Глава 19
4 апреля 2026 г., 09:00
— Когда ты собиралась мне сказать?
Дрожащий голос раздался от женщины, сидящей спиной. Мингкамол почувствовала, что одного этого достаточно, чтобы пронзить её чувство вины, но дрожащие от беззвучных рыданий плечи ранили ещё сильнее. Ей было всё равно, что она обнажена от пояса и выше — Мингкамол обняла Кираду сзади, нежно обвив её тонкую талию всей любовью, положив подбородок на плечо возлюбленной и тихо покачав головой в ответ без слов.
— Я не хотела тебе говорить.
— Ты не можешь просто… не ехать?
Её сердце сжалось от этой мольбы. Мингкамол сжала её ещё крепче, чувствуя себя такой же опустошённой.
— На этот раз я не могу это остановить, Грейс. Я уже пообещала отцу, что поеду. Тогда мне было больно, я была обижена и хотела убежать от боли. Вот почему я…
Голос дрогнул, и слова остались незаконченными. Кирада крепко зажмурила глаза, и слёзы, наконец, потекли по её лицу. Она поняла. Юм, должно быть, была так ранена тем, что произошло тогда, что не видела другого выхода, кроме как уехать. Это вовсе не была вина Юм. Если кто и был виноват, так это она сама за то, что исказила всё между ними, превратив их отношения в нечто хрупкое и разрушенное.
— Я люблю тебя, П’Грейс. Люблю тебя безмерно. Люблю настолько, что готова отдать тебе всё. Но я знаю… если мы зайдём слишком далеко, назад пути не будет. А через два года может случиться что угодно.
— Что ты имеешь в виду под «чем угодно»? — голос Грейс прозвучал резко, когда она вырвалась, повернувшись к ней лицом; глаза её горели от боли.
— Ты можешь найти кого-нибудь, кто позаботится о тебе и о Белль лучше, чем я.
Шлепок!
Мингкамол подняла руку к левой стороне лица, обжигаясь от боли. Хотя без очков зрение было затуманено, поток слёз, льющихся по щекам, и раненый, яростный взгляд Грейс были кристально ясны настолько, что у неё защемило в груди.
— Если ты так обо мне думаешь, то просто уходи! И никогда не возвращайся!
— Грейс… прости. Прости… ик. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Если ты встретишь кого-нибудь лучше меня, я пойму.
Мингкамол больше не могла сдерживать слёзы, позволяя им свободно литься, как и слёзам Грейс. Она встретила полный слёз взгляд своей возлюбленной своими виноватыми глазами.
— Но мне никто другой не нужен. Ты понимаешь? Мне нужна только ты!
Кирада уткнулась лицом в ладони, рыдая, её тело дрожало.
— Мне нужна только ты.
Она отдалась в объятия Мингкамол. Они оба плакали так же сильно, как и… друг о друге. Они оставались в объятиях, пока усталость наконец не остановила слёзы.
— Юм… послушай меня, — прошептала Кирада, слегка отстраняясь; её боль была острее всего, что она знала. — Помнишь, как ты ждала меня все эти десять лет? Ты ждала, даже не подозревая, что этот милый человек ждал тебя всё это время. Почему ты ждала?
— Потому что я всегда любила тебя, Грейс. Я никогда не смогла бы полюбить никого другого.
Кирада расплылась в слёзах, услышав эти слова. Её сердце, раздавленное и задушенное болью, успокоилось после этого единственного ответа.
— Если ты смогла ждать меня десять лет, почему я же я не могу ждать два года тебя? — сказала она. — На этот раз я буду ждать тебя, Юм. Так мы наконец-то будем квиты.
— Я понимаю.
— Мне было так больно, когда ты это сказала. Никогда больше так не говори.
— Да, моя любовь.
Нежные слова, за которыми последовало лёгкое прикосновение губ к её губам, полностью стерли боль из её сердца. Кирада позволила поцелую Юм успокоить себя, пока её мысли снова не начали соблазнительно блуждать.
— Давай… продолжим с того места, где остановились?
— П’Грейс!
Как бы Юм ни протестовала, Кирада не упускала этот шанс. В конце концов, она уже наполовину раздела свою возлюбленную. Должно же быть какое-то вознаграждение за её старания. Именно поэтому на следующее утро Кирада чувствовала себя гораздо более измотанной, чем обычно — настолько, что ей понадобилось вдвое больше кофе, прежде чем отправить маленькую Белль в школу.
