Рось и Ларьята

— Я принёс новости, — сказал Марегон, усевшись за стол. Ларьята устроилась неподалёку, с удобством присев на нижние ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж. Мьянма в виде обычной домашней кошки изящной статуэткой застыла под кухонной стойкой, отделявшей столовую от кухонной зоны. Обе, и Ларьята, и её фамильяр, не сводили глаз с гостя, и в том Росю почудилась настороженность. Кажется, Марегон тоже что-то такое чувствовал, но виду не подавал, продолжая вести себя как обычно.  Возможно, нарочито небрежно. И, опять же, возможно, именно так и надо было сейчас вести себя с Ларьятой, ещё недавно охотящейся на людей, будто дикий зверь, а теперь восстанавливающей свой нестабильный Источник и заново приучавшей магию. — Тогда рассказывай, — предложил Рось, подавая ему стакан воды с дороги и усаживаясь напротив, за стол. Ларьята к ним так и не присоединилась. Марегон пригубил воды, вздохнул и начал. — Опять повсюду ищут Отступников. Стража в столице на ушах стоит, по дорогам разосланы разъезды. Кажется, на этот раз Отступники не просто атаковали группу сельских жителей или украли важный артефакт. Было совершено нападение на человека, приближённого ко двору… — Что? — в возмущении перебил Рось. — Да те сельские жители на самом деле были разбойниками! А «артефакт», как ты говоришь, ты и вовсе сам предложил… — Рось. Я сейчас рассказываю официальную версию. Я знаю всё не хуже тебя. Рось шумно перевёл дух, стараясь унять всколыхнувшееся возмущение. Что маги, дорвавшиеся до власти, всё перевирают и ставят с ног на голову, он уже давно привык. Или не привык, раз так возмутился? Просто ему не хотелось бы выглядеть в глазах Ларьяты отъявленным смутьяном. Он бросил короткий взгляд на лестницу и вернулся к Марегону. — Ладно. Слушаю. — Так вот. Нападение совершила группа Отступников. Дом королевской ведьмы разграблен и разорён, вынесли всё ценное, сама ведьма убита. Похороны должны были состояться вчера на рассвете. Академия магов безутешна. Поговаривали, ей хотели предложить важную должность, место ректора как раз пустует, срок избрания заместителя как раз подходил к концу, и тут «такая досадная неурядица», — под конец Марегон издевательски изменил голос, и стало ясно, что он кого-то цитирует. — «Неурядица»? — переспросил Рось. — Так говорят сами маги и ведьмы. Ты же знаешь, им всё нипочём, пока их самих не трогают. Они разобщены и эгоистичны. Личные разборки спихивают на несуществующих Отступников, а обычным людям скармливают сказочку за сказочкой. Толпу удобнее держать в неведении, пугая тенями и страшилками. — Угу… — Рось постарался больше не коситься на Ларьяту, хотя с лестницы донёсся странный скрежещущий звук. Будто острые когти проехались по дереву. — Кстати, о тенях, — продолжил Марегон. — Тут уже интересное. Собирается малое посольство в составе купеческого каравана. Купеческая гильдия обратилась к менестрелям, и те как всегда ответили, что ничего не знают, но постараются разнести весть. Каравану нужны защитники, потому что путь запланирован дальний, дорога будет трудная, больше двух недель вообще не будут попадаться селения. А всем известно, что твари Распределья как раз в таких местах особенно густо толкутся. Местность вся изрыта Разломами, говорят. Туда никто по своей воле не суётся. Гильдия собирается нанять магов с передвижными алтарями, закупается защитными амулетами и зельями. Обычных стражей тоже призывают. — А куда караван-то идёт? — Поговаривают, хотят заключать договор с кочевниками. Так что до самых южных степей хотят дойти. Что думаешь? — Я? — удивлённо спросил Рось. — Почему ты спрашиваешь? При чём тут я? — Рось… — Марегон посмотрел ему в глаза, доверительно склонив голову. — Я ни на что не намекаю, но мало ли… Ты же сам знаешь, что ты