Ты — моя обсессия.

Уилл молчал. В голове был хаос из обрывков мыслей и образов ночного кошмара. Он бешено корил себя за ту прогулку: если бы он остался дома, он бы сейчас не стоял здесь, в вонючей школьной уборной, не дрожал бы от страха перед собственным лучшим другом. «В Хоукинсе полно парней такого роста, — твердил он себе, пытаясь унять панику. — Уилл, ты сходишь с ума. Это просто Майк. Твой Майк. Зачем ты ищешь в нем монстра?» Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать и разрушить эту удушливую тишину, как Майк заговорил первый: — Вчера ночью... При этих словах Уилл едва не вскрикнул. Ему впервые в жизни захотелось провалиться сквозь землю или сбежать от Майка как можно дальше. Каждая клетка тела кричала об опасности. — Где ты был? — наконец закончил вопрос Майк. Уилл застыл. Любой нормальный человек на его месте уже бы всё рассказал: и про прогулку, и про Призрака, и про крики матери Ричарда. Но доверие, ковавшееся годами, рассыпалось в прах за одну секунду. Разум подсказал: «Не смей. Не говори ему». Уиллу хотелось выть от бессилия. Он не хотел верить, что из-за одного маньяка его отношения с Майком отравлены подозрением, но инстинкт был сильнее. — Дома, как обычно, — ответил Уилл, стараясь придать лицу максимально спокойное выражение. — А... чего спрашиваешь? — Да ничего, — тон Майка был ровным, почти будничным. — Ты, наверное, слышал, что вчера убили еще одного человека. Хотел узнать, был ли ты в безопасности в это время. Напряжение в воздухе, казалось, немного спало. Майк сделал движение, будто собирался уйти, но Уилл, ведомый каким-то мазохистским желанием докопаться до истины, спросил: — А ты сам? Где был? Майк помедлил. На его губах заиграла мягкая, привычная улыбка. — Где же мне еще быть? Дома, конечно. Признаться честно, у меня была жуткая бессонница, я долго не мог уснуть. Уилл уже готов был выдохнуть и отбросить все свои сомнения, но следующая фраза Майка ударила его сильнее, чем если бы тот его ударил. — Представляешь, до трех часов ночи ворочался. Теперь вот спать хочется невыносимо, — Майк всё так же улыбался, глядя прямо в глаза Уиллу. В этот момент Уилла словно облили ледяной водой. Он чувствовал, как внутри всё обрывается. Майк врал. Врал в лицо, глядя на него этой своей открытой улыбкой. Если бы Майк не спал до трех ночи, он бы обязательно ответил на звонок. Уилл звонил в 02:10 — Майк должен был услышать телефон. Если он не взял трубку, значит, его не было дома. Страх и полное недоверие отразились на лице Уилла прежде, чем он успел их скрыть. Майк, мгновенно уловив перемену, изменился в лице. Улыбка исчезла так резко, будто её стерли ластиком. На смену ей пришло холодное, изучающее выражение. Уилла охватил животный ужас. Поняв, что он выдал себя, он судорожно попытался исправить ситуацию. — Да уж, дружище... А я вот спал как убитый, — слово «убитый» больно резануло слух. — Только вот не повезло, у меня, походу, несварение... — он выдавил из себя подобие смешка, стараясь закончить этот разговор, тянущий его нервы, как струны. — М-м, тогда я принесу тебе таблетки из медпункта, — предложил Майк, делая шаг к нему. — Ах, н-нет, не стоит! И вообще, сейчас урок начнется. Я пойду. Уилл почти выбежал из уборной, не оглядываясь. Он не видел, каким тяжелым, нечитаемым взглядом проводил его Майк. Оставшись один, Майк подошел к раковине. Он включил кран, и шум воды заполнил помещение. Майк неторопливо вымыл руки, затем плеснул холодной водой в лицо. Его отражение в зеркале было абсолютно спокойным, даже безразличным. Глядя на капли, стекающие по подбородку, он тихо, почти шепотом произнес: — Он всё так же плохо врет. Интересно, он сам-то верит в свои оправдания? Выключив кран, Майк вышел из помещения. Его походка была уверенной, а взгляд — пугающе ясным. Вечер. На небе виднелся закат, похожий на багровую рану, которая медленно затягивалась сумерками. Солнце уже уходило за горизонт, оставляя город в холодных объятиях теней. Слышался далекий, надрывный звук сирены полицейских. Да уж, убили одну из важных шишек города – Миссис Робинсон. Её мужа задержали как самого главного подозреваемого, а у Ричарда бесконечно брали показания. Журналисты, словно голодные стервятники, толпились возле их дома, надеясь вырвать хоть клочок "жарких новостей" из этой трагедии. Всё это тяжелым грузом давило на самого Ричарда. Он даже не успел осознать потерю, не успел прогоревать — тело матери слишком быстро унесли в морг для вскрытия, надеясь найти хоть какие-то зацепки в её остывших венах. В школу он не пошел. По его мнению, жалкие и лицемерные люди тут же начнут подлизываться, пряча за фальшивым сочувствием злорадство. А ещё он боялся. Глухой, инстинктивный страх поселился в его груди, и не успел он закончить свою мысль, как в окно будто что-то постучалось. Тихий, вкрадчивый звук. Тук. Тук. Ричард