ХАОС в халате

Вечер обещал быть томным, пахнущим маринадом «кальби», элитным вином и семейным уютом, но для Ким Тэхёна он превращался в прогулку по минному полю в тапках на тонкой подошве. В своей ванной комнате, похожей на филиал спа-салона для небожителей, Тэхён битый час пытался соскрести с себя остатки позора. Он яростно тер лицо пенкой с экстрактом жемчуга, но каждый раз, глядя в зеркало, видел не «прекрасного принца», а безумного омегу в халате с единорогами, на носу которого предательски блестела капля «премиальной смазки». — Спокойно, Тэ, — шептал он своему отражению, агрессивно нанося тонер. — Ты — выпускник элитного университета. Ты — ходячее произведение искусства, пусть и слегка потрепанное макроэкономикой. Ты — человек, который способен отличить Моне от Мане (если прищурится). Сегодня ты просто отдашь Сухо этого проклятого робота, выдержишь ужин с улыбкой и забудешь этот день как страшный, галлюциногенный сон. А того парня из лифта… — Тэхён сузил глаза, представляя лицо «курьера-переростка». — Того парня пусть заберут демоны стыда. Искренне надеюсь, что чья-то анальная чакра откроется слишком широко и засосёт его в другое измерение. Переодевшись в строгий, но элегантный песочный костюм, он сделал глубокий вдох: «Я — само совершенство. Я не тестирую лубриканты в прихожей. Я выше этого».

***

Когда Тэхён вошёл в роскошную гостиную Намджуна, он первым делом увидел Сухо. Семилетний альфа сидел в кресле с таким видом, будто принимал капитуляцию соседнего государства. — Дядя Тэ, ты опоздал на семь минут и сорок секунд, — не отрываясь от планшета, констатировал ребёнок. — Надеюсь, задержка обусловлена логистическими сложностями, а не отсутствием дисциплины? — Сухо, не мучай дядю, — Намджун вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. — Тэ, проходи! Рад, что ты выбрался из своих дебрей. Кстати, познакомься, это Чон Чонгук, мой ведущий аналитик и, пожалуй, самый талантливый человек, которого я встречал за последние годы и, не побоюсь этого слова, — моя правая рука. Тэхён обернулся, натянув на лицо свою лучшую светскую улыбку, и… застыл. Мир схлопнулся до размеров кабины лифта. На диване, непринуждённо откинувшись на спинку, сидел ОН. Тот самый парень. Только теперь на нём был кашемировый свитер, а в руках он держал бокал «Бордо». Чонгук медленно поднялся. В его глазах, которые Тэхён запомнил испуганными, теперь плясали такие черти, что впору было вызывать экзорциста. Он узнал его. Мгновенно. Оценил отсутствие халата, идеальную посадку брюк и всё ту же «драму» во взгляде. — Очень приятно, Тэхён-ши, — голос Чонгука был глубоким, как омут, и в нём слышалась едва уловимая вибрация смеха. — Кажется, мы… уже мельком пересекались? — Вряд ли, — отрезал Тэхён, чувствуя, как уши начинают пылать. — Я бы запомнил. — Да? — Чонгук сделал шаг вперёд, протягивая руку. — А мне показалось, вы очень… экспрессивный человек. Целеустремлённый. Буквально вырываете у жизни то, что вам нужно. Намджун, не заметив искр, летящих между ними, довольно кивнул: — Вот и славно. Чонгук тоже живёт в «Apelbaum», на четырнадцатом. Соседи! «Извращенец двумя этажами выше», — пронеслось в голове Тэхёна. Он сжал руку Чонгука, и его обдало жаром. Пальцы альфы были длинными, сильными, с аккуратными татуировками, уходящими под рукав свитера. Тэхён быстро отдернул руку, словно обжёгся.

