Тайны книги гор и морей

Сбежавший из дома юноша по имени Юшэнь Бупо покинул страну Шан и направился прямиком на юг. Он знал, что царство Таохань — самое южное вассальное владение Шан. Стоит ему пересечь эту великую пустошь, и он по-настоящему вырвется из зоны влияния Шан, станет по-настоящему свободным! Правитель царства Шан был одним из восьми великих Фанбо и самым могущественным человеком в мире после вана Ся. Остатки рода Юшэнь, чье государство пало тридцать лет назад, и рода Юцюн, погибшего четыреста лет назад, влились в народ Шан, став его скрытой силой. И хотя Чаосянь входила в число восьми великих Фанбо наравне с Шан, она всегда беспрекословно следовала за ней; всякий знающий человек понимал, что Чаосянь давно превратилась в «задний двор» Шан. Несмотря на то что правитель Шан по имени Чэн Тан обладал мощью, почти равной властелину Ся, по характеру он был миролюбив, что обеспечило его землям редкое для этого мира спокойствие. Для чужаков Шан была райским уголком. Но Юшэнь Бупо, выросшему здесь, мирная жизнь давно опротивела. Он грезил о внешнем мире, где льется кровь, где сражаются великие мастера, где рождаются легенды о любви и приключениях. Вот где настоящий мужчина может проявить доблесть и следовать за мечтой! После нескольких месяцев подготовки он, обманув деда и учителей, сбежал из дома и добрался до самой южной окраины Таохань. Перед ним раскинулась Великая пустошь, отделяющая южную границу Таохань: триста ли с севера на юг и пятьсот ли с востока на запад. Летом здесь кишат ядовитые твари и рыщут демонические звери, а зимой она превращается в мертвую зону, где не растет ни травинки, и всё укрыто бескрайними снегами. Когда он уже собирался ступить на эту землю, старый владелец приграничной лавки попытался его остановить: — Кроме караванов «Орлинного взор» из Таохань, никто не осмеливается бросать вызов этой пустоши в одиночку. Особенно зимой. Его слова, конечно, не могли остановить честолюбивого и полного энтузиазма Юшэнь Бупо. Однако когда старик добавил: — Хотя бы переведите дух, купите еды и вина! Юшэнь Бупо подумал и согласился. Перед лавкой странствующий поэт нараспев рассказывал историю о герое Великой пустоши. Услышав имя «Юйгун Жуин», Юшэнь Бупо вздрогнул. Это был самый прославленный молодой герой страны Шан в этом году. У Юшэнь Бупо несколько раз была возможность встретиться с ним, но по разным причинам они разминулись. После исчезновения Юйгун Жуина Бупо часто сокрушался об этой упущенной встрече. Не ожидая услышать о нем здесь, он заказал кувшин вина, закуску и подсел поближе к поэту. — Среди миллионов воинов в этом мире, — вещал поэт, — не считая того человека, чье имя ван Ся запретил произносить вслух, есть трое легендарных личностей, достигших вершин боевого пути. На первом месте — призрачный мастер из секты Кровавого Меча. Он сам и его клинок существуют лишь в легендах. Если бы не заброшенный на десятилетия город Шифан, если бы не горы иссохших костей, возможно, никто бы не поверил в существование такого человека и такого меча. — Вровень с ним идут великий рыцарь Цзидань Ломин, славящийся абсолютной защитой, и бог стрел Юцюн Жаоу, чья атака не знает равных. Мало кто из странствующих по свету видел этих великих мастеров, но чем таинственнее они становятся, тем больше множится слухов. Особенно о Юцюн Жаоу: поговаривают даже невероятное. Если у луны не хватает края — говорят, Жаоу взял его, чтобы испытать стрелу; если в небе стало меньше звезд — значит, Жаоу сбил их себе на закуску к вину. — В наш век войн и коней достаточно иметь хоть какое-то отношение к школе Юцюн, чтобы прослыть чудо-стрелком. Юйгун Чжисы был лучшим из лучших, говорили, что его искусству обучал сам Жаоу. Юйгун Жуин — его старший сын. Нравом он подобен огню, душой — ветру. Во всем царстве Таохань никто не смел коснуться тетивы его лука, ибо она была остра, как лезвие; во всей Великой пустоши не было зверя, что не боялся бы его стрелы, ибо она была быстра, как молния. — И вот однажды в пустоши у южной границы Таохань он застрелил монстра. Когда чудовище с грохотом рухнуло, он увидел девичью кожу, нежную, как шелк, и услышал тихий стон. Но знал ли Юйгун Жуин, что дома его ждет беременная жена? Месяц назад молодой муж обещал вернуться через семь дней. Но до сих пор она его не дождалась. Женщина молилась: «Боги неба и земли, храните его. Ребенок скоро родится. Мне не нужны редкие звери и диковины, я хочу лишь, чтобы он вернулся живым и невредимым». — А в это время Юйгун Жуин сжимал в объятиях спасенную от монстра девушку по имени Иньхуань. Это обнаженное тело в его руках было совсем не похожим на тело жены. Он с тревогой поглядывал на север, но когда гибкие руки Иньхуань