бы мог для них сделать. Рось вздохнул. — А зачем мне это делать? — в тон приятелю спросил он. — Я что, обязан? — Нет, но… — Или мне кто-то из них помог? И я должен отдать долг? Купцы ненамного лучше магов. Вечно ищут своей выгоды. Пусть идут в эти свои Разломы и потеряются там с концами. — Может, ещё подумаешь? — Я никуда отсюда не двинусь в ближайшее время, — ответил Рось правду. — Да, я понимаю, — Марегон посмотрел на Мьянму. Кажется, он прекрасно знал, что глаза фамильяра — это глаза самого мага. Все, кто долгое время жил в столице, знали. — Но вообще это прибыльное предприятие. Многие закупают товары и вкладывают деньги в эту экспедицию. — Ну и пусть вкладывают. Я не при делах, — буркнул Рось и прихлопнул ладонью по столешнице, будто подводя черту. — Ладно. С этим тоже ясно. — Марегон вздохнул и согласно сменил тему. — Тогда осталась сущая мелочь. У меня для тебя заказы на очередные зелья, амулеты и артефакты. Всё обыденное, расходники и одноразовки по списку. Сделаешь? — Ну… — Рось пожал плечами. Это было несложно. — Конечно, сделаю. Это легко. — Вот и хорошо. А то я уже и деньги заранее взял в задаток. — Марегон!! — воскликнул Рось, неприятно удивившись. — И даже уже потратил, — добавил приятель, скривив лицо в умоляющую гримасу. — Между прочим, часть пошла тебе на припасы. — А ты не охренел ли? — прошипел Рось. — А если бы я… Блин! Да мало ли что?! А вдруг бы у меня ничего не вышло? Эта ведьма, хоть и была сама по себе слабой, но всё же… — Ну, тогда собрал бы за пару недель по тавернам и селеньям и отдал бы обратно, извинился. Подумаешь. Но я ж тебя нашёл, так что чего ты возмущаешься? Кстати, про ведьму-то расскажешь? — И Марегон схватился за угольный карандаш и дорожную книжицу, которые всегда носил за поясом, чтобы записать сюжет или пришедшую на ум рифму. — Не расскажу, — рыкнул Рось. — Ты и так знал, на что я иду. Вот и придумывай теперь сам. — Но если я сам, тогда не будет похоже на правду! — заныл Марегон. — И тогда кто будет меня слушать? — Кто-нибудь да будет, — сказал Рось и встал из-за стола. — Алкашам по тавернам без разницы, что ты льёшь им в уши, лишь бы громко было. Давай свой список заказов. Посмотрю, что смогу приготовить. — Ага. — Марегон оставил книжицу и полез за пазуху, за свитком. — Может, уже и готовое, кстати, есть. — Рось сжалился. — Мы как раз кое-что уже… — Про ведьму Милену могу рассказать я, — сказала вдруг Ларьята, поднимаясь со ступеней лестницы и подойдя к столу. — Что? — Рось опешил. Он и не думал, что Ларьята вообще будет разговаривать с Марегоном. Судя по той настороженности, с которой она к нему отнеслась… Но вот она вышла и встала перед ним, красиво одетая и с торжественным видом. Рось перевёз взгляд на Марегона и увидел, как тот замер, будто впервые Ларьяту увидел. Ах. Пришествие Богини простому люду, не иначе. — Слюни подбери, — с угрозой сказал он приятелю. И чтоб он тут не думал чего-то там, вот! — Моя прекрасная леди, — пробормотал Марегон, наконец отмерев и подорвавшись со стула. Склонился ещё раз в поклоне, попытался изобразить что-то сложное и явно сценическое, но за столом это выглядело бы неуместно, потому ограничился просто жестом — руку прижал к груди, будто удерживая сердце от выпрыгивания. — Я с радостью вас выслушаю, пока этот нечуткий чурбан стоеросовый будет возиться со своими склянками и верёвками. И она рассмеялась, изящно прикрыв рот ладонью! Его обругали, а она над этим смеётся? Куда катится мир? — Ларьята… — позвал Рось, вовсе не собираясь уходить. Оставлять их вдвоём? Да хуже идеи и быть не могло. Но вот она уже прошла вперёд и села на его стул, только что освободившийся. — Иди, Рось, и правда. Проверь, что ещё сделать надо, отметь в списке, — Ларьята, не касаясь свитка, запечатанного в узкую тубу, порывом