***

Тэхён сидел за столом, механически пережевывая нежнейшее мясо, но все его чувства были сосредоточены на человеке напротив. Чонгук вел себя возмутительно безупречно. Он был галантен, в меру остроумен и дьявольски обаятелен. Он вежливо поддерживал беседу с Намджуном о волатильности фондовых рынков, мягко шутил с Джином по поводу секретного ингредиента в маринаде и даже умудрился вставить пару уместных, почти научных замечаний в монолог Сухо о терраформирование Марса. «Посмотрите на него, — ядовито думал Тэхён, делая внушительный, почти неприличный глоток «Бордо». — Образец добродетели. Интеллектуал. Идеальная «правая рука». Эх, хён, если бы ты знал, что именно эта «правая рука» вытворяет в свободное время с помощью наборов в черном бархате! Извращенец элитного уровня. Сидит тут, притворяется, что ему нравится салат, а сам наверняка думает о вязкости гелей на водной основе». Тэхён чувствовал, как внутри него закипает гремучая смесь из стыда, злости и… чего-то предательски тягучего внизу живота. Каждый раз, когда Чонгук подносил бокал к губам, обхватывая ножку длинными пальцами, Тэхён видел перед глазами тот самый черный тюбик с лаконичной и убийственной надписью «Pjur». — Тэхён-и, ты почему ничего не ешь? — заботливо спросил Джин, подкладывая ему еще один, особенно сочный кусок. — Переутомился со своей макроэкономикой? — О, макроэкономика — это фундамент всего, — внезапно подал голос Чонгук. В его темных глазах снова вспыхнули те самые насмешливые искры, которые Тэхён уже начал ненавидеть (или желать?). — Она учит нас тому, что спрос не всегда соответствует предложению. Иногда ты рассчитываешь на стандартный рыночный обмен, а на тебя сваливается нечто совершенно… фееричное. Буквально сбивающее с ног в тесном пространстве. Тэхён поперхнулся вином, закашлявшись в салфетку. Чонгук явно намекал на их стычку в лифте, но Тэхён услышал в этом совсем другое. — Иногда спрос бывает слишком специфическим, — парировал он, вытирая губы и в упор глядя на Чонгука. Его голос стал ниже, в нем появились опасные вибрирующие нотки. — Настолько специфическим, Чонгук-ши, что его лучше доставлять под покровом ночи. Чтобы не травмировать хрупкую психику окружающих… и не испортить безупречный ворс на любимом домашнем бархате. Намджун нахмурился, отрываясь от тарелки: — На каком бархате, Тэ? Ты купил новый диван? — Это метафора, хён, — едко, не отрывая взгляда от гостя, ответил Тэхён. — Метафора домашнего уюта, который рискует быть запятнанным… скользкими обстоятельствами. И маслянистыми субстанциями, которые, смею заметить, очень плохо отстирываются с деликатных тканей. Чонгук слегка зависает. Он искренне не понимает, к чему клонит этот серебристый красавец с его странными аллегориями про пятна и бархат, но упоминание «скользких обстоятельств» он интерпретировал по-своему — как неловкость при первой встрече. — Знаете, Тэхён-ши, — мягко, с профессиональной уверенностью произнес Чонгук, крутя в руках бокал, — в бизнесе, как и в жизни, иногда «скользкие обстоятельства» — это залог успеха. Это помогает деталям… притереться друг к другу. Главная задача профессионала — устранить излишнее трение в коммуникации. Чтобы всё шло гладко. Тэхён чуть не выронил вилку. «Устранить трение?! В коммуникации?! Он это серьезно сейчас?! Прямо при моем брате и семилетнем племяннике он обсуждает лубриканты?!» — Мне кажется, — Тэхён прищурился, чувствуя, как алкоголь развязывает ему язык, — что некоторые ваши методы «устранения трения» слишком… профессиональные для домашнего использования. Или вы планируете заниматься этим прямо на рабочем месте, Чонгук-ши? Намджун, ты знал, что твой лучший аналитик — сторонник настолько… глубокого анализа физиологии? Намджун, который как раз объяснял Сухо разницу между акциями и облигациями, и не вникнув в суть вопроса рассеянно кивнул: — Чонгук очень внимателен к деталям, это правда. У