Рось и Ларьята

Утром Ларьята спросила, есть ли у него свежее молоко. Узнав, что кончилось уже давно, долго сокрушалась и вздыхала, а потом сказала, что считает, что им стоит завести козу, а то и двух. Чтобы самим ставить простоквашу и сыр, взбивать масло и, может быть, даже вязать из пуха зимние носки. — Я не настолько пропащий хозяин, как тебе думается, — сказал на это Рось, но Ларьята была непреклонна. Раз крестьяне не сдают постоянно продукты на принесение в жертву для ритуалов, то им нужно встать на самообеспечение, — считала она. Пришлось Росю провести её в складскую пристройку к кухне, где под общим заклинанием стазиса у него висели копчёные окорока и колбасы, стояли мешки с мукой, крупами, высушенными на солнце фруктами, ягодами и орехами, хранились бочонки с засоленной рыбой и грибами, квашеными овощами, глиняные кувшинчики с растительным маслом и перетопленным жиром. Ларьята удивилась: — Но зачем же столько? — Не знаю, — Рось и сам пожал плечами. — Подозреваю, это результат голодного детства. — Мне казалось, я хорошо тебя кормила? — она, кажется, посчитала его слова упрёком себе. — Нет, когда мы жили вместе, всё было хорошо, — поспешил пояснить Рось. — Но до того… Мне всегда нравились кладовые в общинных домах у крестьян. Они ведь действительно берегут эти свои запасы. Для них это большая ценность. Вот и… Когда смог, устроил себе что-то подобное. Но я редко здесь бывал, поэтому пришлось дополнительно продлить срок хранения продуктов заклинаниями… — Заклинания составлены хорошо, — похвалила Ларьята, но таким тоном, будто Рось заставил задуматься её о чём-то. — Что такое? Ларьята? — Коза всё-таки нужна. — Да я уже понял. — Ты говорил, что у тебя кладовые на втором этаже, — Ларьята вскинула голову под крышу, что частично нависала над островком кухни. Переднее помещение делилось на зоны чисто условно, позволяя перемещаться от разделочного стола и печи сразу к столовой, минуя лишние стены и дверные проёмы. Росю нравилось и то, как он оборудовал своё спальное место. Если подняться по лестнице и лечь на топчан, то будет виден не только дальний лес в окне на крыше, но и погасающий огонь в печи. Это приносило ощущение уюта, особенно зимними вечерами. Впрочем, до зимы сейчас было ещё далеко. Лето на дворе. — Да, конечно. Покажу после завтрака, если чувствуешь в себе достаточно сил, — охотно согласился он. Настало время делиться секретами магии, и он предвкушал это всё утро, с трудом скрывая нервозность. Ларьята, по его настоянию, выпила рыбного бульона, съела яичницу и немного каши из толчёного зерна и сухофруктов. Отличный аппетит, — не мог не нарадоваться Рось, ведя её по коридору в комнату для алхимических опытов. — В основном здесь составы для красок, чтобы писать руны. — Ты так и не оставил эту идею? — Ларьята улыбалась. — И даже усовершенствовал. Некоторые начертания рун… нетипичны. Меня такому не учили. — Да. Я пробую новое. Иногда даже составляю свои. Сперва проверяю действие в защитном круге, а потом уже наношу на стены. Ларьята бросила на него быстрый взгляд, и Рось понял, что им обоим вспомнилось одно и то же. То, как он заполучил свой шрам, попытавшись проверить оружие в незавершённом круге. — Я больше не допускаю таких ошибок, — улыбнулся он. — Да и потом, сколько лет мне тогда было? Около девяти, должно быть? Я уже давно не тот мальчишка с ветром в голове. — Хочется верить… — пробормотала Ларьята. — А там что? Покажешь? Он не зря говорил о пандусах и лестницах, ведущих под крышу. В дальней части лаборатории пол плавно вздымался вверх широкими ступенями, уходя под самые перекрытия. Стены отгораживали пространство второго этажа, не давая вещам стихийно разойтись по всей свободной площади. — Гардеробная, — пояснил Рось. — Там хранится защитная одежда, руническое письмо на ней тоже необходимо периодически подновлять, а хранить лучше в расправленном виде. Кожа, кольчужные вставки, плотные ткани с вплетёнными нитями различных металлов. Если появляются заломы от складок, защита снижается. Да и потом, в них довольно большие наполнения из тьмы Распределья. Лучше не держать такие вещи вместе с обычной одеждой и материалами. Алхимическая же лаборатория у меня по периметру обнесена дополнительной защитой. Так что одно к одному, удобно. — Ничего себе, — пробормотала Ларьята, не решаясь подниматься вверх вдоль выставленных друг за другом крестообразных вешалок с расширяющимися овальными плечиками и широкими перекладинами. — Да ты, оказывается, вырос в настоящего франта. Столько одежды… — Это защита, — ещё раз повторил Рось. — А чёрная она потому, что такой цвет лучше всего позволяет прятаться по ночам среди теней. И он не маркий. Днём выглядит вполне невзрачно, можно сойти за обычного путника, если… Он осёкся, когда