воздуха вынула его из руки Марегона и отлеветировала к Росю. Осталось только подхватить, потому что на самом деле Рось знал — это всё, что Ларьята может сделать магией на сегодня. Атака камнями — не в счёт, это было сделано в состоянии аффекта. — Зачем ты… — отсылаешь меня? тратишь только что собранную в медитации кроху магии? Зачем хочешь потратить своё время на эту пустоболтливую сороку? Рось не знал, какой вопрос хотел задать первым, а потому не договорил вовсе. — Давай, — с напором сказала Ларьята. — А после мы с тобой вместе приготовим всё недостающее. — Ну… ладно, — с неохотой Рось послушался. — Присылай Мьянму, если что-то понадобится, — он неуверенно сделал шаг от стола, попятился, не желая упускать Ларьяту из виду. Справится ли она? Марегон хоть и безобидный, но очень ушлый и настырный. И может быть очень навязчивым. Вот, он уже. Схватился за свою книжицу для записей, проверил грифель карандаша. — Вас зовут Ларьята? Вы и правда та самая? — его глаза горели в жажде сенсаций, подробностей и сюжетных ходов. — Та самая — это которая? — спросила Ларьята, не торопясь подтверждать или опровергать. — Сколько Рося знал, он вечно твердил, что ему кого-то спасти надо, — хвала богам, Марегон опустил свою дурацкую ремарку по поводу старушенции-наставницы. — Неужели он наконец-то справился, спас вас, вызволил из плена? — А вы давно знаете моего Рося? И давайте перейдём на «ты»? Ваш штиль, конечно, очень изысканный, но мне бы хотелось просто доверительного общения, — и Ларьята протянула вперёд по столешнице руку, дотронувшись одним пальцем до сбитых костяшек Марегона. Опять, наверное, с кем-то по пивнухам дрался, кому не понравилась его баллада… — О, да, конечно! На «ты»! Ларьята! — восторженно и согласно повторил Марегон. Она внезапно обернулась и с нажимом в голосе повторила: — Иди куда собирался, Рось. Не стой истуканом и не мешай. Нам есть о чём поговорить и без тебя. Марегон в его сторону даже головы не повернул. Что творится? Надо же. Ларьята проявила себя с неожиданной стороны. Совершенно не показывая слабости или плохого самочувствия, играла перед Марегоном какую-то странную роль. Обольстительницы? Нет, не то. Марегон явно не такой человек, который может понравиться Ларьяте. Насколько Рось помнил, она вообще раньше не особо признавала менестрелей. А на сюжеты баллад, особенно любовных, только фыркала уничижительно. Конечно, она любила книги об отношениях… Рось, забрав библиотеку из Лунного Леса, наконец ознакомился с содержанием некоторых особенно зачитанных романов ведьмы Кристалины и был немного удивлён. Но… Одно дело — книги, которые ты читаешь в одиночестве, и совсем другое — ярмарочный менестрель, орущий под переборы струн о любви на потеху толпы. Совершенно разные вещи. Ларьяте такое не нравилось. Так почему сейчас она так вцепилась в Марегона? Ладно, он потом это узнает, — решил Рось. Вышел из залы и действительно отправился работать. Ларьята хотела побыть одна без него. Нашла себе развлечение. Кто он такой, чтобы её ослушаться и продолжать мешать ей? Пусть пообщается с новым человеком, который никогда не будет угрожать ей и не сотворит ничего во вред. Потому что, если только попробует… Рось взмахом руки отогнал тень. Она пока не была ему нужна. Опять же, надо было обо многом подумать. Прикинуть, как себя вести в связи с новостями, услышанными от Марегона. Отступники, значит, напали на королевскую ведьму. И подчистую разграбили дом. А ведь Рось ничего оттуда не взял. Должно быть, развалины обшарили сами маги, собрав всё ценное, что ещё оставалось после его ухода. Впрочем, кроме Ларьяты там для него не было ничего. Но то, что его обвиняли в воровстве и грабеже… Это было неприятно. Ясно теперь, откуда те стражники на дороге. И так дальше и будет, пока они