него системный подход к любой задаче. Он любит докапываться до самой сути, проникать вглубь проблемы. Тэхён закрыл глаза на секунду. «Проникать вглубь. Боже, дайте мне сил». — О, я не сомневаюсь, что его подход максимально системный, — прошипел Тэхён, снова открывая глаза и встречаясь взглядом с Чонгуком. — С использованием всех необходимых… вспомогательных средств. Чонгук, который всё еще пребывал в полной уверенности, что речь идет об их столкновении в лифте и его профессиональных навыках, решил, что омега просто очень странно шутит из-за стресса. — Главное, чтобы результат приносил удовлетворение всем участникам процесса, — невозмутимо ответил Чонгук, решив поддержать этот странный диалог. — Иногда ситуация настолько… тугая, что нужно просто расслабиться и позволить специалисту сделать свою работу. Я всегда стараюсь, чтобы финал был… впечатляющим. У Тэхёна отвисла челюсть. «Тугая ситуация»? «Впечатляющий финал»? Он что, сейчас намекает на… Боже. Его мозг, уже изрядно пропитанный вином, окончательно отключил фильтры. Он смотрит на руки Чонгука, на эти длинные, сильные пальцы с аккуратными татуировками, которые сейчас лениво поглаживали ножку бокала. «Облегчает проникновение». В голове Тэхёна картинка вспыхивает, яркая и ослепляющая, словно рождение сверхновой. Реальность размывается, уступая место навязчивому, лихорадочному видению. Он видит эти пальцы; длинные, с выступающими венами и чернильными узорами татуировок, но они больше не держат хрупкую ножку бокала. Они влажно блестят, обильно покрытые слоем того самого масла с дурманящим, сладковатым ароматом иланг-иланга. Тэхён буквально кожей чувствует, как Чонгук, с этим своим невозмутимым, пугающе сосредоточенным лицом «системного аналитика», будто решающего сложнейшее уравнение, медленно, властно разводит его колени в стороны. Он наклоняется к самому уху, опаляя шею горячим дыханием, и его низкий, бархатный шепот вибрирует где-то под ребрами: «Ну что, Тэхён-ши, приступим к устранению трения?». И вот…касание. Фантомное, но до ужаса реалистичное. Один палец, теплый, невероятно скользкий и твердый, мягко надавливает на самое сокровенное, поддразнивая сжатое колечко мышц. Он не спешит, он исследует, он медленно проталкивается внутрь, растягивая, заполняя, бесстыдно подготавливая пространство для чего-то большего… Электрический разряд прошивает позвоночник Тэхёна сверху донизу, с треском ударяя прямо в пах. Воздух в комнате мгновенно становится густым, как сироп, и невыносимо горячим, словно в сауне. Тэхён непроизвольно начинает ерзать на жестком стуле, пытаясь найти хоть какое-то положение, в котором дорогая ткань брюк перестанет так безжалостно врезаться в затвердевшую, ноющую от желания плоть. Брюки, еще совсем недавно сидевшие идеально, теперь кажутся пыточным инструментом, становясь невыносимо, катастрофически тесными. Дыхание сбивается, превращаясь в рваные, короткие всхлипы, которые он с трудом пытается проглотить вместе со слюной. Чтобы хоть как-то отвлечься, Тэхён с силой впивается ногтями в собственные ладони под столом. Боль немного отрезвляет, но пульсация внизу живота не утихает. Он пытается переключить мозг на что-то максимально скучное. «Кривая Филлипса… Инфляционные ожидания… Стагфляция…» — мысленно шепчет он, как мантру, но перед глазами вместо графиков стоят пальцы Чонгука, заляпанные смазкой. — Дядя Тэ, — внезапно вмешивается Сухо, и его голос звучит как приговор небесного суда, разрубая вязкую тишину. — Твои зрачки расширены, а лицо покрылось пятнами. Твой уровень кортизола и, возможно, других гормонов явно превышает норму. Тебе жарко? Тэхён вздрагивает всем телом, резко и болезненно выпадая из своих грязных фантазий обратно в ярко освещенную гостиную. Реальность обрушивается на него ледяным душем. Все смотрят на него. Намджун застыл с вилкой в руке, Джин прищурился, а Сухо ждет ответа с научной