кирады. Она в последний раз попыталась прочитать письмо и уловить его смысл, но в конце концов сдалась, решив ответить завтра. Закрыв глаза, она откинулась на изголовье кровати. Через некоторое время её ладонь вспотела от того, как крепко она сжимала телефон. Она постоянно напоминала себе не смотреть в сторону ванной. Это был не первый раз, когда Юм оставалась у неё в квартире, но впервые они собирались спать в одной постели после того, как их отношения изменились. Почему она так нервничала? Ну же, Грейс, ты ведь не неопытная школьница.       — П’Грейс, ты плохо себя чувствуешь? Ты выглядишь напряжённой.       — Нет, всё в порядке. Просто слишком много думала о работе.       Облегчение накрыло её, когда Мингкамол, только что вышедшая из душа с полотенцем, обёрнутым вокруг волос, не проявила никаких подозрений. Она просто села за туалетный столик сушить волосы феном. Со спины Кирада тихо любовалась изящной фигурой своей девушки в простом пижамном комплекте: тонкая белая футболка слегка просвечивала, открывая тёмные бретели бюстгальтера, а чёрные шорты обнажали длинные стройные ноги. Сладкий аромат геля для душа делал её ещё более притягательной.       Кирада всё ещё была погружена в свои мысли, когда Мингкамол наконец забралась под одеяло рядом с ней. Она внимательно наблюдала за рассеянной женщиной, которая даже не замечала её взгляда. Весь вечер П’Грейс вела себя странно: отводила глаза во время разговоров, избегала встречаться с ней взглядом. Может быть, она снова плохо себя чувствует? Может, у неё жар, как в прошлый раз?       — Ай! Почему ты трогаешь мой лоб? Я не больна.       — Ты выглядела рассеянной, поэтому я подумала, что тебе нездоровится.       Юм отдёрнула руку, с облегчением убедившись, что температуры нет.       — Неужели я была настолько рассеянной?       — Да. Ты ни разу не посмотрела мне в глаза.       Этот слегка капризный, почти детский тон, тот самый, который Кирада часто слышала с тех пор, как они стали парой, заставил её посмотреть на девушку с особой нежностью. Обычно младшая старалась вести себя взросло, но такие моменты… Эти проблески её милой, немного избалованной стороны просто растапливали сердце Грейс.       «Ничего особенного. Давай сыграем в соревнование по взглядам. Проигравший будет наказан».       Кирада не собиралась упускать такой шанс — она предложила игру, чтобы добиться желаемого, не спрашивая напрямую.       — А как мы накажем проигравшего?       — На выбор победителя.       — Хорошо. Я точно выиграю, — уверенно ответила Юм.       Больше слов не требовалось. Их взгляды мгновенно встретились. Кирада глубоко всмотрелась в прекрасные глаза Юм, ощущая в них решимость не уступать, словно та ни за что не моргнет. Грейс почти пожалела её, уже зная слабость Мингкамол.       Мысли Кирады устремились к тому, что она попросит в случае победы. Её воображение рисовало сцену в мельчайших деталях. Проницательные глаза внезапно заблестели более глубоким светом, а уголки губ чуть изогнулись в едва заметной улыбке, смягчая пронзительный взгляд до почти тающей сладости.       Хотя Мингкамол была уверена в победе, тень поражения начала закрадываться. Грейс смотрела на неё так, словно перед глазами был восхитительный десерт, и эта улыбка заставила сердце Мингкамол бешено колотиться. Она даже не могла обвинить П’Грейс в жульничестве, ведь не было правила, запрещающего флиртовать взглядом. Всё, что оставалось, — выдержать ещё немного ради победы.       Но затем… Грейс прикусила губу.       Стены, которые Юм возвела в своем сознании, мгновенно рассыпались в прах. Она оторвала взгляд, щеки пылали, словно охваченные лихорадкой, а тело дрожало от странного, трепещущего волнения.       — Похоже, я победила, — тихо сказала Кирада. — И теперь… о чём мне попросить?       Мингкамол должна была признать, что в таких делах была безнадёжно неопытна. Проигравшая, щеки которой всё ещё горели румянцем, увидела П’Грейс с тем же холодным, элегантным выражением лица, с едва заметным, дразнящим блеском в глазах, как будто того игривого вызова, что был раньше, никогда и не существовало.       — Я знаю, чего хочу.       Грейс подняла руку и нежно провела пальцами по щеке Мингкамол, слегка ущипнув её, прежде чем отложить очки на прикроватную тумбочку.       — Поцелуй меня.       Что за просьба?!       — Ты проиграла, так что должна сдержать обещание. Не стесняйся. Я закрою глаза — я ничего не увижу.       