***
Движение в Бангкоке печально известно своими пробками, особенно по утрам в будние дни, когда большинство людей выходят из дома одновременно. Лишь в ранние часы выходных улицы казались относительно пустыми и более управляемыми. Однако на одной конкретной дороге движение было интенсивным даже в субботнее утро. В престижной частной школе в этом районе проходил ежегодный спортивный день, и родители, как и другие участники, предпочитали ехать на своих машинах, а не пользоваться общественным транспортом. Мингкамол была среди тех, кто застрял в пробке. Она была не одна — с ней были ещё двое попутчиков, что поддерживало оживлённую атмосферу, потому что маленькая девочка с круглыми щеками болтала почти без умолку. После остановки на трёх светофорах их белый европейский автомобиль наконец благополучно проехал перекрёсток. Мингкамол въехала на парковку кафе «Акадия», вышла и помогла Грейс нести корзину, наполненную закусками и сладостями. Она стояла, улыбаясь и наблюдая, как мать Белль проверяет наряд и причёску дочери, отмечая, как красиво та одета для этого случая. — Не три глаза, а то всё размажется, — предупредила Грейс. — Да, мама, — ответила Белль, слегка надув губы, прежде чем одарить Минкамол широкой, сияющей улыбкой. Держась за руки с Белль по обе стороны, они втроём вышли из ресторана и поднялись по эстакаде к школе. Маленькая девочка казалась в полном восторге от происходящего, болтая без умолку с того момента, как они вышли из дома. Грейс несколько раз ругала её, но восторг Белль не угасал. Движение перед школой было сильно затруднено. Место возле входа было заполнено родителями, пришедшими посмотреть на своих детей. Кирада искала группу детей в синих цветах и, заметив её, передала свою дочь классному руководителю этой группы. Она и Юм искали подходящее место, чтобы посмотреть мероприятие. В конце концов им пришлось встать вместе с другими родителями детей из синей группы. Из-за толпы Кирада оказалась позади Юм, используя её как своего рода щит, чтобы избежать мужчины рядом, который постоянно пытался протиснуться ближе. Заметив это, Мингкамол бросила на мужчину недовольный взгляд, легко потянула Грейс за руку и встала между ними. — Юм, он может случайно столкнуться с тобой… — голос Кирады дрожал от тревоги. — Нет, — спокойно, но твёрдо ответил Юм. — Корзина не даст ему подойти. Присмотревшись, Кирада убедилась, что это действительно так: большая пластиковая корзина служила отличным барьером против мужчины, пытавшегося воспользоваться ситуацией. Она слегка расслабилась. Затем они отвлеклись от незначительного инцидента и сосредоточились на Белль, которая держала синий командный плакат рядом с другим очаровательным мальчиком. Одетая в пышную юбку, Белль выглядела ещё больше похожей на маленькую принцессу. Кирада помахала дочери, и та обернулась, ища их взглядом. Как только Белль их заметила, её лицо озарилось радостной улыбкой. В нужный момент парад начал двигаться к футбольному полю. Кирада и Мингкамол последовали за ними вместе с другими родителями. Мингкамол украдкой наблюдала за гордым выражением лица Кирады. Нежная улыбка, которую она всегда дарила дочери, согревала сердце Мингкамол. Кирада почувствовала, что кто-то наблюдает за ней. Когда она повернулась, их взгляды встретились сквозь прозрачные линзы очков Мингкамол. Сердце Кирады забилось быстрее; ей нравилось, как Мингкамол смотрит на неё. Она протянула руку и взяла руку Юм — пальцы переплелись. Чувствуя себя довольной, она снова повернулась к дочери, улыбка играла на уголках её губ. Наконец парад закончился, и начались основные спортивные соревнования, где дети из детского сада были отделены от учеников начальной школы. Кирада отвела дочь в туалет, чтобы та переоделась в спортивную форму. Сначала Белль отказывалась сотрудничать, жалуясь, что устала, ей жарко и она не хочет соревноваться. Это стало задачей её доброй тёти, которая утешала и уговаривала девочку, пока та не перестала быть упрямой. Кирада чуть не упала в обморок, наклоняясь и поправляя одежду Белль. — Подожди здесь минутку, хорошо? — сказала Юм и тут же убежала. Кирада с любопытством