беспристрастностью. — Я… просто здесь душно! — выпаливает Тэхён, судорожно дергая воротник, который вдруг начинает душить. «Боже, Ким Тэхён, ты просто грязный, похотливый извращенец», — в панике думает он, делая еще один внушительный глоток вина, отчаянно пытаясь спрятать за широким хрустальным бокалом свое пылающее замешательство. Но алкоголь больше не спасает, он лишь подливает масла в огонь. Взгляд Тэхёна, словно намагниченный, против воли предательски соскальзывает к губам Чонгука. К этим четко очерченным, влажным от напитка губам. Тэхён замирает, глотая вязкую слюну, и задается одним-единственным, сводящим с ума вопросом: каково это — чувствовать на себе вкус этого элитного терпкого «Бордо» через поцелуй человека, который без тени смущения заказывает себе анальную смазку премиум-класса? — Если это из-за подарка, то можешь не волноваться, — невозмутимо продолжает Сухо, не замечая, что его дядя находится на грани нервного срыва и сексуальной истерики. — Я готов к любым интеллектуальным вызовам. Тэхён вздрагивает всем телом. Подарок! Он совсем забыл, что за его спиной стоит коробка, которую он забрал у второго курьера. — Кстати о подарках! — восклицает Намджун, хлопая в ладоши. — Сухо уже весь извелся. Тэхён, ты первый, или дадим слово профессионалу? — Пусть… пусть гость начинает, — выдавливает Тэхён, надеясь выиграть время. Ему нужно успокоиться. Ему нужно, чтобы кровь отлила от паха обратно к мозгу, иначе, если он сейчас встанет, случится конфуз международного масштаба. — Я хочу посмотреть на этот его хваленый «системный подход» в действии. Чонгук улыбается, той самой улыбкой, от которой у Тэхёна внутри всё переворачивается, и достает свой стильный черный кейс. — Сухо, я слышал, ты увлекаешься робототехникой. Это Robosen T9-X. Межзвездный агент. Он программируемый, имеет сорок сервоприводов и… — И голосовое управление с поддержкой ИИ? — глаза Сухо загораются, он даже откладывает свой планшет. — Это же модель X! Последняя прошивка! — Разумеется, — кивает Чонгук. Он открывает кейс, и его пальцы начинают ловко манипулировать роботом, активируя его. Тэхён смотрит на эти руки. На то, как уверенно и точно они касаются корпуса, нажимают скрытые кнопки, проверяют шарниры. «Он так же будет касаться и меня…» — проносится в голове. Тэхён незаметно сводит колени под столом так сильно, что они начинают дрожать. Он кусает губу, чувствуя вкус железа. — Я подумал, что тебе будет интересно изучить его алгоритмы, — продолжает Чонгук, обращаясь к ребенку, но Тэхёну кажется, что каждое слово адресовано ему. — Он довольно… гибкий. Требует правильного обращения, чтобы механизм работал как по маслу. Тэхён мысленно стонет, закрывая глаза. Это слово звучит как триггер, заставляя его бедра непроизвольно сжаться. «По маслу… Гибкий… Правильное обращение…» — эти слова эхом отдаются в его воспаленном сознании. — Ну а что приготовил любимый дядя? — голос Джина вырывает его из пучины разврата. Тэхёну приходится встать. Он делает это медленно, осторожно, стараясь прикрыться полой пиджака, как щитом. Он подходит к своей коробке на ватных ногах. Сердце колотится где-то в горле. Дрожащими пальцами он отгибает край упаковки. Название: «EMOAlpha». Изображение: милый робот на скейте. — Это домашний робот-питомец, — начинает Тэхён, стараясь, чтобы его голос не дрожал и не срывался на стон. — Он очень… общительный и… он очень компактный. Сухо подходит к роботу, поправляет свои маленькие очки и внимательно осматривает дисплей EMO. — Хм. Дизайн в стиле «кавайи». Интерактивность на высоком уровне. Дядя Тэ, это… приемлемо. Он будет хорошим ассистентом для моих менее приоритетных задач. Тэхён выдыхает, обессиленно опираясь о стол. Пронесло. Но когда он поднимает взгляд, он снова натыкается на глаза Чонгука — темные, внимательные, в которых плещется опасный интерес. И Тэхён понимает: главная битва этого вечера еще впереди.