не поймают каких-нибудь разбойников, обвинят их во всех грехах и показательно казнят. Возможно, какое-то время свободному бродячему магу Росю лучше не показываться среди людей. Жаль, он как раз собирался наведаться вместе с Ларьятой в пару деревень. Ей полезны длительные прогулки, постепенно укрепляющие мышцы, да и крестьянам было бы неплохо напомнить о себе. Однако, похоже, придётся подождать с напоминаниями. Значит, по деревням он будет путешествовать в иллюзорной личине, только и всего. А идея насчёт каравана, конечно, интересна. Да, это денежное предприятие. Он мог бы как вложиться товаром, так и оказать поддержку в защите амулетами или личным присутствием. Марегон знал, чего стоит его защита. Потому что сам под нею путешествовал. Но из-за Ларьяты он какое-то время не сможет никуда выходить. Да и потом — тоже. Рось помнил, что она всегда любила оседлый образ жизни. Пока они жили вместе, Ларьята редко выбиралась из Лунного Леса. Стало быть, никаких путешествий… Быть Отступником в глазах людей было и смешно и опасно. Он — один, однако людская молва раздула его до целой шайки магов. Разве не забавно? Чуть ли не посмеиваясь вслух над человеческой глупостью и любовью к преувеличениям, Рось попутно работал со списком в свитке. Кое-что действительно уже было сделано. И старые запасы пора растрясти. А Ларьята ещё обвиняла его в том, будто он в артефактной собирает всё подряд, «лишь бы было». Как бы не так. Сейчас он расстанется почти с третью своих запасов! А вот некоторые зелья надобно варить прямо под заказ, потому что у них короткий срок годности. Месяц-другой, и действие сойдёт на нет. Впрочем, были и такие, которым требовался длительный срок настаивания — и опять же у Рося были концентраты в настойках. Ларьяте лишь бы поучать его. А у него, на самом деле, всё предусмотрено. Интересно, о чём же они всё-таки разговаривают с Марегоном? Рось попытался отправить в залу маленького светлячка-комарика, но магическая искра насекомого не продержалось там и минуты. Успел услышать только «их было пятеро на одного тщедушного маленького мальчишку, и я не смог пройти мимо той подворотни, оставил в сторонке лютню и бросился на помощь», и дальше всё. Рось догадался, что, должно быть, Мьянма поймала его комарика. Не подслушать. Судя по обрывкам фраз, Марегон рассказывал Ларьяте о том, как они с Росем познакомились. Это действительно было в драке. Вдвоём против ватаги мелких карманников, что всегда паслись в переулке возле кузнечной мастерской. Переулок проходил мимо двух таверн и пяти гостевых домов, выворачивал по кузнечному кварталу до центральной площади и был рассадником воровства и мальчишеских драк. Интересно, расскажет ли Марегон, что ту самую лютню, что он бережно «оставил в сторонке», он на самом деле украл? У старого одноногого забулдыги. Когда-то в молодости мастер баллад и сказаний, по его собственным словам, к старости он превратился в одного из пропащих пьянчуг. Выручив Рося, Марегон вернулся к оставленной лютне, но забулдыга, оказавшийся вовсе не таким уж пропащим, уже ждал его там, ловко отходил костылём, а после оттаскал за ухо и заявил, что сделает из него человека. Так в один день Марегон обрёл не только друга в лице Рося, но ещё и учителя… Нет, наверняка не расскажет. Или приукрасит так, что не догадаешься о правде. Он всё-таки мастер придумывать и рассказывать красивое, — подумал Рось и с улыбкой продолжил разбирать каракули приятеля в свитке. Тридцать зелий против ржавчины? Целых тридцать? Ничего себе, кому так много понадобилось? Должно быть, Марегон прошёлся по всему кузнечному кварталу, собирая эти заказы. Чего у него не отнять, так это обстоятельности и широкого размаха. Надо же, караван в степи. Наверное, массовое событие, если Марегон так настойчиво ему о