обернулась к дочери: — Юм сказала тебе, куда она идёт? — Нет, не сказала, — ответила Белль. Мать и дочь тревожно смотрели в том направлении, куда убежала Юм. Прошло пятнадцать минут, а она всё ещё не возвращалась, что ещё больше встревожило Кираду. Она попыталась позвонить ей, но Юм не ответила. Кирада мысленно ругала себя: она хотела пойти искать её, но боялась, что они могут разойтись. Пока она обдумывала, что делать, внезапно появилась Юм. — Куда ты ушла, тётя Юм? — сразу же спросила Белль, заметив, как Юм согнулась, уперев руки в колени и тяжело дыша. — Я пошла купить напитки, — сказала Юм, протягивая пакет Кираде. Она всё ещё приходила в себя после того, как пробежалась до кафетерия на другой стороне улицы. Там было многолюдно, и она переживала, что её любимые люди слишком долго ждут, поэтому бежала обратно как могла. Открыв пластиковый пакет, Кирада увидела воду, сок и их любимые газированные напитки — и для себя, и для дочери. Сначала она хотела слегка отругать Юм, но, заметив её заботу, решила ограничиться лёгким замечанием: — В корзинке уже есть вода. Зачем бежать на солнце за ещё одной? — Она не холодная. Холодные напитки освежают, правда, Белль? — улыбнулась Юм. — Да! Кола! Ура! — маленькая девочка прыгала от радости. — Спасибо, тётя Юм! — Вот награда с ароматом щёк, — сказала Юм, наклоняясь к Белль. Она нежно надула щёчку, и Белль радостно кивнула, прижимая свои розовые губы и носик-пуговку к её губам в нежном поцелуе. Кирада наблюдала за игривым взаимодействием своей дочери и любимой с чистой радостью. Счастье переполняло её сердце так сильно, что она никогда не думала, что сможет почувствовать его так глубоко. Её проницательный взгляд задержался на них, запечатлевая этот момент в памяти — драгоценное воспоминание, которое слова никогда не смогут полностью передать.***
Крикрай и Вичитра прибыли незадолго до начала спортивных соревнований. Бывший генерал жаловался на пробки, расстроенный тем, что выехал из дома рано, но всё равно приехал поздно. Вскоре после этого П’Нам, закончив давать указания помощнику начальника службы безопасности, поспешила поддержать свою племянницу. Последней прибыла известная модель Джейн Джидапа, одетая с иголочки, несмотря на то, что это был детский спортивный день, в сопровождении Пленг Панниты, восходящей звезды популярного сериала, привлекая внимание и вызывая аплодисменты окружающих. Рядом с Белль с самого утра были мать и тётя Юм, и теперь, наблюдая за всеми этими любимыми людьми, пришедшими поддержать её, она почувствовала настоящую радость. Впервые она ощущала любовь не только от матери. Увидев восхищённые и завистливые взгляды друзей, Белль почувствовала себя такой счастливой, что ей казалось, будто она может взлететь в небо. — В каком соревновании ты участвуешь, Белль? — ласково спросила Натча. — Музыкальные стулья, Шеф! — ярко улыбнулась Белль. — Удачи тебе, милашка. Надеюсь, ты выиграешь! — Джидапа сложила ладони в шутливой молитве, а затем мягко подула на голову Белль, вызвав смех у всех, включая даже Крикрая. — Моя внучка умная. Она обязательно выиграет! — гордо заявил старик. — В играх всегда есть победа и поражение. Если Белль не выиграет, ты не должна расстраиваться, хорошо? — мягко напомнила Мингкамол. И Крикрай, и Джидапа почти одновременно обратили взгляды на Юм, словно молча отчитывая её. В их мыслях звучало одно: «Она должна победить!» Другие родственники, наблюдавшие за происходящим, лишь покачали головами, видя такую ненужную конкуренцию. — Прежде чем Белль пойдёт играть, почему бы нам не сфотографироваться всей семьёй? — предложила Джидапа с улыбкой. — Да, давайте! — радостно воскликнула Белль, подбегая и вставая между матерью и тётей Юм. Кирада передала свой телефон Джидапе, давая знак воспользоваться им. Знаменитая модель ничего не сказала, но небрежно подозвала подростка, который украдкой наблюдала за ними, чтобы помочь сделать фотографию. — Встаньте чуть ближе друг к другу, — скомандовала подросток, и все подвинулись ближе. — Раз, два, три — идеально! — Большое спасибо, — ласково сказала Джидапа. — Да… пожалуйста, — неуверенно ответила