понял, что она над ним глумится. Заметил её усмешку. — Ларьята!! — постарался произнести он укоризненно. Пусть почувствует хоть немного вины за свои подтрунивания над ним. — Но вообще странный выбор места для хранения, — заспорила она, чуть поразмыслив. — А если неудачный эксперимент? Взрыв, испарения? — У меня здесь отдельный воздуховод, — буркнул Рось и пошёл к выходу первым, намекая, что не просил её оценки или размышлений. Просто знакомил с обстановкой. Ларьята ещё раз посмотрела на пустой рабочий стол, на ящики с ингредиентами, шкаф с разноразмерными колбами, ретортами и мензурками, штатив с пипетками, тетрадь для записей на отдельной подставке, с чернильницей и перьями. Вздохнула. И тоже направилась к выходу. — Если хочешь, можем приготовить какой-нибудь простенький состав, — предложил Рось, смягчившись. — Попозже. Если у тебя нет ничего срочного? — Нет, нету. Тогда попозже, — согласился он. — Следующая комната у меня — с защитным кругом. В конце коридора проход в кузницу. Там у меня всё устроено для изготовления магического оружия. А здесь — комната с артефактами. Помнишь нашу старую? Я что мог, собрал, кое-что подновил и добавил. Теперь тут в основном защитные и охранные амулеты. Ещё есть от дождя, от засухи, солнечные, от снега, от головной боли, от плохих снов… Ну, и так далее, обычный набор. Ты лучше меня должна знать. — Ощущение, что ты их собираешь просто для того, чтобы было, — заметила Ларьята. — Ну почему же. Иногда сбываю их через посредников, если срочно нужны средства. Что-то делаю под заказ. Они действенные, но по природе своей задуманы одноразовыми, максимум хватает на пару-тройку случаев. Так что интерес к ним у покупателей никогда не проходит… — Да, точно, — сказала Ларьята, внезапно улыбнувшись. Наверное, вспомнила что-то приятное, связанное со своими амулетами. Когда-то, живя в Лунном Лесу, она ездила в ближайший город сдавать зелья и сырьё в лавки аптекарей и кузнецов. Любила потом наведываться на ярмарки и следить за тем, как празднуют торговый день обычные люди. — Давай попробуем что-нибудь сделать? — предложил Рось. — Мне как раз заказали амулеты на поиск воды. Ещё — для железной руды. Приходится постоянно ходить на болота, чтобы добывать железо там. Его вечно не хватает. — Ладно, хорошо. Давай займёмся амулетами. — Она дала своё согласие, но радости в её голосе прозвучало немного. Или Росю так только показалось. — В чём дело? Не хочешь? — Не уверена, что всё выйдет должным образом. Магия… она как будто забыла меня. — Просто скажи, что сама не помнишь формул, — подначил Рось. — У меня в библиотеке есть справочник для начинающих. Могу принести. — Да всё я помню! Просто боюсь, как бы ты чего лишнего не наколдовал! Самоучка-маг, где это видано! — возмутилась Ларьята. — Давай, неси свой справочник, будем тебя по нему проверять! А что? Рось сходил и принёс. Потом пришлось вкратце рассказывать, откуда он выкрал свитки с формулами, рунами и начальными заклинаниями. Откуда-откуда. С первого этажа главного библиотечного корпуса Академии магии, откуда ещё. Вон даже печать библиотечная стоит. А вот не надо ночью оставлять на столах всякие умные свитки. И окна закрывать надо. И проходы в Академию тоже стоило бы лучше охранять. И вообще, Рось не вор, это делалось на спор. Как всё прошло? Ну, удачно же. Он ведь здесь. И свиток здесь. А сигнал о проникновении, который сработал, когда он уже возвращался восвояси… Ну что. Он успешно избежал встречи с охраной, а на магическом плане помог Защитник, успешно отразив атаки магических стражей. Может, хватит уже историй о прошлом, и они займутся делом? — Прости, — улыбнулась Ларьята. — Мне просто было интересно, как ты жил всё это время. Ел, дышал, много бегал, часто изворачивался и врал. Завёл знакомства в разных узких кругах по всему городу. И среди воров и попрошаек, и среди лавочников и мелких торговцев, и среди наёмных рабочих, и среди подмастерьев в гильдиях по строительству, кузнечному ремеслу и кожевенному делу. С магами и ведьмами только дружбы не дружил, но зато порядочно пообтёрся в их домах, благодаря дружбе со слугами и кухонными работниками. Так что насмотрелся всякого. И как быт в доме у мага средней руки организован, и как у него денежное дело поставлено. Амулеты, к примеру, ни один уважающий себя городской маг делать не станет, побрезгует. Так что это ниша для ведьм и магов, проживающих в сельской местности. Для городских магов не зазорны только массовые производства и крупные исполнения. Там, где вес сырья идёт на килограммы, а не на миллиграммы, как у них. К примеру, сразу поставить охрану на целый фундамент строящегося замка. Или огородить от кражи всю сейфовую комнату, а не небольшой сундучок или кошель для мелочи. Охранные печати — сразу штук по пятьдесят для целого отряда стражи — далеко не штучная работа. Оттого и кровь нужна литрами. И добывает её городской маг вовсе не из своих жил, а покупает в бедняцких кварталах на выселках. По-крупному работают городские маги, редко, но масштабно. И плату за свои старания берут немалую. Рось рассказывал и попутно работал. Ларьята тоже потихоньку втянулась, отрезала нужное количество шнура, выбирала годные по цвету и составу каменные бусины, начинала плетение — и откладывала, всё сверяясь со свитком. Наконец, отложила работу и произнесла: — Ты делаешь иначе, чем нужно. Нас учили на третьем узле делать жест от себя, а ты его пропускаешь. Из-за этого нить идёт по низу, и бусина заплетается внутрь, хотя должна лежать сверху. — Да боги с ней, с бусиной, — ответил Рось, разобравшись, что ей не по нраву. — Ты же знаешь, что плетение — это рунная вязь, так? — Конечно. — Фрагмент «от себя», который ты пытаешься воспроизвести, значит «отрицание». Бусина прерывает вязь, и «отрицание» на самом деле не соединяет фразу, а полностью меняет её смысл. Ты начинаешь Слова заклятья, но потом сама же их отменяешь. Зачем? — Но нас именно так учили! — Значит, вас учили, как не колдовать. — Но… — Ларьята ещё раз сверилась со свитком. Проверила амулет, который Рось уже сплёл. — Мои работают лучше, — похвастался Рось. — Но кому понадобилось, чтобы мы изготавливали неработающие амулеты? Рось пожал плечами. — Магию они всё же содержат. Просто разрушаются после первого же применения. Возможно, выгоднее, чтобы амулет был одноразовым, не знаю. Глобальный заговор магов против магов? — пошутил он. — А ты? Как ты понял, что нить нужно вести по-другому? Сам догадался? Рось вздохнул и слегка поёжился. Ну вот, опять эти тонкие моменты. Вроде бы и сам, но… — Иногда я просто вижу, как надо правильно. Как будто мне кто-то показывает, — признался он максимально правдиво. — Будто вот тут сидит голос, который подсказывает, что надо делать и как, — он ткнул пальцем себе в лоб. Ларьята нахмурилась. — А голоса? Голосов ты не слышишь? Может, это подселенец из Распределья? Или ты под влиянием чей-то воли, как я была?.. — Ну конечно. Подселенец тянул бы из меня энергию и магическую силу, — возразил Рось. Он тоже знал эти истории, потому что изучал магические трактаты. — А злая воля, которая учит меня, как правильно делать амулеты? Ну нет, смешно. К тому же, я в здравом уме и трезвой памяти. — Откуда ты знаешь? — возразила Ларьята, кажется, лишь бы просто для того, чтобы возразить хоть о чём-то. — Ну я же спас тебя. Сам. Давно мечтал об этом и — спас. Ничья другая воля этого не желала, — Рось скривил губы в однобокой усмешке. Да, на это Ларьяте было нечего возразить. — Хорошо, я могу делать их с новым плетением, — согласилась Ларьята. — Но наполнять магией пока не могу. Мой Источник ещё не совсем… Она отказывалась брать его наполнители. Рось предложил это на следующее же утро после того, как Ларьята проснулась. Он понимал, что она не хочет снова ощущать себя хищным монстром, кормящимся чужой силой. Но иных способов быстро наполнить Источник не видел. Наполнение же естественным путём могло растянуться на месяцы. — Конечно, дальше я сам. Не трогай, — поспешил он заверить её. Хоть так, работа Ларьяты с материалами и бусинами уже приближала её к магической стезе, направляла мысли и разум на работу с магией и веществами, позволяло телу и мыслям войти в синхронизацию с магическими потоками, которые направлял он сам. Вот только… А не слишком ли медленно идёт это самое восстановление? Росю случалось исколдоваться в ноль, до полного магического истощения. Его Источник после таких опытов восстанавливался за три дня. По его расчётам, Ларьята тоже должна была бы восстановиться. Но её сила даже на треть не увеличилась. Либо это психологическое отторжение, отрицание магии, какое допустимо после серьёзной травмы, либо… — Я бы хотел посмотреть твой шрам, — внезапно сказал Рось, решившись, и положил шнуры на стол. Ларьята вскинула на него голову, и свечи, что стояли по вечернему времени уже зажжёнными, внезапно затрепетали. Ага, кто-то совсем не может наполнять свой Источник, однако стоит ему только занервничать, как фитили дрожат, ну конечно. — Зачем это? — Ларьята положила руку себе на грудь, словно безотчётно попыталась спрятать травмированное место. — Там же всё зажило. — И не болит? — Может и побаливает, — легко согласилась она. — Не могу понять, фантомное это, или просто спайки образовались, и теперь просто тянет при движении. В любом случае… Ты же заживил рану. Она больше не представляет опасности. — Заживил, но… Возможно, действовал слишком топорно и грубо? Я всё-таки не лекарь. Давай проверим? — Шрамы от ран, заживлённых магией, уже не вывести, — напомнила