нём рассказывал. Возможно, когда-то раньше Рось бы и соблазнился подобным. Ведь это — отличный шанс посмотреть, как работают другие маги и ведьмы, поучиться у них их ремеслу. Да, обучение Рось начал ещё в раннем возрасте под руководством Ларьяты. Но то было бессистемное и бесцельное перенимание знаний, порой происходящее на уровне инстинкта. Рось запоминал жесты и Слова, не понимая истинной сути этих движений и звуков. Потом, впоследствии, понаблюдав, как именно происходит обучение в Академии, он догадался, что Ларьята, да и большая часть магов и ведьм, точно так же зазубривают знания и телодвижения, не понимая их сути. Он начал разбираться в их истоках только по одной причине. После посещения Разлома, того самого, ещё до Ларьяты, в его голове постепенно начали формироваться иные знания и иные понятия. Осознание росло в нём вместе с накапливаемой информацией. Жест призывающий делается так — да, но вот эта финтифлюшка запястьем в начале лишняя, она не несёт смысловой нагрузки, однако удлиняет всё действо на пять лишних секунд. Слово огня на самом деле произносится не с той интонацией и без удвоения согласной «н» в середине. Кто его и когда затвердил так, будто его произносит заикающийся маг? Иногда Росю казалось, что посетив Разлом, он обрёл истинный язык общения с магией, а теперь жил в стране, где этот язык очень сильно изменился со временем. Поменялись произношения и ударения в словах, сместилось время принесения ритуалов, добавились свои, бесполезные, потерялись нужные, благодаря чему теперь Твари временами выходят из Разломов. Раскрыть людям глаза на правду? Можно было бы, но как Рось объяснит, откуда он эту правду знает? Придумать таинственного древнего мага-отшельника, который обучил его всему? А что это за отшельник, и почему о нём никто никогда не слышал? Соврать, что дошёл до всего сам, своим умом? Что ж он за самородок такой, в подобном юном возрасте — и такой опыт. Рассказать горькую правду о ребёнке, попавшем в Разлом? Боязно и опасно, как бы его самого не посчитали Тварью, принявшей облик ребёнка. Такие случаи порой происходили. Конечно, подобный ребёнок не рос бы, ведь Твари не разумеют физических и биологических законов мира, в который попадают. Они слепы и питаются лишь человеческими эмоциями, и все сосредоточены только на поглощении их, как паразиты сосредоточены на питании и использовании хозяина, и как паразиты, они делают всё, чтобы эмоций сделалось больше и гуще. Оттого и происходят нападения голодных Тварей на людей. Днём они не видны и потому не охотятся, а вот ночью в виде теней начинают свои попытки найти людей и вызвать в них страх. Кстати, ещё опасность для Рося рассказывать о Разломе. Его могут посчитать самим Тёмным повелителем, его отпечатком в человеческом мире. Вот уж не хотелось бы. Но если именно прикосновение Тёмного подарило ему все эти знания, то это жутко. Рось — всё ещё он сам? Он не носит в себе чужую волю или даже разумного подселенца, как назвала его Ларьята? Иногда Рось и сам в себе сомневался. А потом успокаивал себя — нет, будь он тварью оттуда, у него не было бы сомнений в себе. Однако он уже давно решил — он будет молчать о своём знании так долго, как это будет возможно. Чтобы обезопасить себя от чужих страхов и подозрений. Так что да. Идея с караваном хороша, да и кочевников с их магией посмотреть хотелось бы, но не сейчас, не когда Ларьята только-только начала ходить самостоятельно, не опираясь на стену. Вот если она сможет наполнить свой искалеченный Источник, да перестанет вздрагивать от теней и неожиданных звуков, да не будет больше с убитым видом внезапно замирать, глядя на свечу или книжную страницу… Возможно, тогда они с Росем вдвоём отправятся в путешествие. Просто чтобы развеяться, сменить место жительства, повидать