J I N X | V I

‎В этот раз Джинкс проснулась первой. Улыбка на мгновение коснулась её губ, когда она ощутила тепло спящей сестры, но радость тут же сменилась резким, неприятным шепотом в голове. ‎ ‎«Она уйдет, Паудер. Стоит тебе закрыть глаза — и она сбежит к своей миротворице», — проскрежетал голос Майло где-то на периферии сознания. ‎ ‎Джинкс дернулась, зажмурившись, и невольно вцепилась в свои синие косы. Она осторожно, затаив дыхание, высвободилась из объятий Вай. Тишина комнаты казалась ей подозрительной, давящей. Ей виделись тени в углах — очертания людей, которых больше нет. Чтобы заглушить нарастающий гул в ушах, она с маниакальной тщательностью начала надевать на запястья сестры наручники. ‎ ‎«Слишком слабо! Она вырвется!» — кричал голос. ‎ ‎— Замолчи, замолчи, замолчи... — прошептала она, выбирая пару помягче, чтобы не повредить кожу Вай. Любовь и паранойя сплелись в один тугой узел. ‎ ‎Она быстро набросала записку, буквы в которой плясали и извивались: ‎ ‎«Доброе утро, сестрица! Оставляю тебя одну, не скучай. В шкафу коньяк — выпей, если станет грустно. Пожалуйста, не пытайся уйти :( Люблю, Джинкс». ‎ ‎Выходя из комнаты, она почувствовала, как реальность начинает двоиться. Ей казалось, что за спиной слышны тяжелые шаги Клэггора. Она накинула серый плащ, пытаясь скрыться не только от патрулей, но и от самой себя. ‎ ‎Путь к особняку Кирамманов был привычным, но сегодня каждый шорох заставлял её вздрагивать. Вспышки воспоминаний — огонь, крики, запах гари — ослепляли её на долю секунды. Но стоило ей оказаться внутри богатого дома, как включился её инстинкт выживания. Она стала тенью. Холодной, расчетливой и смертоносной. ‎ ‎В ванной комнате Кейтлин шум воды перекрывал всё. Джинкс замерла в дверях, наблюдая за паром. В её глазах пар превращался в густой дым от взрыва. Она тряхнула головой, отгоняя видение. ‎ ‎Кейтлин стояла под струями воды, полностью погруженная в свои мысли о пропавшей Вай. Она не видела Джинкс, но внезапно почувствовала холод, просочившийся сквозь тепло. На её плече, прямо на влажной коже, зацепилась длинная, ярко-синяя прядь волос. ‎ ‎Сердце Кейтлин пропустило удар. Ужас ледяной волной прошел по позвоночнику. ‎ ‎— Ой, да что ты сразу задрожала? Я не убивать тебя пришла... к сожалению, — раздался вкрадчивый голос, в котором сквозило безумие. ‎ ‎Кейтлин обернулась, хватая ртом воздух: ‎ ‎— Как ты... как ты сюда попала?! ‎ ‎— Не начинай. Твои замки — просто игрушки, — Джинкс подошла ближе, её глаза лихорадочно блестели. В её голове Майло смеялся, призывая нажать на курок, но она держалась. — Я решила сделать тебе подарок. Моральный. В-а-й. ‎ ‎Джинкс произнесла это имя по буквам, пробуя его на вкус, и её лицо исказилось в дьявольской, ломаной ухмылке. ‎ ‎— Что ты с ней сделала? — голос Кейтлин дрожал. ‎ ‎— Ничего. Я бы никогда не причинила ей боль, она — моя, — Джинкс резко дернулась, словно от удара, и схватилась за висок. — Она со мной. Мы снова вместе. И знаешь что? Ей там нравится. Гораздо больше, чем в твоих стерильных палатках. ‎ ‎— Я не верю тебе... — прошептала Кейтлин, хотя в глубине души уже чувствовала, как рушится её мир. ‎ ‎— Да мне плевать! — выкрикнула Джинкс, и её голос сорвался на визг, а затем снова упал до шепота. — Я просто пришла сказать, что ты — лишняя. Пшик. Пустое место. ‎ ‎Слезы Кейтлин смешивались с каплями воды. Джинкс смотрела на неё с триумфом, за которым скрывалась бездонная пустота. ‎ ‎— Пока, Кексик! Передавай привет своим кошмарам. У меня их полно, могу поделиться. ‎ ‎В следующее мгновение Джинкс исчезла в окне, оставив после себя лишь запах пороха и тихий, затихающий смех, который еще долго преследовал Кейтлин в тишине пустой ванной. ‎ ‎Джинкс едва сдерживала торжествующий смех, шагая по ночной улице: образ рыдающей Кейтлин всё еще стоял перед глазами. Но радость была хрупкой. Стоило тишине затянуться, как в голове зашелестели знакомые голоса. *«Ты всё испортила»*, — шептал Майло где-то за левым плечом. *«Она тебя ненавидит»*. Джинкс резко дернула головой, пытаясь стряхнуть наваждение, и сильнее натянула капюшон. ‎ ‎Здание больницы возникло перед ней как монумент из прошлого. Внутри пахло стерильностью и смертью — запахи, которые всегда вызывали у неё мелкую дрожь. ‎ ‎— Здравствуйте, милочка, вам помочь? — вежливо обратился дежурный врач. ‎ ‎В этот момент реальность для Джинкс «поплыла». Лицо врача на мгновение превратилось в застывшую маску из её кошмаров. В ушах возник пронзительный свист, а перед глазами заплясали неоновые каракули. ‎— Себе помоги! — выкрикнула она, чувствуя, как пальцы сами сжимают жестянку. ‎ ‎Вспышка, хлопок, густой дым. На секунду ей показалось, что это не дымовая шашка, а тот самый взрыв из детства. Она зажмурилась, вцепившись в сумку, пока доктор не сполз на пол, погрузившись