Ларьята общеизвестную истину. — Да я и не спорю. У самого такой же, — Рось тронул висок. — Но меня тревожит, что твой Источник почти не наполняется. Такое ощущение, будто у тебя там дыра, через которую магия вытекает, словно из ржавого ведра. — Я — ведро, — буркнула Ларьята. — Ну зашибись теперь. Рось не сдержался, закатил глаза. — Слушай… Ларьята, я не настаиваю. Просто подумал, что мог бы исследовать, вот и всё. Мы могли бы вместе посмотреть, что там не на месте. А вдруг исцеление было только на физическом плане, а магически всё до сих пор в клочья порвано? Ты ведь сама не смотрела, сил не хватает? Ларьята промолчала, потупилась. — Что, я слишком напираю? Извини, — буркнул Рось. — Просто меня осенило, в чём может быть причина, вот я и… — Перед зеркалом, — негромко сказала Ларьята. — Чтобы я тоже могла смотреть. Хорошо? — Ну да, конечно. Где скажешь, — Рось пожал плечами, согласно покивал головой. У зеркала так у зеркала. Главное, чтобы по вечернему времени не тянуло холодом, и Ларьята не застудилась. Охлаждающие руны, они такие. Ветер на улице уже холодный, но стены дома ещё хранят тепло солнца, и потоки воздуха, несомые рунами, могли устроить нешуточный сквозняк. — После ужина тогда? Сейчас доделаем здесь — и я приготовлю поесть. — Это я должна была бы готовить… — вдруг выдала Ларьята, схватив его за рукав. — Не выдумывай, — оборвал её Рось. — Ты ещё не поправилась. И мы будем выхаживать тебя столько, сколько потребуется. Я не дам тебе стоять у плиты с плохим самочувствием. К тому же, помнишь? Я в детстве раньше тоже иногда готовил! — Да, верно, — Ларьята улыбнулась, её лицо осветилось улыбкой, словно пасмурный день лучом солнца. Похоже, она любила воспоминания о тех беззаботных временах. Рось и сам их любил. Можно сказать, выжил только благодаря им. Прошёл сквозь столько трудностей, что… Он вздохнул. — Сейчас, я доделаю последний амулет, и пойдём… — Он старательно и быстро докончил необходимые узлы, наговорил необходимые Слова, и амулет коротко вспыхнул, символизируя «зарядку» магией. Вот и всё. Можно идти. Но далеко они не ушли. Ларьята с любопытством посмотрела в дальний конец коридора, когда они вышли из артефактной. — Ты говорил, там дальше кузница? — Хочешь посмотреть? — Рось и не знал, радоваться интересу Ларьяты к его занятиям, или переживать оттого, что она оттягивает время осмотра шрама. Впрочем… — Кстати, я думал проверить оружие. Кажется, не мешало бы заменить пару спиц. Ларьята застыла посреди коридора, будто наткнулась на стену из воспоминаний. — Спицы… точно… Ты сам их изготавливаешь? — Конечно. Там ведь руны. Справиться с подобным оружием мог бы только маг-кузнец. Рось обошёл Ларьяту и отправился в кузницу. Ларьята отправилась следом. Рось отворил дверь в пристройку и застыл на пороге, приглашая пройти внутрь. — Ты не похож на кузнеца. Уж прости, — Ларьята мельком улыбнулась, и Рось постарался с достоинством улыбнуться ей в ответ. Уж сколько раз он слышал подобные фразы раньше — сбился со счёта. Уже привык и почти совсем не расстраивается и не раздражается. А Ларьята тем временем бегло осмотрела небольшое помещение. Да, с любопытством, но она явно никогда раньше не присутствовала в кузнице во время работы. В такой кузнице. Здесь были толстые каменные стены, предохраняющие остальные постройки от случайных магических выбросов, и высокая труба для тяги. Горн с поддувалом, ларь с древесным углём, наковальня, стойки с инструментами — молотами, клещами, зубилами. Лотки для травления и чаны для закаливания и, наконец, свинцовые ящики, изнутри выложенные живым древом, для хранения метеоритного железа. В один из таких ящичков Рось по приезду спрятал обломки кинжала Фензеля, что управлял волей Ларьяты. Незачем ей сейчас его показывать. Охранный ящик спрячет возможную остаточную энергию этого артефакта. В законсервированном состоянии он может пролежать долгие годы, прежде чем понадобится Ларьяте, или пока Рось не придумает, что делать с обломками. — И ты во всём этом разбираешься? — осторожно спросила Ларьята. Она, заложив руки за спину, сделала полный круг по кузнице, осмотрев её всю. — Пришлось научиться, — признался Рось и одним движением руки разжёг огонь на древесном угле. Сразу же усилил мысленным импульсом температуру пламени, и языки его сделались сине-фиолетовыми. — Посидишь немного? — предложил он, махнув рукой на колоду в углу, подальше от наковальни и возможных искр. — Да, — согласилась Ларьята, с достоинством прошлась и села. Ему часто говорили, что телосложением он не похож на кузнеца. Но ему не нужны все эти мышечные бугры, чтобы ворочать тяжёлым молотом, ведь у него была магия. Вечно его гнали прочь от кузнечных мастерских, поначалу отказываясь обучать ковке и травлению, не доверяя