других людей. Сейчас ещё очень рано. Ларьяту выводить в мир нужно постепенно. Рось помнил, как однажды Ларьята повела его на ярмарку, и помнил, каким диким ужасом для него обернулась толпа, шум и крики. Воспоминания о болотной деревне воскресли в нём, будто живые. Наверняка точно так же будет и с Ларьятой, если сейчас она отправится в путешествие. Конечно, Рось не мог знать это точно, как не мог знать рецепта к тому, как именно воскресить в Ларьяте ту самую ведьму, которой она была во времена его детства. Но, чтобы избегнуть любого вреда, он был готов обезопасить её от любых волнений, от любых проблем и тревог. Закончив переписывать свиток с заказами в более удобную тетрадь, которую он вёл в алхимической лаборатории, Рось отметил ингредиенты, которых не хватало и за которыми следует сходить завтра в лес. И тут его, размышляющего о Разломах и Тварях Распределья, осенило. Какой же он идиот. Он мог бы уже давно слушать то, о чём говорят Ларьята и Марегон! И ни к чему всякие магические комары-светлячки! Достаточно отправить к ним тень! Конечно, это опасно, ведь Марегон совершенно не защищён от воздействия тени. И если Рось на мгновение упустит контроль, то та попытается напасть на источник своей пищи. А это будет живой человек. Ларьяту тени не трогали более, и Росю в том была только радость. Итак, тень может кинуться на Марегона, однако сейчас день, приятель ничего не заметит и, значит, не испугается. Тень не получит ничего — и попросту истает прочь в поисках ближайшего Разлома. Рось уже неоднократно замечал, что тени, никем не замеченные, бродят поблизости человеческих жилищ даже днём. Жертвы, приносимые магами и ведьмами для Распределья, защищают местность, где живут люди, согласно Договору. Но так как в ритуалах закрадываются ошибки, тени находят лазейки и проходят в мир. Днём они бессильны. А вот по ночам… всякое бывает. Зачастую люди не выходят из дому ночью, и проникновение теней бывает незамеченным. Порой заезжий маг всё-таки изгоняет заблудшую тень прочь. Порой происходит нападение «разбойников» или «насильников-душегубов», и в итоге их убивают. Или тени уходят сами — такое происходило гораздо чаще, чем нападения, которых так боится напуганный люд. Итак, Рось призвал тень. Одну, маленькую, незаметную. Он отправил её в самый дальний угол кухни, где в печи теплились красные угли под золой. Даже Мьянма на этот раз ничего не заметила. Кстати, сейчас кошка-фамильяр, приняв облик высокой и тонколапой речной леопардицы, ростом человеку до середины голени, ходила под обеденным столом и вилась у ног Марегона. Он с удивлением чуть не отпрыгнул от стола, а Ларьята со смехом сказала, что Мьянма очень любопытна, и что не стоит её пугаться. Как понял Рось, поначалу фамильяр пытался сохранить невидимость, — и в лучшие годы Ларьяты Рось видел кошку даже под покровом-невидимкой, а потому всегда мог наблюдать за нею, — но сейчас осмелела и показалась гостю. Это одновременно и радовало — значит, Ларьята ощущает себя с Марегоном свободно и не видит в нём угрозы, — и заставляло чувствовать странное жгучее чувство в груди. Это… ревность? Рось чуть не упустил на покрытый каменной плиткой пол фиал с каплями росы, собранной в полнолуние с шиповниковой розы. Незаменимый ингредиент для зелья, освежающего старую дублёную кожу. Кстати, для лица и рук тоже вполне сгодится, но уж очень краткосрочный эффект для живых организмов. В кожу сёдел или перчаток въедается намертво, но с живого тела выводится за четыре часа. Для человека нужно иное зелье и другие ингредиенты — такого в свитке Марегона не было. Так, ладно, что там дальше? Ларьята зачем-то расспрашивала Марегона о ценах на редьку и ткани. Зачем это ей? Да, разница небольшая есть, по сравнению с ценами одиннадцатилетней давности. Но к