***

Как только за Сухо закрывается дверь детской — маленький гений удаляется проводить «синхронизацию протоколов» между двумя роботами, атмосфера в гостиной меняется мгновенно. Исчезает маленький громоотвод, который хоть как-то заземлял искрящееся напряжение между двумя полюсами: «идеальным аналитиком» и «похотливым паникером». Тэхён остается без защиты. Он тянется к бутылке, игнорируя неодобрительный взгляд Джина, и плещет себе в бокал еще вина. Ему нужно обезболивающее. Или амнезия. Или телепорт. Потому что Чонгук, лишенный необходимости развлекать ребенка, теперь переключает всё свое внимание на единственный оставшийся в комнате объект, подающий признаки нестабильности. На Тэхёна. Становится жарко. Чонгук, видимо, тоже это чувствует. Он небрежным движением тянет рукава своего мягкого свитера вверх, обнажая сильные предплечья. Ткань собирается на локтях, открывая взору то, что до этого было скрыто: замысловатую вязь татуировок, чернильные узоры, переплетающиеся с выступающими венами на напряженных мышцах. Для воспаленного мозга Тэхёна это хуже любого стриптиза. Это откровенная провокация. Чонгук откидывается на спинку стула, слегка раздвинув ноги в уверенной, хозяйской позе. — У вас удивительный племянник, — произносит Чонгук, и его взгляд скользит по лицу Тэхёна, задерживаясь на губах, влажных от вина, а потом опускается ниже, к шее. — Такой… сосредоточенный. Любит докапываться до сути вещей. Это семейное? Тэхён судорожно сглатывает. «Докапываться до сути». Опять он начинает. Зараза. — В нашей семье, — хрипло начинает Тэхён, стараясь не смотреть на то, как ткань брюк натягивается на бедрах Чонгука, — принято… глубоко погружаться в предмет изучения. — Похвально, — кивает Чонгук, и в его голосе звучат низкие, рокочущие нотки. — Я тоже не люблю поверхностность. Если уж берешься за что-то — или за кого-то, — нужно отдаваться процессу целиком. Изучить все скрытые механизмы. Найти, где именно нужно надавить, чтобы получить… отклик. Тэхёна бросает в жар. Мир вокруг начинает пульсировать в ритме его участившегося сердцебиения. Алкоголь окончательно размывает границы реальности. Тэхён смотрит на Чонгука, но видит не коллегу брата, а героя своих самых стыдных фантазий последних двух часов. Он снова видит эти руки. Чонгук лениво крутит бокал, и Тэхён, как завороженный, следит за движением его большого пальца по стеклу. Вверх-вниз. Медленно. Ритмично. Влажно. «Облегчает проникновение…» на повторе Воображение, сорвавшись с цепи, рисует картину настолько яркую, что у Тэхёна перехватывает дыхание. Вот они не за столом, а на этом широком, кожаном диване Намджуна. Чонгук больше не говорит о роботах. Он нависает сверху, его глаза темные, бездонные, полные голода. Он берет тот самый тюбик (откуда он здесь?! Неважно, мозг не требует логики!), выдавливает прозрачную каплю на ладонь… фантомный запах заполняет легкие, вытесняя кислород. «Ты ведь этого хотел, Тэхён-ши? — шепчет воображаемый Чонгук, и его рука скользит под рубашку, очерчивая каждый кубик пресса (которого у Тэхёна нет, но в фантазии он, конечно же, идеален). — Хочешь проверить мой системный подход на практике? Я обещаю, трения не будет. Будет только скольжение… Глубокое, бесконечное скольжение…» Тэхён чувствует, как его бедра сами собой сжимаются, пытаясь унять ноющую пустоту внутри. Он едва слышно стонет, тут же маскируя