Ты — моя обсессия.

В ту ночь Уилл так и не сомкнул глаз. Как вообще можно уснуть, когда мир вокруг треснул? Сложно было измерить глубину его шока: любой нормальный человек на его месте уже бежал бы к полицейским, задыхаясь от ужаса. Он бы рассказал всё всем, если бы это был не Майк. Если бы за маской Призрака скрывался незнакомец, а не тот, кто был для Уилла всем. Уилл застыл в мертвой точке, не зная, как поступить, ведь в его изломанном сознании Призрак и Майк продолжали существовать как два совершенно разных существа. С этой мыслью он не мог найти покоя. Он так и не осмелился закрыть окно, и теперь лежал с широко открытыми глазами, оцепеневший одновременно от осенней прохлады и от ядовитой смеси чувств, в которой страх переплетался с чем-то болезненно-близким. Последние слова Майка вибрировали в воздухе, как предсмертный хрип. Завтра точно должно что-то произойти. Утро наступило пугающе быстро. Уилл не помнил, как собирался, как натягивал одежду, всё происходило словно в замедленной съемке, отдельно от него. Единственное, что он осознавал четко, — это пластырь на шее. Под тонкой наклейкой горел след: отчетливый, пугающе узнаваемый отпечаток человеческих зубов. Клеймо, которое жгло не только кожу, но и душу. Очнулся он только в дверях школы, когда его окликнули Лукас и Дастин. Уилл посмотрел на них, чувствуя, как под глазами залегла тяжелая синева бессонницы. Лукас заговорил первым, пытаясь разрядить обстановку привычным подколом: — Чувак, что с тобой? Ощущение, будто за тобой целое стадо слонов гонялось. — Да, Уилл, ты в порядке? — в голосе Дастина уже не было шуток, только искреннее беспокойство. Уилл обвел коридор взглядом, рефлекторно выискивая в толпе его. Но Майка нигде не было. Это отсутствие ощущалось как физическая пустота или облегчение. С трудом выдавив слабую, вымученную улыбку, Уилл ответил: — Да, все хорошо... просто ночью засиделся над картиной. Казалось, ложь сработала, и друзья не стали развивать тему. Уилл судорожно выдохнул: они не заметили пластырь. Однако внутри него росло дикое, почти неконтролируемое желание спросить, где Майк, но он вовремя прикусил язык — голос точно бы дрогнул. Да и что бы он сделал, получи он ответ? Зайдя в класс, Уилл начал механически раскладывать вещи. Мысли роились, как назойливые насекомые. Призрак, который месяцами безнаказанно проливал кровь, был его другом. Тот сам признался. Все косвенные улики теперь сложились в единую, страшную картину. «Я смогу предотвратить следующее преступление. Мне нужно просто все рассказать полиции после уроков», — твердил он себе, но глубоко в подсознании ядовито шептал другой голос: «Разве ты сможешь запереть за решетку самого близкого человека?» Было ли это чувство вины? Или нечто худшее? Пока Уилл пытался подавить внутренний разлад, в голову пришла мысль, от которой стало по-настоящему противно и жутко: «Он же вчера не тронул тебя... Может быть... не стоит...» Он резко мотнул головой, обрывая этот опасный внутренний монолог. Нет, это безумие. Сегодня он обязан всё прекратить. Его руки задрожали так сильно, что пришлось вцепиться в край парты. Он начал нервно кусать ногти, пытаясь унять нарастающую панику, пока тишину класса не разорвал вой сирен за окном. Одноклассники тут же повскакивали с мест, прилипая к стеклам. На школьном дворе, мигая сине-красными огнями, застыли патрульные машины. — Почему их так много? Что копы забыли в нашей школе? — донесся чей-то встревоженный возглас. Уилла прошиб ледяной пот. Вот он — идеальный шанс выйти и раскрыть все карты. Но вместо решимости он почувствовал парализующий ужас. Почему они здесь? Неужели опоздал? Уилл оставался на своем месте, не в силах пошевелиться, дрожа от непонятного чувства: то ли от страха за что-то, то ли от невыносимого, абсурдного переживания за того, кого он должен был выдать. Многие в классе начали тревожиться, и в кабинете поднялся явный шум. Все наперебой строили предположения: почему и зачем полиция приехала в школу, да еще в таком огромном количестве. Уилл тем временем буквально съёжился на своем месте. Ему хотелось стать невидимым, провалиться сквозь землю, лишь бы поскорее оказаться подальше отсюда. Фоновый гул одноклассников раздражал его всё сильнее, в этот момент он по-настоящему хотел оглохнуть, чтобы не слышать их испуганных голосов. Прошло