С этими словами Грейс закрыла глаза. На её губах играла лёгкая, дразнящая улыбка, словно она уже наслаждалась нерешительностью Юм. Горло Мингкамол пересохло. Она никогда по-настоящему не целовала П’Грейс в полном сознании, а теперь её девушка соблазнительно и игриво велась так, что Мингкамол не смогла сдержаться — щеки пылали так, что казалось, они вот-вот лопнут. Сделав глубокий вдох, чтобы набраться смелости, Юм наклонилась вперёд, дюйм за дюймом, пока наконец их губы не соприкоснулись.       Прошло лишь несколько секунд, как Мингкамол попыталась отстраниться, но не смогла — Грейс как-то незаметно обняла её за шею.       — Это не считается поцелуем, — пробормотала Грейс. — Я покажу тебе, что такое настоящий поцелуй.       — Подожди… ах… ммф!       Её протест заглушила мягкость губ, прижавшихся к её. Грейс нежно покусывала, дразня и верхнюю, и нижнюю губы, пока Минкамол не растаяла на матрасе. Воспользовавшись ее податливостью, Кирада сместилась, оседлав ее и не отрывая губы. Её язык скользнул внутрь, направляя девушку под собой, чтобы она научилась ритму их движений. Медленно. Терпеливо. И к радости Грейс, Мингкамол быстро подхватила ритм, двигаясь в такт углубляющемуся поцелую.       Прошло много времени с тех пор, как она была так близка с Мингкамол, и Кирада почувствовала, как тепло разливается по всему телу, наполняя её трепетом и волнением. Жар разливался по груди, животу и лону, охватывая всё её тело и наполняя его пылким желанием. Её рука скользнула под тонкую ночную рубашку, пальцы провели по гладкой, натянутой коже, вызывая легкое напряжение под прикосновением. Не дав младшей женщине ни минуты на реакцию, она подняла руку выше, обхватила грудь и начала массировать её с усиливающейся настойчивостью.       — Сними это, — прошептала она хрипло, слегка отстранившись, чтобы слова достигли покрасневших губ Мингкамол.       Не дожидаясь согласия, Грейс сняла с неё рубашку. Мингкамол, охваченная восторгом, инстинктивно подняла руки, чтобы помочь. Одним плавным движением Грейс перевернула её на бок и легко расстегнула бюстгальтер, как будто это было совершенно естественно.       — П’Грейс! — вскрикнула Мингкамол, испуганно отступая.       Грейс отбросила футболку далеко в сторону, не обращая внимания на её возглас. Она снова поцеловала её, не разрывая объятия. Она взяла бюстгальтер и бросила его в ту же сторону, что и футболку. Верхняя часть её тела была ничем не прикрыта. Ее большой палец скользнул по затвердевшему пику, в то время как другие пальцы ласкали мягкие изгибы вокруг него, вызывая сладкий, приглушенный стон. Оставив распухшие губы своей возлюбленной, она скользнула к нежному изгибу шеи, медленно проводя языком по теплой коже. Мингкамол дрогнула от легкого прикосновения, не выдержав соблазна, и едва заметно ущипнула её в ответ. Мингкамол вздрогнула, когда Грейс нежно прикусила её шею — достаточно, чтобы пробежала дрожь по телу, но не причинив боли. Дразнящие прикосновения сместились к груди, где жар губ и языка переплетался с её собственным волнением. Она подняла руку, пытаясь сдержать стоны, пока Грейс ласково исследовала её тело, каждое движение следовало за ритмом поцелуя, увлекая её за собой.       — П-подожди… остановись, — взмолилась она, осознавая, что тёплая рука, обвившая её пупок, постепенно скользит к краю шорт, угрожая пересечь грань дозволенного.       — Почему? — прошептала Грейс, не собираясь останавливаться, усиливая поцелуи на её груди, пока её рука медленно скользила ниже, и три пальца едва коснулись влажного тепла.       — Ммм… я… я ещё не готова, — выдохнула она, дрожа.       — Нет! — резко отрезала Грейс, но Мингкамол оставалась так же непреклонной, упираясь в свои слова.       Мингкамол схватила блуждающую руку Грейс, прерывая её движение. Грейс подняла голову, в её взгляде читалось недоумение, но Мингкамол не отводила глаз. Они молчали несколько долгих секунд, пока Грейс, наконец, не сдалась, отстранившись и устроившись на краю кровати. Она откинула назад длинные растрепанные волосы, не пытаясь скрыть лёгкое разочарование, и повернулась спиной к своей возлюбленной.       — П’Грейс… эмм… ты же не злишься, правда?       — Всё в порядке, просто немного расстроена.       Сидя, повернувшись спиной, — это ведь не мелочь, правда? — подумала Минкамол, охваченная чувством вины. Она натянула одеяло на голую грудь, на мгновение осмыслила свои мысли и, наконец, произнесла слова, которые так долго сдерживала.       — На самом деле… я хотела тебе кое в чём признаться...       — В чём именно?       — Я собираюсь учиться за границей, в США.