в глубокий сон. «Дыши, просто дыши», — приказала она себе, лихорадочно хватая с полок всё: спирт, ампулы, бинты. Руки заметно дрожали, а в голове Майло и Клаггор продолжали свой издевательский спор. ‎ ‎Вернувшись в убежище, она увидела спящую Вай и пустую бутылку. Вид близкого человека, находящегося в забытьи, снова вызвал приступ паники — а вдруг она не дышит? Вдруг она снова ушла? Джинкс бросила сумку и бросилась к кровати, судорожно схватив Вай за плечо. ‎— Вай... просыпайся! Пожалуйста, проснись! ‎ ‎Та приоткрыла глаза. Мутный взгляд, запах перегара. ‎— Ты пришла... — пробормотала она. ‎Джинкс почувствовала, как отпускает невидимая хватка на горле. Она быстро достала ключи и освободила запястья Вай. Тяжелый металл ударился об пол, и этот звук отозвался в голове Джинкс грохотом обвала. Она вздрогнула, на секунду замирая. ‎ ‎— Вай, я... мне пришлось, — быстро заговорила она, глотая слова, глаза её бегали по комнате. — Голоса говорили, что ты уйдешь, что ты выберешь её... ‎— Эй, Пау, тише... всё нормально, — Вай притянула её к себе, разминая затекшие руки. ‎ ‎Джинкс легла рядом, вжимаясь в Вай, словно пытаясь спрятаться в ней от собственных видений. Запах спирта от дыхания Вай смешивался с ароматом старой кожи её куртки. ‎— Как давно ты выпила всё это? ‎— Перед твоим возвращением. Тут... слишком тихо, — Вай тяжело вздохнула. ‎ ‎Джинкс закрыла глаза, но перед внутренним взором снова поплыли яркие, хаотичные пятна. Она чувствовала себя разбитым зеркалом, осколки которого Вай пыталась собрать в одно целое. ‎— Ты стала такой красивой, — прошептала Вай, касаясь её волос. ‎От этих слов Джинкс на мгновение замерла. Галлюцинации не исчезли, но стали тише, забились в дальние углы сознания. ‎ ‎— Вай... — голос Джинкс сорвался на шепот. — Ты меня любишь? Настоящую? Со всеми этими... — она постучала пальцем по виску. ‎ ‎— Больше всего на свете, — ответила Вай, и в этом голосе не было ни капли сомнения. ‎ ‎— А Кейтлин? ‎ ‎— Мне плевать на неё, — отрезала Вай. ‎ ‎В голове Джинкс наконец воцарилась относительная тишина. Искры радости в её глазах смешивались с лихорадочным блеском, но сейчас, в объятиях единственного человека, который её не бросил, она чувствовала, что монстры внутри временно отступили. Надолго ли — она не знала, но этого момента было достаточно. ‎ ‎Джинкс замерла, не в силах отвести взгляд от лица сестры. В тусклом свете убежища Вай казалась ей единственным реальным объектом в мире, состоящем из теней, галлюцинаций и боли. Голоса в голове — Майло и Клаггора — на мгновение затихли, словно тоже затаили дыхание. ‎ ‎Её взгляд зациклился на губах Вай. Они были разбиты, на них еще остался едва уловимый привкус того самого коньяка, но для Джинкс они были самым желанным магнитом. Желание почувствовать их, убедиться, что сестра здесь, что она живая и *принадлежит только ей*, вспыхнуло внутри неконтролируемым пожаром. ‎ ‎Джинкс медленно, почти гипнотически, сократила расстояние. Время словно растянулось, превращаясь в густой сироп. И вот — она вцепилась в губы Вай. Это не был нежный поцелуй; это была отчаянная попытка утопающего схватиться за спасательный круг. ‎ ‎Вай замерла. Шок прошил её тело насквозь. Сестра? Паудер? Мысли в её хмельной голове столкнулись, вызывая короткое замыкание. Но глядя в эти безумные, полные мольбы и страха глаза, Вай вдруг почувствовала, как рушатся последние барьеры. Весь мир — Пилтовер, Совет, Кейтлин, нормы морали — всё это осталось там, наверху. А здесь, внизу, были только они двое. Сломанные, брошенные всеми, кроме друг друга. ‎ ‎Вай закрыла глаза и ответила, подаваясь навстречу. ‎ ‎Когда они на секунду отстранились, Джинкс выглядела так, будто её ударило током. Щёки пылали густым румянцем, контрастируя с её бледной кожей. Она начала судорожно глотать воздух, а слова путались, превращаясь в бессвязный лепет. ‎ ‎— Прости, Вай... я... я это случайно! Просто твои... они... я не смогла... — она запнулась, чувствуя, как мир вокруг снова начинает дрожать. — Я просто хотела... чтобы ты не уходила... ‎ ‎Но Вай не дала ей закончить. Теперь уже она перехватила инициативу, притягивая Джинкс за затылок обратно. Если они решили пасть в эту бездну, то они сделают это вместе. ‎ ‎Джинкс вскрикнула в губы сестры, и этот звук тут же перерос в сдавленный стон. Она вжалась в Вай всем телом, словно пытаясь слиться с ней в одно существо. Её язык, дерзкий и жадный, обводил каждый зуб сестры, касался нёба, исследуя эту новую, запретную территорию. Она стонала глубоко в горло Вай, и в этом звуке была вся её многолетняя агония, всё её одиночество и вся та безумная любовь, которую она не знала, куда деть. ‎ ‎В голове Джинкс наконец-то воцарилась абсолютная тишина. Ни Майло, ни Клаггора. Только вкус Вай и стук двух сердец, бьющихся в одном рваном ритме. ‎