был один дома. Он находился на втором этаже, в своей комнате, где был большой балкон. Его тело слегка задрожало от неожиданности, но он быстро унял эту дрожь, убеждая себя, что это очередные обнаглевшие журналисты лезут по пристройкам, чтобы сделать эксклюзивный кадр. Гнев вспыхнул в нем, защищая от страха. С агрессией он крикнул: — Кто бы это не был, тебе лучше стоит прекратить, пока я не переломал твои кости! — Его голос со злобой и вызовом ударился о балконную дверь. Ответа не последовало. Тишина стала еще гуще, еще осязаемее. От этого молчания Ричард почувствовал себя еще большим придурком. Ярость и горе мгновенно отразились на его искаженном лице; он быстрыми шагами подошел к балкону и рывком открыл дверь. Холодный воздух ворвался внутрь, но за порогом никого не было. В ту же секунду за его спиной будто что-то или кто-то пронеслось. Тень, более черная, чем сама ночь в комнате. Теперь ему было не до смеха. Сердце забилось о ребра, как пойманная птица. Он начал судорожно искать глазами хоть какое-то средство защиты, но как назло рядом ничего не оказалось, а свет в комнате был выключен. Тьма стала его врагом. — Тут кто-то есть? — спросил он уже не так уверенно, голос предательски дрогнул. Он снова медленно обернулся к балкону, откуда веял холодный осенний ветер, шевеля шторы, похожие на саван. Ричард прикрыл глаза на мгновение, пытаясь успокоить пульс. В ту же секунду чья-то массивная ладонь закрыла его рот толстой, пахнущей сыростью тряпкой. Его схватили мертвой хваткой. Ричард запаниковал, мышцы под кожей вздулись — он был довольно накаченным и привык побеждать в драках. Он попытался вырваться изо всех сил, ударить локтем, сбросить захват. Но Незнакомец будто читал его движения наперед. Безжалостный, расчетливый удар ножом вошел в бок, прошивая ткани. От неожиданной боли Ричард мгновенно вспотел, а его рот исказился в немом крике — он прикусил себе язык до крови, чувствуя во рту металлический привкус. Из глаз брызнули слезы. Незнакомец, державший его с пугающим спокойствием, просто бросил его на пол. Ричард, освободившись от хватки, жадно хватал ртом воздух, смешанный с собственной кровью. Он ползал по ковру, пытаясь убежать, скуля от шока, на что "Призрак" больно, со смачным хрустом, наступил на его руку. Ричард громко закричал; казалось, стальной каблук раздробил его фаланги в кашу. Тем временем монстр медленно, почти грациозно опустился перед ним на корточки. Он выставил перед лицом парня острый нож, на лезвии которого тускло блестела кровь. Ричард задрожал так сильно, что зубы застучали друг о друга, и в какой-то момент его мочевой пузырь не выдержал — он описался прямо лежа на полу. Это был тот самый страх, густой и первобытный, которым Призрак любил питаться. Майк за маской буквально вдыхал этот аромат чужого падения. Затем Незнакомец тихо произнес: — Каково тебе оказаться на месте жертвы? Нравится? Голос, что раньше ласково говорил с Уиллом, сейчас звучал для Ричарда страшным, потусторонним звоном. Жертва мотала головой, размазывая слезы и пот по лицу, и судорожно повторяла: — Слушай, п-пожалуйста, о..отпусти меня... — выдавил он, прикрывая кровоточащую рану в боку. — Я никому не расскажу, что ты приходил ко мне. Дружище, что я тебе такого сделал? Это ты так караешь меня? Прости, пожалуйста, я..я.. буду ходить тише воды, ниже травы, обещ... Он не успел договорить. Майк смотрел на него со скучающим видом, как смотрят на надоедливое насекомое. Одним выверенным, почти ленивым движением он прирезал ему горло. Кровь пролилась фонтаном, окрашивая ворс ковра в иссиня-черный. На лице Ричарда навсегда застыл ужас; его голова безжизненно ударилась об пол. Кровь текла всё сильнее, заполняя пространство вокруг тела, некоторые капли уже успевали застыть темными сгустками. Призрак тем временем чувствовал внутри себя темное ликование, тихую симфонию радости. В его искаженном мире это было актом любви к Уиллу. Теперь никто не мог бы не то чтобы прикасаться, даже «не тем» взглядом посмотреть на его мальчика. Майк медленно снял маску, его лицо было пугающе безмятежным, почти святым в этой кровавой бане. Он внимательно осмотрел уже мертвое тело Ричарда, подмечая, как свет из окна ложится на его остекленевшие зрачки. — Тебя даже хоронить жалко, — произнес он особым, глубоким тоном, в котором сквозило высшее презрение. На лице Майка не читалось ничего человеческого. Он встал, подошел к углу комнаты и поднял канистру с бензином, которую заранее там оставил. Психопат начал "зачищать" место преступления, методично поливая горючим тело и вещи, которые Ричард так любил. Закончив с этим, Майк чиркнул спичкой. Огонь вспыхнул мгновенно, начиная быстро распространяться по комнате, пожирая следы борьбы и само присутствие Ричарда в этом мире. Не медля ни секунды, Майк легко прыгнул через балкон в ночную прохладу.