чему это ей? И зачем ей знать, какая в этом сезоне самая популярная песня в тавернах? Что, она в них всё-таки разбирается? А Марегон аж весь расцвёл и даже схватился за лютню. Напел ей пару куплетов. Рось обнаружил, что в такт бодрой мелодии начал кивать головой. Песня про глупого придворного и умную селянку с десятком куплетов про её хитрые уловки действительно популярна среди простого люда. Иногда придворного заменяли на мага или на храмового слугу богов, в зависимости от политического курса страны, удалённости таверны от столицы и храмов и от того, кто именно останавливался послушать песню. Только совсем нечуткий менестрель будет петь о маге, которого умная селянка оставила по итогу без денег и последних штанов, если среди его слушателей будет стоять маг или ведьма. Хотя сейчас Марегон пел именно о маге. То ли очень расхрабрился, то ли каким-то седьмым чувством понял, что Ларьяте это не важно, да и на магов она сейчас обижена так, что будет только рада посмеяться, если те попадут впросак. Да, выбор песни определённо правильный. Марегон молодец. Нет, не молодец. Зачем только он после исполнения пристально всмотрелся в запястья Ларьяты, будто следы кандалов там искал, и спросил, в порядке ли её магия? Он-де слыхал, что после плена маги долго восстанавливают свои способности, особенно длительно лишённые возможности колдовать. Рось прислушался, но не внутренним слухом, с помощью тени, а просто — вдруг сейчас в Марегона полетит что-нибудь тяжёлое, вдруг таким способом Ларьята попытается доказать, что с магией у неё всё хорошо. Глиняный горшок или чугунную сковороду очень удобно левитировать, и они ничем не хуже камней в атакующе-ударном плане. Но было тихо. Никаких звуков кухонного погрома и потрясённых мужских вскриков. Ларьята, улыбнувшись, сказала, что с магией у неё всё хорошо, так же как и с мелкой моторикой, и продемонстрировала Марегону амулет, связанный ею на днях из разноцветного шнура. Призванный упрощать медитацию, амулет был действительно красив. Начиная от глубоких синих нитей, плетение расширялось, переходило на зелёные, далее на жёлтые, алые и оканчивалось глубокими фиолетовыми пиками — и всё это в поразительно малом размере, общей шириной амулет выходил в ладонь. Только магией такое и провернёшь. И нет бы Марегону на этом успокоиться, он начал расспрашивать Ларьяту о защитных амулетах. Тема их разговора быстро перешла на Разломы и жителей Распределья, что то и дело выходили из них в человеческий мир. Тут улыбка Ларьяты потускнела, и уж неясно было, отчего. Может, оттого, что вспомнилось ей, в каком виде они сегодня с Росем проснулись, облепленные тенями, как плотным покрывалом. А может, оттого, что сильна была её тревога — тени её не трогали оттого, что она теперь неживая. Рось уже говорил ей, что она — живее всех живых, но Ларьята до сих пор не верила и в игнорировании теней видела дурной знак. Глупая, ей бы радоваться возникшему иммунитету, ведь раньше она боялась теней, словно обычная селянка. Теней все боятся… Нет, так дело не пойдёт. Рось захлопнул тетрадь. Он дал этим двоим достаточно времени, чтобы наговориться о разной чепухе. Удостоверился, что Марегон не доставил Ларьяте проблем, по большей части. Его неуклюжее любопытство могло впоследствии всколыхнуть в Ларьяте нежеланные воспоминания и породить кошмары. Если на её голове из-за его праздного любопытства появится хоть на один седой волос больше, Рось его прогонит прочь. И больше не допустит их общения. Он не разрешит… идя по коридору мягкой поступью, Рось попытался дышать размеренно. Что это на него нашло? Почему он пытается что-то «разрешать» или «запрещать» Ларьяте? Она сама решит, что ей нужно. А он только подтолкнёт её вопросами. Попросит порассуждать и подумать. Да. И никакой ревности или