звук кашлем, но тело предает его по всем фронтам. Ему нужно… господи, ему нужно, чтобы эти пальцы оказались внутри него прямо сейчас. Или хотя бы холодный душ. Желательно из жидкого азота. — Тэхён-ши? — голос реального Чонгука прорывается сквозь пелену дурмана. — Вам нехорошо? Вы так… ерзаете. Стул неудобный? — Стул?! — взвизгивает Тэхён, подпрыгивая на месте. — Стул отличный! Прекрасный стул! Просто… жестковат! Для моей… для моей ситуации! Намджун и Джин переглядываются. — Для какой ситуации, Тэ? — осторожно спрашивает брат. — У тебя что, воспаление? — шепчет. — Нет! — вопит Тэхён, чувствуя, что умирает от стыда прямо здесь, на этом проклятом стуле. — У меня… у меня сессия! Нервы! Сидячий образ жизни! Застой… энергии в малом тазу! — Застой энергии — это серьезно, парирует Чонгук. Его нельзя игнорировать, нужно разгонять. Физическая активность, правильная стимуляция кровообращения… — Он делает паузу, задумчиво постукивая пальцем по столу. — Я кстати знаю потрясающего специалиста. У него очень… сильные руки. Он специализируется на глубокой, точечной проработке мышц и снятии блоков именно в… нижней части корпуса. Это контрольный выстрел. Тэхён представляет «техники» Чонгука. Представляет его «стимуляцию». И понимает, что если останется здесь еще на минуту, он либо упадет в обморок, либо начнет тереться ногой о ножку стола, воя от вожделения на глазах у всей семьи. — Я ДОМОЙ! — Тэхён вскакивает так резко, что стул с грохотом отлетает назад. — Тэ, ты чего? — Джин роняет вилку. — Мы же еще чай не пили! Я купил твои любимые моти! — К черту моти! К черту чай! — Тэхён мечется по гостиной, как подстреленная лань, пытаясь найти свой телефон, который лежит прямо перед ним на столе. — Мне нужно работать! У меня… сессия! Макроэкономика сама себя не проанализирует! — Тэхён, сейчас одиннадцать вечера, канун праздника, — пытается воззвать к разуму Намджун. — Куда ты на ночь глядя? — Я вызову такси! — Тэхён хватает телефон и начинает яростно тыкать в экран дрожащими пальцами. — «Комфорт плюс»! Нет, «Бизнес»! Чтобы с кондиционером! Мне нужно остыть! — Тэ, — мягко осаждает его Намджун, кивая на окно, где валит густой снег. — Посмотри на карту. Весь Сеул — одна сплошная красная зона. Ты будешь ждать такси до следующего года. И цена там сейчас такая, что дешевле купить свою машину. — Я пойду пешком! — не унимается Тэхён, чувствуя, как паника сжимает горло. Ему нужно бежать от Чонгука. От его рук. От его голоса. От собственной похоти. — Прогуляюсь! Подышу! Охлажу… малый таз - мысленно. — Исключено, — раздается спокойный, уверенный баритон, от которого у Тэхёна подкашиваются колени. Чонгук медленно поднимается. Он возвышается над столом, как несокрушимая скала здравого смысла и скрытой угрозы. Он уже держит в руках ключи от машины, и брелок позвякивает в такт бешеному пульсу Тэхёна. — Намджун-ним прав, — раздается спокойный, уверенный голос. Мы ведь соседи, Тэхён-ши. Было бы крайне нерационально с точки зрения логистики — и просто глупо — использовать сторонний транспорт, когда у вас есть я. Чонгук произнес это «у вас есть я» с такой интонацией, словно предлагал себя в качестве главного блюда. В голове Тэхёна завыла сирена воздушной тревоги. «Я?! В МАШИНЕ?! С НИМ ОДНИМ?! В ТЕСНОМ, ТЕМНОМ САЛОНЕ, КОГДА Я ЗНАЮ, ЧТО У НЕГО В КАРМАНЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРОБНИК СМАЗКИ?!» Перед глазами моментально всплывает картина: Чонгук блокирует двери, медленно поворачивается к нему и говорит: «Ну что, сосед, приступим к устранению трения?». — НЕТ! — вырвется у Тэхёна так громко, что даже Сухо вышедший из комнаты вздрагивает. — То есть… нет, спасибо! Я не могу вас обременять! Вы… вы устали после своего глубокого проникновения в работу! Вам надо отдохнуть! — Никакого обременения, — мягко, но безапелляционно отрезает Чонгук, уже направляясь в прихожую за пальто. — Я полон сил. К тому же, я чувствую ответственность. Было бы безответственно с моей стороны позволить такому… взволнованному омеге бродить по ночному городу. — Безответственно?! — прошипел Тэхён себе под нос, пока Джин насильно впихивал его в пальто. — А возить в лифте наборы для оргий — это верх гражданской ответственности?! — Тэ, прекрати бубнить, — шикнул Намджун. — Скажи спасибо. «Спасибо, хён, ты просто сдаешь меня в рабство сексуальному маньяку-аналитику», — подумал Тэхён, обреченно застегивая пуговицы дрожащими пальцами. Чонгук уже стоит в дверях, одетый в свое черное пальто, которое делает его похожим на героя нуарного детектива, пришедшего забрать душу грешника. Он протягивает руку, приглашая Тэхёна к дверям. — Прошу, Тэхён-ши, — мурлычет он. — Не бойтесь. Я вожу очень аккуратно. Никаких резких движений. Только плавный ход… до самого финиша. Тэхён обреченно выдыхает, чувствуя, как краснеют даже мочки ушей. — Хорошо, — выдавливает он, избегая встречаться взглядом с этими чертовыми смеющимися глазами. — Но если вы включите радио «Тэгу» или начнете говорить о трении шин об асфальт… я выпрыгну на ходу. — Договорились, — серьезно кивает Чонгук, открывая перед ним дверь. — Только тишина и полная безопасность. Когда они остаются вдвоем в гулкой тишине холла, напряжение становится почти осязаемым, густым, как тот самый соус к мясу. Тэхён вжимается лопатками в стену, отчаянно стараясь слиться с холодным мрамором и стать невидимым элементом декора. Чонгук уверенным движением нажимает кнопку вызова лифта и неспешно оборачивается. На его губах играет та самая улыбка; спокойная, уверенная и до скрежета зубов раздражающе привлекательная. — Вы выглядите так, будто я везу вас на эшафот, Тэхён-ши, — замечает он, сканируя взглядом зажатую фигуру омеги. — Хуже, — бурчит Тэхён, глядя на смыкающиеся створки дверей лифта как на разверзнувшиеся врата ада. — Вы везете меня в замкнутом пространстве. А учитывая ваш… инвентарь, это пугает. — Инвентарь? — Чонгук искренне удивляется, в его мыслях мелькают лишь рабочие ноутбуки и папки с отчетами. — Не волнуйтесь, мой багажник пуст. Там нет ничего, что могло бы вас шокировать. Тэхён истерично, коротко хохочет «Конечно, пуст! Потому что всё самое шокирующее я уже притащил к себе домой! И теперь этот "инвентарь" ждет меня там, как немой укор моей испорченности!» Лифт звякает, мелодично возвещая о прибытии, и двери плавно, приглашающе разъезжаются. — Прошу, — Чонгук галантно указывает рукой внутрь, приглашая в зеркальную ловушку. Тэхён делает шаг, чувствуя, как ноги становятся ватными, словно он заново учится ходить. Он понимает: это будет самая долгая поездка в его жизни. И он истово молится всем известным богам, чтобы не сорваться и не наброситься на этого невозможного альфу с безумным требованием показать «мастер-класс по устранению трения» прямо здесь и сейчас.