пятнадцать минут, но учитель так и не пришёл. Несколько человек, не выдержав неопределенности, выскользнули в коридор, чтобы проверить обстановку. Уилл же сидел неподвижно, не издавая ни звука. В последнее время самым громким и обсуждаемым преступлением в городе были убийства, поэтому сложно было не догадаться, зачем копы окружили школу. В голове пульсировал один и тот же вопрос: неужели они поймали Майка? От этой мысли Уиллу стало не по себе. С одной стороны, это было бы правильно, ведь он и сам собирался пойти в участок с доказательствами. С другой — сердце сковывал необъяснимый страх. Болезненная привязанность к Майку и странное, почти пугающее желание узнать, что именно толкало его на убийства, сдерживали Уилла.Эта ситуация и медленност почти что превращали Уилла в молчаливого соучастника. В этот момент дверь резко распахнулась, и в класс зашёл преподаватель. Рядом с ним тяжело ступал офицер полиции. Увидев форму, ученики мгновенно замолчали и бросились по своим местам. Было заметно, что учитель сильно нервничает — его руки подрагивали, когда он заговорил: — Здравствуйте, ребята. Урок придётся отменить, — начал он, сглатывая ком в горле. — Поскольку возникла... казусная ситуация. И поэтому... Офицер полиции не дал ему закончить и перебил, чеканя каждое слово: — Будем вызывать вас по одному. Вы спуститесь на первый этаж для проведения допроса. Он окинул класс тяжелым, свинцовым взглядом, от которого по спинам подростков пробежал холодок. У всех возникло множество вопросов, но по суровому лицу офицера было ясно: ответов сейчас не будет. Когда он вышел, класс взорвался гулом голосов. Уилл в замешательстве смотрел в одну точку. Неужели они надеются найти убийцу с помощью обычного допроса школьников? Это казалось глупым и отчаянным шагом. Вопросы посыпались на учителя с бешеной скоростью. — Какое право они имеют это делать? — возмутился один из учеников. — Сейчас же свяжитесь с моими родителям, они быстро с этим разберутся! — Ваши родители уже в курсе, — устало отозвался учитель. — У них взяли согласие, так что прошу вас, сидите тихо и не паникуйте раньше времени. Однако это не помогло. Класс превратился в кипящий котел из теорий и догадок. — Я чувствую себя персонажем какого-то детективного триллера, — донесся чей-то нервный смешок. Уилл был полностью согласен. Он словно находился внутри фильма, где кадры сменялись слишком быстро: вчерашнее признание Майка, сегодняшний допрос, окруженная школа... Ему отчаянно нужен был свежий воздух. «Где сейчас Майк?» — подумал Уилл, сверля взглядом закрытую дверь, будто пытаясь увидеть друга сквозь стены. Вчера тот обещал, что они увидятся, но с самого утра его нигде не было видно. И вся эта ситуация отзывалась тупой болью в голове. Прошло еще двадцать минут томительного ожидания. Дверь снова распахнулась и в класс вошел тот самый офицер. От неожиданности Уилл вздрогнул. Класс вновь замер. Полицейский подошел к учителю и сухо произнес: — Мне нужен Уилл Байерс. Пусть спустится со мной. Уилл почувствовал, как в глазах потемнело, а сердце на мгновение остановилось. «Что? Зачем я им?» В голове пронеслись миллионы мыслей, и ни одна из них не приносила облегчения. — Уилл, встань, пожалуйста, — тихо сказал учитель. Он поднялся. В этот миг ему показалось, что взгляды всех одноклассников прилипли к нему, как нечто грязное и липкое. Это давление было почти физическим. — Идем со мной, парень, — бросил офицер и вышел в коридор. Уилл последовал за ним, а за его спиной уже слышался нарастающий шепот одноклассников, провожающих его подозрительными взглядами. Уилл шел позади офицера, чувствуя себя так, словно его ведут на эшафот. Тяжелые шаги полицейского и глухое эхо в почти пустом коридоре давили на виски. Уилл не знал, что делать. Даже в самом страшном сне он не мог представить, что всё обернется именно так. Чувствовал ли он страх? Определенно. Когда они наконец спустились на первый этаж, Уилл почувствовал, что взмок от пота. Его взгляд метнулся к открытому окну в конце коридора. На мгновение в голове вспыхнула безумная фантазия: прыгнуть, пробежать через школьный двор и скрыться от всего этого кошмара. Но реальность быстро отрезвила его. На улице стояло несколько патрульных машин, а офицер, идущий впереди, был больше Уилла почти в три раза — шансов на побег не