зависти. Пускай общается, с кем хочет. Рось зарылся пальцами в свои волосы, убирая их с лица, а потом вернул чёлку на место, привычно пряча шрам за виске. Он не раз наблюдал со стороны, как мерзко выглядели маги, отдающие приказы и решающие, что должны делать остальные люди в той или иной ситуации. Наверное, с точки зрения мага это выглядело правильно, но со стороны казалось мерзким. Он никогда не опустится до диктаторства. Это — тупиковый путь. Ларьяте не нужно, чтобы ей диктовали. — А ещё я бы хотела козу, — тем временем говорила Ларьята. — Так хочется свежего молока, сил нет. Конечно, никакого мяса я не собираюсь есть, но вот молока бы попила… — Кстати. У меня с собой есть кувшин, — сообщил ей Марегон. — Я вчера проезжал мимо деревни, купил в дорогу. Хочешь? — О, да! Было бы замечательно! — Кстати, я все сумки оставил в вашем сарае. Давай пойду, принесу всё. Заодно и о лошади надо позаботиться как следует… О, Рось! Ну как дела? Марегон первым его заметил. Рось осторожным скупым жестом прогнал тень из угла кухни. Больше не понадобится. — Седьмицу надо подождать, пока всё подготовим. Ну или дня четыре, если вы мне поможете. Даже ты, Марегон, в состоянии поработать пестиком в ступке, чтобы истолочь ингредиенты для зелий. — И так всегда, когда я привожу ему заказы, — пожаловался Марегон. — Заставляет меня работать, будто я жалкий подмастерье. А ведь я творческая личность! Многогранная и богатая! Мне претит такое потребительское использование! — А жрать творческая личность хочет? — с угрозой уточнил Рось. — А спать в тепле, покуда ты тут гостишь? Не хочешь — милости прошу пошататься седьмицу по окрестным селищам. Авось тебя там накормят крестьянской кашей за песни и ярмарочные фокусы. Или морду набьют, если не ко двору придёшься, тут уж как дело пойдёт. Вернёшься позднее. Выбирай. — Ой-ой, вы только поглядите, какой грозной задницей мы стали, — пробурчал Марегон под добродушный смех Ларьяты. — Стоило только заиметь немного магических способностей, как началось… Разотри мне этот порошок в пыль, настругай мне этих травок и корешков, натряси мне пыльцы из этих цветов, поймай мне трёх лягушек… — Теперь у Рося есть я, — смилостивилась Ларьята. — Вдвоём мы справимся с твоими заказами. А ты можешь просто иногда что-нибудь нам петь и играть. Хотя втроём было бы ещё быстрее. Рось, ну не стращай ты своего друга. Не злись. Да он ни не собирался. Просто… Просто Марегон появился так неожиданно. И новости принёс тревожные — не в том плане, что они его действительно встревожили. Просто Рось ощущал, что их с Ларьятой жизнь только-только наладилась, как вдруг Марегон растревожил гладь их стоячего пруда, взбаламутил все течения и потоки. И как теперь быть? Заново выстраивать все обычности и ритуалы? Как быть с чтением в библиотеке? С расчёсыванием волос? С медитациями и прогулками? Придётся поступиться всем ради выполнение внезапного заказа. Это раздражало и помимо воли выплёскивалось в брюзжание. Хорошо, он не должен давать волю своему плохому настроению. Марегон обидится, если догадается, что ему тут не рады. А больше близких друзей у Рося не было. — Хорошо, — произнёс он вслух. И потом обратился к Марегону: — Давай я помогу тебе с сумками и лошадью. Надо сена ей задать и засыпать немного овса. Пойдём, там снаружи дождь. Без моей защиты ты промокнешь. — А я пока растоплю заново печь, — обрадовалась Ларьята и двинулась к кухонной зоне. — Мы снова пропустили обеденное время, так давайте устроим ранний ужин! На том и порешили. И вовсе Рось не ревновал и не диктаторствовал. И другу он, в общем-то, рад. Просто оказался самым неподготовленным к изменениям, что подкинула ему жизнь. А ещё защитником для Ларьяты себя мнил. Поддержку решил ей во всём оказывать. Божедурья у него бошка, вот что.