подросток и вернула телефон. Её лицо вспыхнуло от приятного голоса и очаровательной улыбки знаменитой модели. Джейн Джидапа была невероятно красива в реальной жизни: миниатюрное лицо, высокий рост и фигура, достойная королевы подиума. Самое главное — её звездная аура сияла издалека. Паннита, стоявшая рядом, закатила глаза от лёгкой зависти, когда поняла, что делает Джидапа. Конечно, модель это заметила: вернув телефон Кираде, она повернулась и одарила маленькую «кошечку» дразнящей улыбкой. Но когда Пленг быстро отвела взгляд с притворным раздражением, Джидапа поспешила за ней, чтобы успокоить подругу. Она тоже могла быть собственницей — в конце концов, Пленг была потрясающе красива, и окружающие парни не могли отвести от неё глаз. Кирада проверила фотографию на своём телефоне, пока Белль прыгала рядом, восторженно прося показать её. На снимке каждый из них счастливо улыбался в камеру. — Мамочка, можно я покажу всем фотографию? — умоляла Белль. — Конечно, можно, — тепло ответила Грейс. Обе наблюдали, как маленькая девочка побежала, чтобы с гордостью показать фотографию каждому, кто на ней запечатлён. Взгляд Грейс поднялся и случайно встретился со взглядом её возлюбленной — нежность между ними была очевидна даже в шумной толпе. Без колебаний Кирада подошла, нежно переплетая пальцы с рукой Юм. Среди такого количества людей две женщины улыбнулись друг другу, и счастье исходило прямо из их сердец.***
Хотя школьное мероприятие официально ещё не закончилось, у Белль больше не было запланированных дел. Все согласились, что пора уходить. Они остановились поужинать, прежде чем раствориться в плотном потоке машин. К тому времени, когда Грейс наконец привезла Белль обратно в квартиру, уже стемнело. После целого дня беготни девочка спала так крепко, что матери пришлось отнести её в комнату на руках. — Дай ей немного поспать, прежде чем будить её для купания, — мягко сказала Кирада, осторожно укладывая дочь на кровать. Она взглянула на Мингкамол, которая с нежностью смотрела на лицо Белль, всё ещё покрытое остатками макияжа. Две женщины вышли из маленькой спальни, чтобы взять что-нибудь выпить. С холодным стаканом свежевыжатого апельсинового сока каждая, они устроились на диване в гостиной и непринуждённо болтали о том и о сём. В конце концов Кирада вернулась к теме, которая не давала ей покоя. — Когда ты уезжаешь в Америку? — Через две недели… Я правда не хочу уезжать, — вздохнула Мингкамол, надув губы и дразняще, прижимаясь головой к руке Кирады. — Не притворяйся такой милой, — легкомысленно сказала Кирада, отталкивая её голову без всякого серьёзного выражения, позволяя Мингкамол прижаться к её плечу. — Как мне сказать Белль? Кирада замолчала, погрузившись в размышления. В прошлый раз, когда тётя Юм исчезла, её дочь не переставала плакать и отказывалась есть. В школе Кирада надеялась, что всё будет проще, но однажды вечером учительница сообщила ей, что Белль пыталась сбежать из школы. Кирада пришла в ярость, желая наказать дочь за то, что та подвергла себя опасности, но, поразмыслив над причинами, поняла: поведение девочки было вызвано глубокой эмоциональной привязанностью. Она могла наказать её лишь строгим выговором, иначе было невозможно. На этот раз это были два года… Обе женщины были погружены в размышления, пытаясь найти лучшее решение, когда внезапный звук убегающих шагов позади них привлёк внимание. Кирада тут же увидела, как её маленькая дочь вбежала в спальню, хлопнув за собой дверь. Паника охватила Кираду: она поняла, что Белль, вероятно, подслушала их разговор. — Я пойду проверить, как она, — сказала Кирада. — Я пойду с тобой, — добавила Мингкамол. Беспокойство читалось на её лице. Она последовала за Кирадой, которая практически бросилась в комнату дочери. — Дверь заперта. Белль, открой дверь маме, милая, — позвала Кирада. Ответа не было. Грейс стучала снова и снова, зовя дочь, её голос становился пронзительным от паники. Чем сильнее она стучала, тем краснее становились костяшки её пальцев, пока глаза не наполнились слезами, и она не начала кричать. — Открой дверь прямо сейчас! Ты больше не слушаешь