было. «Если меня действительно сейчас будут допрашивать... я же главный свидетель. А если меня упекут в тюрьму?» — мысли неслись вскачь, обжигая паникой. «Какой же я дурак! Надо было сразу всё рассказать. Теперь поздно, меня посчитают соучастником или, еще хуже, тем самым убийцей». Уилла била мелкая дрожь, и чем ближе они подходили к кабинету, тем сильнее потели его ладони. В голове, как молитва, крутилась последняя надежда: «Надеюсь, мне дадут позвонить маме». Офицер распахнул дверь и замер, ожидая, пока Уилл войдет. Байерс переступил порог, едва сдерживая дрожь в коленях. Он поднял голову, осматривая помещение, и сердце его пропустило удар. Там, в кресле, сидел тот, кого он меньше всего ожидал увидеть. Майк Уилер. Его черные кудрявые волосы растрепались и лезли в глаза, но сам он выглядел пугающе расслабленным, почти вальяжным. Напротив него сидел хмурый полицейский. Уилл заметил его имя на бирке: «Джим Хоппер». Существовало ли в мире слово, способное описать то, что почувствовал Уилл? «Значит, его всё-таки поймали... Но зачем тогда вызвали меня? Неужели этот ублюдок решил подставить меня?» — это была первая мысль, острая и горькая. Уилл со страхом взглянул на друга, и Майк, словно только этого и ждал, медленно повернул голову. Его взгляд был абсолютно спокойным, а уголки губ едва заметно приподнялись в подобии улыбки. Их негласный диалог прервал Хоппер. Его голос прозвучал как удар хлыста: — Так, Уилер, я потребовал у тебя алиби на вчерашнюю ночь. И ты почему-то попросил позвать именно этого ученика. Рассказывай быстрее, мы тут в игры не играем. — Офицер, так вы сами только что привели мое алиби, — Майк улыбнулся еще шире. Уилл застыл, боясь даже вздохнуть. Ему казалось, что он выпал из реальности и наблюдает за происходящим со стороны. Полицейские явно не поняли намека, и Майк, картинно закатив глаза, громко цокнул языком. — Вчера ночью я был с ним. Уилл почувствовал, как в ушах зашумело. Шок был настолько сильным, что он забыл, как дышать. Майк же мельком глянул на него и снова переключился на офицера. — В каком это смысле? — спросил Хоппер, прищурившись и прощупывая почву. — Вы что, ребенок? — с неприкрытой иронией спросил Майк. — Не знаете, что означает выражение «провести вместе ночь»? В кабинете повисла мертвая тишина. Уилл почувствовал, как к лицу прилила кровь. Он густо покраснел от корней волос до кончиков пальцев. — П-послушайте... — выдавил он из себя, пытаясь возразить, но его грубо перебили. — Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас сказал, — процедил Хоппер. — Докажи. Майк со скучающим видом поднялся с места и подошел к Уиллу. Тот непроизвольно вздрогнул. В голове у Уилла был такой беспорядок, что он не мог связать и двух слов. Он понимал, что Майк лжет, чтобы спастись, и часть Уилла может быть всё еще хотела защитить его, переживала за него и не выдавать правду об убийствах... но цена этой защиты оказалась за гранью. Майк протянул руку и коснулся наклейки на шее Уилла. До того мгновенно дошло, что сейчас произойдет. Он попытался прикрыть это место рукой, но Майк был быстрее. Одним резким движением он отклеил пластырь, обнажая багрово-красный, отчетливый след от укуса. Полицейские замолчали. Кто-то из стоящих у двери сморщился от брезгливого отвращения, а Хоппер оглядел подростков с тяжелым взглядом. — Надеюсь, этого достаточно? — Майк небрежно бросил наклейку в сторону. — Презервативы предъявить не могу, думаю... — Достаточно! — рявкнул Хоппер. — Оба свободны. Вон отсюда. Уилл вышел из кабинета в состоянии полного ступора. Внутри него всё кричало о том, что это неправда, что он должен вернуться и всё объяснить. Но, вспомнив полные призрения глаза офицера, он понял: ему не поверят. Теперь все будут считать, что он просто пытается скрыть «позор» и свою греховность. Страх перед полицией сменился жгучей, ослепляющей яростью. Майк шел впереди него как ни в чем не бывало, его походка была легкой, торжествующей. Уилл смотрел на его затылок и чувствовал, как внутри него что-то надламывается. Сомнения, которые терзали его всё утро, превратились в яд. — Какой же ты грязный ублюдок, — прошипел Уилл, поравнявшись с ним. Он с силой толкнул Майка плечом, не дожидаясь ответа, и почти бегом направился в сторону своего класса, мечтая только об одном — чтобы этот день закончился.