особенности закалки металлов. Приходилось каждый раз доказывать, что он достоин этого обучения. Так что он привык, конечно, и уже так не ерепенился, как бывало ещё лет пять назад. Он мастер, и его произведениям не было аналогов. И только он один умел пользоваться придуманным им самим оружием. Рось открыл чехол и вызвал спицы, которые обычно брал с собой в путешествия. Ну точно, некоторые слегка погнулись, и из-за этого хуже слушаются мысленных указаний. Проще будет отправить их в перековку, а сейчас он просто сделает себе новые. Нужный слиток металла нашёлся почти сам, толкнулся в руку, стоило лишь открыть один из ящиков для хранения. Вот этот слиток — готов служить ему. Заготовка уже была очищена от примесей ранее во время варки в тигле, охлаждена, и теперь просто сама просилась в работу. Рось ещё поддал жару, и слиток металла быстро разогрелся в горне. Щипцами он ухватил заготовку из огня, — концы щипцов налились жаром, а сам металл засветился светло-жёлтым, магия в нём так и бурлила. Благодаря этой самой магии, Рось чувствовал, как изменялась кристаллическая решётка. Он подхватил средний молот и принялся ковать. Каждый удар молота он усиливал магией, потому ему и не нужны были все эти мышцы и физические данные — магия прекрасно компенсировала телесную «неполноценность». Главное держать в уме то, что ты хочешь сделать, и не забывать управлять магией, как ещё одним инструментом. Главное — сосредоточенность. Первоначальная ковка даст только лист металла, затем будет грубая формовка. У Рося всё было продумано и не раз уже проделано, доведено до автоматизма. Во время каждого удара от наковальни отлетали льдисто-серебристые искры. Получалось гасить их прямо на взлёте. Росю не хотелось, чтобы Ларьята случайно обожглась… Сменив молот на более тяжёлый, резцом и зубилом он поделил лист металла на несколько частей, и после начал формовку. Раньше Рось пользовался методом оттяжки и, вытянув спицу на нужную длину, отрубал лишнее подсечником. Потом обнаружил, что подобные спицы получаются менее износостойкими, чем те, которые он выковывает молотом и магией. Усилий больше, зато каждая спица по своему строению больше напоминала меч. По поверхности даже булатные узоры шли, но самая сила была не в них, Рось всегда укреплял свои спицы определённым набором рун. Сейчас грубо выкованные спицы, ещё не заточенные, но уже шестигранной формы, он покрыл защитным составом, затем процарапал на них руны и отложил в лоток для травления, залив смесью кислот. Прошло совсем немного времени, руны остались на поверхности благодаря кислоте, и теперь их нужно было закрепить магией и молотом. Поэтому Рось снова разогрел горн и продолжил ковку. Но теперь при каждом ударе молота он наносил и магический «удар», заставляя руны пробивной атаки, скорости и возврата «впечатываться» в металл… Прошло часа полтора, и Рось будто очнулся ото сна. Ларьята по-прежнему сидела в углу и смотрела. Росю сделалось ужасно неловко: она после болезни и явно устала, а он заставил её сидеть на неудобной колоде, отвлёкся на свои спицы, совершенно позабыв о нуждах выздоравливающего человека. Ведь взялся же заботиться, кормить и выхаживать, и позабыл об этом. В досаде на себя взмахнул рукой, гася огонь в горне. Тот зашипел, задымился, и в трубу полетели снопы искр с чёрными клубами дыма. — Прости, Ларьята. Я слишком увлёкся, — повинился Рось. — Ты очень устала, должно быть? Мы ведь даже не пообедали. Ларьята не выглядела ни уставшей, ни голодной, но это ещё ни о чём не говорило. — Ничего страшного, — ответила она, вставая со своего места. Она с любопытством и, кажется, непонятным уважением посмотрела на наковальню и стол, где лежали теперь выкованные и закалённые шесть спиц Рося, ждущие шлифовки и заточки. — Мне было интересно. Наблюдать за работой мастера всегда увлекательно. — Да вот ещё. Какой я мастер, — буркнул Рось. — Смеёшься же… Но она не смеялась, кажется. Улыбалась — да, загадочной необъяснимой улыбкой. И даже не спросила, откуда он научился ковать или сам ли придумал такой способ и такое оружие. От того, что вопросов не последовало, Рось чувствовал себя странно. Тут бы объясниться, но объяснений не спросили. Недоговорённость смущала. — Пошли, что ли, хоть чаю с мёдом попьём, раз уж обед пропустили? — ощущая неловкость, предложил он. — Мне только переодеться… — Он снял плотный кожаный фартук, которым защищал одежду от искр, только сейчас сообразив, что не только переодеться, но ещё бы и обтереться влажной тканью. Вспотел так, будто действительно в настоящей кузнице весь день молотом отмахал. Тонкая работа с магией зачастую забирала больше ресурсов тела, чем простая физическая работа. — Я запалю огонь и поставлю чайник, а ты пока переодевайся, — сказала Ларьята и, не