маму, так? — голос её дрожал от отчаяния. Как раз когда Кирада собиралась снова постучать, её запястье мягко схватила Мингкамол. Она нежно погладила поцарапанную красную кожу притянула Кираду к себе, словно говоря: «Не причиняй себе боль». — Белль, открой дверь, пожалуйста. Тебе не жаль маму? — умоляюще сказала Мингкамол. Когда тишина затянулась, Минкамол добавила: — Выходи и поговори с нами. Если что-то тебя расстраивает, ты должна сказать об этом, дорогая. Запираясь вот так, ты ничего не даёшь маме знать. После долгого ожидания, когда отчаяние начало охватывать Кираду, она уже собиралась воспользоваться запасным ключом, как вдруг услышала, как изнутри повернулась дверная ручка. Облегчение мгновенно нахлынуло на неё. — Я подожду снаружи, Грейс, — предложила Мингкамол. — Давай войдём вместе. — Но… — Ты мне больше не чужая. Белль станет легче, услышав это от меня, — настаивала Грейс. Кирада глубоко вздохнула, успокаиваясь и чувствуя себя увереннее, зная, что Мингкамол рядом. Она открыла дверь спальни, ожидая увидеть дочь, как обычно, плачущей. Но перед ней лежала Белль, укрытая мультяшным одеялом, лицом к стене. Всё казалось обычным, за исключением того, что одеяло слегка дрожало, выдавая движение под ним. Кирада подошла, села на маленькую кровать и посмотрела на Мингкамол, которая сразу заметила тихие всхлипы. Она осторожно погладила Белль по голове сквозь одеяло. — Белль, мама волнуется за тебя, — тихо сказала она. — Мама… — Белль опустила одеяло, обнажив опухшие красные глаза. Когда она повернулась и увидела Юм, слёзы хлынули вновь, бесконечно струясь по лицу. Размазанная тушь делала её ещё более жалкой. Сердце Грейс сжалось от боли, и она обняла дочь, поглаживая её по спине и плечам, стараясь успокоить. — Тише, тише… всё в порядке, дорогая. Но Белль зарыдала, уткнувшись лицом в плечо Кирады. — Т-тётя Юм… ты уезжаешь… снова… п-почему? Слова, прерываемые рыданиями, было трудно расслышать, но не трудно понять. Мингкамол прикусила губу, глаза её блестели от слёз. Хрупкий, мучительный вопрос Белль пронзил её сердце, словно лезвие. — У тёти Юм есть свои обязанности, о которых она должна позаботиться, так же как и Белль должна ходить в школу, верно? — …Это будет… надолго? — Два года. Ответа не последовало. Мингкамол забеспокоилась, не понимая, о чём думает Белль. Как раз когда она собиралась утешить девочку, та вырвалась из объятий Мингкамол и села на кровать, скрестив ноги. Грубо вытерев слёзы, она устремила свои красные, опухшие глаза на Мингкамол. — Ты вернёшься, верно? — Конечно. Самый важный человек в моей жизни прямо здесь, — Мингкамол улыбнулась, глядя в полные надежды круглые глаза девочки. — И это не навсегда, я могу приезжать ненадолго, когда будет возможность. — Правда? — Обещаю. Мингкамол опустилась на колени рядом с Кирадой и протянула мизинец маленькой девочке. Белль тут же зацепила его. — Мама тоже должна присоединиться, — настояла Белль. — Я тоже? Почему? Обычно обещания на мизинцах дают только двое, не так ли? — недоуменно спросила Кирада. — Конечно, ты должна! Мама должна быть свидетельницей, на случай, если тётя Юм нарушит своё обещание. Серьёзное выражение лица Белль полностью соответствовало её словам. Она лишь удовлетворённо улыбнулась, когда мама добавила свой мизинец, соединив его с мизинцем тёти Юм. Затем Белль игриво покачала их соединёнными пальцами. — Ты мне ещё не доверяешь? — поддразнила Мингкамол притворно разочарованным голосом, тихо посмеиваясь про себя, когда Белль тут же замерла, испуганная печальным тоном. — Это неправда! Я уже доверяю тёте Юм, потому что ты никогда мне не лгала. — Моя маленькая девочка так выросла, правда? — с гордостью сказала Кирада. — Я уже не младенец. — О? Тогда кто был тот маленький ребёнок, который только что плакал? — Мамочка! Не дразни меня! Две женщины обменялись тёплыми улыбками со своей дочерью, которая всего несколько мгновений назад безудержно рыдала, а теперь болтала без умолку, словно совсем другой ребёнок. Мингкамол смеялась над игривыми поддразниваниями Кирады, лелея голос и выражение лица Белль, запечатлевая каждую деталь в своей памяти.