дожидаясь его согласия, первой отправилась на кухню. Рось вздохнул, ещё раз поглядел на спицы, признал, что получились они неплохо, и поспешил приводить себя в порядок. После лёгкого обеда Рось, словно в извинение, затеял выпечку. Поставил тесто, затворил начинку, принялся жарить, стоя у печи. Поэтому на ужин у них были сырные лепёшки с зеленью. Ларьята с интересом попробовала новое для неё блюдо, и Росю пришлось признаться, что подобные лепёшки готовила его мать в далёком-далёком детстве. Он уже не помнил её лица, однако квадратную форму лепёшек из пресного теста, вкус сыра и корнеплодов из начинки — да. Лепёшки полагалось жарить в топлёном масле со специями и после посыпать мелко нарубленной зеленью. Запах стоял умопомрачительный, а на вкус… Ну да, это был вкус его детства. После ужина, оставив сковороду отмокать в чане с горячей водой, Рось убрал со стола и спросил: — Ну что? Переставить зеркало поближе к очагу? От дверей не холодно? Ларьята нахмурилась, но храбро поднялась из-за стола и подошла ко входу, где в раме стояло большое напольное зеркало. — Нет, и тут нормально, — сказала она и принялась развязывать пояс домашнего халата. На прогулку в лес она надевала длинную юбку с плотной рубахой и плащом, а по дому ходила в тунике на пуговицах и халате поверх неё. Теперь же халат был сброшен, а пуговицы туники расстёгнуты до пояса недрогнувшей твёрдой рукой. Рось вгляделся в лицо Ларьяты. Губы были плотно сжаты и побелели от напряжения. Видать, ей не нравилась эта затея, но она осознавала, что осмотр шрама будет полезен. Стыдно сказать, он забыл, каким решительным и непререкаемым может выглядеть лицо Ларьяты, когда она в чём-то уверена. Радужка глаз, обычно светлых оттенков серо-голубого, становилась льдисто-зеленоватой, выцветая от чёрного зрачка до коричневатого внешнего ободка. «Дурной глаз» — так называли в простонародье подобные глаза ведьм. Нос с аккуратным кончиком, чуть вздёрнутый и изящный, но ноздри сейчас раздувались, словно Ларьята была рыцарем из баллады менестреля, идущим в бой на сказочного дракона, не меньше. Светлые волосы, утром заплетённые рукой Рося в аккуратную косу, кое-где выбились из причёски у висков и надо лбом и теперь слегка завились — то ли от волнения, то ли от усталости, с ведьмами никогда не знаешь, отчего их волосы ведут себя так или иначе. К примеру, волосы самого Рося предпочитали лежать по плечам крупными локонами, что бы он с ними ни делал. Заколки и шнуры рано или поздно сдавались в самый неподходящий момент, ножницы цирюльников надолго тоже не помогали. После стрижки его тёмные кудри отрастали за неделю до прежней длины. Заметив подобную тенденцию ещё в подростковом возрасте, Рось свыкся с нею и больше не тратил деньги на попытки придать себе новый облик. Просто ровнял сам до нужной длины, и всё... Он ещё раз вгляделся в зеркало, мысленно сравнивая их с Ларьятой внешне. Она — маленькая, хрупкая, худая, ростом ему чуть выше груди. Светлые волосы и бледная кожа. Он — высокий и будто бы только что избавившийся от подростковой неловкости, ощущения, когда кажется, что ладони рук крупнее, чем должны быть, что локти слишком костлявые, что предплечья слишком длинные, рёбра напоминают скелет, а ноги — так и вовсе две ходулины с кривым «переломом» коленей. Года три назад он таким и был. Сейчас же начал понемногу наращивать мышцы благодаря постоянным походам и поездкам в седле, и был искренне благодарен тому, что наконец-то стал превращаться в мужчину, перестав казаться тощим заморышем. Ларьята никогда не узнает его таким... Сейчас она видела только его профиль с немного горбатым, на вкус Рося, носом — в сказаниях, когда хотят подобное приукрасить, говорят «горделивый орлиный профиль», но Рось смотрел на себя скептически, не считая нужным приукрашивать. Даже зимой, когда солнце неделями скрывалось за облаками, его кожа оставалась чуть темнее, чем у других обывателей, выдавая в нём носителя горных кровей. Кто из родителей подарил их ему, отец или мать? А тёмно-коричневые глаза, в моменты ворожбы золотящиеся искрами? А по-девчачьи чётко очерченные губы? А скулы, чуть более, чем нужно мужчине, выдающиеся на его лице? Должно быть, мать. Говорили, что горная кровь сильнее равнинной. Рось жалел, что не запомнил своих родителей, потеряв обоих в малом возрасте, осознавал, что в какой-то мере они с ним по-прежнему, передав ему свои черты, но всё же предпочёл бы более невзрачную, незапоминающуюся внешность. Для повседневных дел его собственный облик не годился, и поэтому в городах он чаще всего прикрывался иллюзией старика-кузнеца или простого селянина. — Ну что, начнём? — спросил Рось, прекратив разглядывания. Не нужно смущать Ларьяту излишним вниманием. Видно, что она и так нервничала. — И как ты будешь… смотреть? — спросила она, приспуская с плеча широкий рукав. — Я сяду здесь, — сказал он, опускаясь на колени перед нею, чуть боком, чтобы не заслонять ей самой вид в зеркале. Чтобы проверить, так ли это, он обернулся и ещё раз посмотрел на их отражение. О... Ларьята возвышалась над ним, будто статуя Богини-Матери в столичном храме, а сам Рось, на его вкус, сошёл бы за истово верующего прихожанина. Ну что ещё за мысли, далёкие от магии? Он поглядел на нахмуренные брови Ларьяты и нахмурился тоже. — Тебе так будет видно? — Да. — Только не пугайся. Мне нужно исследовать его и изнутри тоже. — И… как ты это будешь делать? — Ларьята замерла, так и не оголив повреждённую плоть. Схватилась за ткань, словно та была самым сильным охранным амулетом и могла спасти её от всего на свете. В том числе и от его любопытства. — С помощью теней. Не бойся. Считай это интересным магическим опытом. — Рось посмотрел ей в глаза снизу вверх. — Ну конечно. Как же иначе, — буркнула Ларьята. — И почему я сама не догадалась, что без них не обойдётся. — Я тебя даже пальцем не трону, — пообещал Рось. — И тень также не сделает ничего лишнего без моего ведома. Я их полностью контролирую, ты же уже видела. — Видела, — ответила Ларьята и стянула ткань. Тронуть всё-таки пришлось. Сперва осторожно поверх зарубцевавшейся ткани, и Рось видел, что от прикосновения его пальцев, тёплых от свечения магии, у неё по коже ползут мурашки. Тонкие, почти невидимые волоски, что росли у неё на коже, поднялись дыбом, встопорщились от его прикосновения. А вот на шраме, кривом и бугристом, волосков не было. — Что-нибудь чувствуешь? — спросил он, проводя пальцем вдоль центрального рубца шириной в два дюйма. Вокруг кожа покраснела и казалась изъязвлённой. Пограничные шрамы, следы рукояти, что тоже оставалась вонзённой в плоть, были мельче, но также казались потемневшими язвами на белой девичьей коже. — Нет, кажется, здесь всё лишено чувствительности. — Ларьята покачала головой. — Только тепло и какую-то щекотку. Ты что, пытаешься залечить уже залеченное? Пользы от этого не будет. — Угу, — согласился он. Заодно удивился, что она раскусила его попытку невербального лечения, но никак не прокомментировал. — Теперь я призову одну тень. Не пугайся. — Они меня ещё в городе не трогали, — сказала Ларьята. — Я им больше не интересна. — Вот и хорошо, — Рось постарался солнечно улыбнуться. Ну что за драма в голосе? Подумаешь, тень проигнорировала. Радоваться надо! А то ведь он помнил, как они с Ларьятой попали в засаду этих самых теней. Вот тогда-то Ларьята вовсе не радовалась их вниманию. Даже от испуга новую магию в себе открыла. Начала с землёй колдовать… Рось вытянул руку, сосредоточился внутри себя на особой точке, что со времён той ночи на болотах у него была всегда, и тень пришла. Едва видимая в светлом освещённом помещении, прозрачная, колеблющаяся, будто от порыва сквозняка. Ларьята склонила голову, наблюдая, как тень сложила руку чашей, раздвинула пальцы, и те медленно погрузились в шрам, как в масло, преодолев барьер из кожи и рёбер. — Ох… — Это не больно, — поспешил сказать Рось. Во всяком случае, если тени и касались его, он не ощущал этих прикосновений. Оттого и посчитал, что Ларьята тоже не будет ничего чувствовать. — Да. Но так странно. Я думала, что хоть что-то почувствую… Ты лучше. У тебя хотя бы пальцы тёплые. А это — никак. — Это — тоже я, — сказал он и прекратил разговор, сосредоточившись на ощущениях тени. Там было что-то. Но не дыра в ржавом ведре, а, скорее, запруда, не дающая реке течь. Как будто соединительная ткань шрама, след от кинжала, тянулась вглубь тела Ларьяты не только на физическом уровне, но и на уровне энергетических потоков. Сращение получилось неровным, края скрутило спайками, как будто нити неоднократно протянулись поперёк одних и тех же потоков кривой иглой пьяного хирурга. — Надеюсь, я не навредил окончательно, когда в спешке лечил тебя, — пробормотал Рось. Понятно, кто виноват, он сам вмешался в течение потоков, оттого Источник и не наполняется теперь, что течение магии затруднено. Ларьята внезапно подняла руку и схватила его за вихры на макушке, ощутимо потянула. — Заткнулся живо. Не смей жалеть. Ты должен был быстро закрыть кровоточащую рану, и ты это сделал. Рось растянул губы в кривой улыбке — прямо улыбаться было очень сложно. Ему показалось, что Ларьята сейчас выдерет ему клок волос, оставив лысым. — Больно, — сказал он, предупреждая. — Это чтоб не думал ерунду. Давай лучше думать, как исправить. Я вижу свечения потоков благодаря этой твоей тени, — Ларьята кивнула на своё отражение в зеркале. — И не подумала бы, что можно тварь из Распределья использовать подобным образом… Давай аккуратно перережем лишнее и посмотрим, не восстановится ли течение? — А если действительно чего лишнего отчекрыжим? — Зарастим заново, — Ларьята всё же выпустила его волосы, но Рось даже не мог почесаться, пальцами он по-прежнему управлял тенью. — Если перелом срастается криво, ногу опять ломают. — Но это же не нога, — справедливости ради отметил Рось. — Ну и у нас не перелом. Тут просто слишком много всего нагорожено, надо убрать лишнее. — Давай просто пару нитей срежем и посмотрим, как дальше дело пойдёт? — предложил Рось щадящее, с его точки зрения, решение. От одной-двух нитей всё плетение не распустится, а магии уже легче будет наполнить Источник. — И через пару-тройку дней обследуем снова. Ларьята дёрнула плечом. Судя по её насупленным бровям, она была настроена резать всё сразу, но была вынуждена уступать, ведь самой бы ей не хватило сил даже на то, чтобы призвать тень. Тут и особое умение надо, и связь… Рось скосил взгляд на её грудь, лишь бы не думать о своём далёком детстве, Распределье и Разломе. Прошлое почти сразу сдалось и истаяло в глубинах его памяти под натиском ослепляющего зрелища: стоящего торчком соска. — У тебя уши покраснели, — бесцеремонно заметила Ларьята. Кто ей мешал промолчать? — Здесь жарко, — ответил Рось, прикрывая глаза. Внутренним зрением он видел только потоки. Отлично, то что надо. Они с тенью могут подцепить вот этот и вон тот. И ещё вот здесь, у самого края. Как же всё запутано. — Ага, жарко, точно, — ответила Ларьята, но хотя бы за волосы больше драть не стала, и на том спасибо. — Как ощущения? — спросил Рось, когда нити поддались под усилием полупрозрачных тёмных пальцев-отростков. — Что-то изменилось? — М-м… Нет. — Ну хотя бы хуже не стало, — оптимистично ответил Рось, изгоняя тень взмахом руки, словно отодвинул занавеску. Тварь Распределья как ветром сдуло. Рось поспешно поднялся и отодвинулся, чуть не снеся при этом зеркало. Не рассчитал и пошатнулся, потому что довольно долго стоял на коленях. — Пока одевайся, и давай отдохнём. А завтра посмотрим, что с уровнем Источника. Теоретически, наполнение должно пойти лучше. — Почему нельзя было сразу? — буркнула Ларьята. — И твой ослабленный организм бы захлебнулся от потока магии? — Хмф, — вздохнула Ларьята крайне недовольно. Рось улыбнулся ей и ушёл к сковородке, которую нужно было теперь вымыть. Потянулась их ежевечерняя рутина. Ларьята нашлась в библиотеке, куда Рось пришёл с гребнями, чтобы помочь ей ухаживать за волосами. Расчесать и переплести косу более свободно. Ларьята уже пару раз предупреждала, что сама с настолько длинными волосами возиться не будет, и возиться с ними приходилось Росю. Не сказать, чтобы это ему не нравилось, наоборот. Она читала. И даже прочитала несколько страниц вслух, по его просьбе. «Ты же читала мне в детстве. Можешь почитать сейчас?» У неё был очень приятный, грудной голос. Он успокаивал, хотя Рось вовсе не был встревожен. Ему просто нравилось её слушать. Заплетя косу и перевязав её концы золотой лентой, Рось уселся подле ног Ларьяты на пол, прислонился к подлокотнику её кресла и прикрыл глаза. Как же хорошо. Думал ли он, что будет вот так сидеть у её ног и слушать её голос? Нет, конечно, не думал. Настоящая реальность гораздо лучше плоской детской мечты. Когда на небе показалась половинка луны, Ларьята прервала чтение и сказала, что пойдёт спать. Рось и не спорил. Ей надо было отдыхать и набираться сил. Так что Ларьята беспрепятственно ушла к себе, а Рось остался в библиотеке читать о магических потоках. Патологии строения, методы раскачки и увеличения струн — сплошь теория, но хоть и то хлеб. Конечно, самые важные знания находились в голове Рося, ни в одной из книг этого мира подобных данных не было. Но об этом он Ларьяте не скажет. Не в ближайшее время точно. Она ведь спросит, а как попали в его голову эти самые знания? И Рось ничего не сможет ответить, потому что правду произносить слишком страшно даже ему. Магические светильники мигнули, когда прошёл час после ухода Ларьяты, и Рось тоже отправился спать. На топчане у входа ему всегда отлично спалось. Но не в этот раз. Стоило лишь раздеться, укрыться одеялом и прикрыть глаза от ехидного света луны, заглядывавшей к нему в окно через крышу, как в коридоре раздались едва слышные шаги. В коридоре, в зале, по ступеням лестницы. — Мне не спится, — прошептала Ларьята. — Может, получится с тобой? Рось сдвинулся к дальнему краю, давая ей место прилечь. То, что она пришла, в какой-то степени было знаком примирения после их вчерашней ссоры из-за еды. И ещё… и ещё подарило ему какое-то странное неназываемое ощущение. Ларьята в кровати ощущалась точно так же, как в детстве. И вместе с тем — по-новому. Рось не мог найти описания. Поэтому просто лежал и — чувствовал. Пока не уснул крепким сном.