обвились вокруг его шеи, а горячие губы скользнули по груди к его губам, разум его помутился в лихорадочном жару. Блаженство, которое дарила ему эта спасенная из пасти зверя дева, не шло ни в какое сравнение с тем, что он знал раньше. Ласки среди трав в тумане заставили его почувствовать, что близость в домашней постели была лишь унылым исполнением долга. Когда пламя страсти утихло, Иньхуань спросила героя: — Ты думаешь о ней? Юйгун Жуин кивнул. — Ты хочешь вернуться? — спросила она снова. — Ей скоро рожать, я должен быть рядом. Я и так виноват перед ней, — ответил юноша. — Но я не хочу отпускать тебя! — с болью воскликнула Иньхуань. Поэт продолжал: — Лицо Иньхуань прижалось к его широкой груди, она ласкала его шею и грудь, её тело становилось всё горячее, а дыхание Жуина — прерывистым. Слушая это, молодой Юшэнь Бупо покраснел, подумав: «Так вот какие они, народные байки». — «Не надо...» — пытался сопротивляться Юйгун Жуин, но голос его походил на стон. Он сказал Иньхуань: — Я обязан вернуться. — Тогда возьми меня с собой! — воскликнула она. — Нет! Это невозможно, — отрезал он. — Девушка задрожала: — Почему? Я не собираюсь ничего у неё отнимать. Я просто хочу быть с тобой. Ты можешь спрятать меня. Днем, вечером, когда у тебя будет время, мы... — Она снова застонала, и Жуин едва сдерживался. Но всё же громко выкрикнул: — Нет... нельзя! — «Почему?» — спросила она во второй раз. Юйгун Жуин помедлил и, наконец, произнес слова, которые потрясли бы любого. Поэт замолчал. Юшэнь Бупо не выдержал: — Ну и почему же? Старик-хозяин усмехнулся: — Поэт хочет пить. Бупо тут же всё понял, купил кувшин доброго вина для рассказчика и бросил на поднос монету. Поэт отпил вина и продолжил: — Юйгун Жуин помедлил и сказал: — Я знаю, что ты не человек, а оборотень! У нас в роду у всех «орлиные взоры», мы видим истинную суть демонов... Если я принесу тебя в дом и мой отец увидит тебя, он сразу всё поймет, и тебе не избежать смерти. Однако пылкий юноша в итоге не устоял перед чарами змеи-оборотня и решил забрать её, чтобы тайно спрятать. Но почему демоница так настойчиво пыталась попасть в Таохань? Ответ кроется на самой границе! На рубеже Таохань и Великой пустоши повсюду расположены гнезда Гаруды. Сотни лет народ Таохань бережно охранял их, почитая этих птиц как божеств. Эти священные птицы — естественные враги демонических насекомых и змей. В пустоши полно тварей, и если бы не эта пятисотлиевая «Линия Гаруды», жители Таохань не знали бы покоя ни дня. Подойдя к границе, Юйгун Жуин почувствовал, что девушка под его плащом совсем ослабла. Он успокоил её: — Не бойся, под моим плащом ты в безопасности. Но сам натянул поводья; его ветряной конь замер в нерешительности. Он думал: «Правильно ли я поступаю, ведя её в дом?» В этот миг несколько Гаруд взмыли в небо и спикировали на Жуина. — Прочь! — крикнул он, и глаза его сверкнули, как у разъяренного зверя или божества. Птицы, устрашенные мощью его голоса, сложили крылья и отступили. Жуин пришпорил коня и проскочил границу. Но он не знал, что за его спиной раздался беззвучный для человеческого уха злобный смех. Настал день, когда жене Юйгун Жуина пришло время рожать. Бедная женщина сжимала руку свекрови, на её лице отражались и боль, и счастье: муж наконец-то вернулся и ждал за дверью. Это утешало её. Но в тот миг ей вспомнился его взгляд при встрече. Он был странным. Нежным, но не таким, как прежде. Раньше его взгляд был твердым, а теперь в нем появилась какая-то непривычная мягкость. «Может, это потому, что он скоро станет отцом?» — успокаивала она себя, представляя счастливое будущее. Юйгун Жуин ждал снаружи первого крика младенца. К его радости примешивалось чувство вины. Чем сильнее было его желание к Иньхуань, тем глубже была вина перед женой. Но чем глубже была вина, тем сильнее он погружался в омут страсти к Иньхуань. Тем не менее радость от скорого рождения ребенка перекрывала все чувства. Вся семья ждала новую жизнь. И вдруг — грохот! Небо внезапно почернело. Ни ветра, ни дождя — только черные тучи и яростный гром. Жуин изумился: гром среди ясного неба — редкость для Таохань. Влияние великого Тана и мудрого И Иня было столь велико, что все демоны бежали прочь, и такие знамения были предвестьем беды. Внезапно с неба ударили девять пурпурных молний, обрушившись на юго-восточный угол усадьбы Юйгунов. Жуин побледнел. Там была спрятана Иньхуань. Он понял: это её «Небесное испытание». Он хотел броситься туда, но услышал крик боли из родильных покоев и замер на месте. — Пожар! Пожар! — закричали на юго-востоке. Жуин не выдержал и помчался туда. За спиной, сквозь раскаты грома, доносился отчаянный крик жены. В комнате Иньхуань он увидел лишь пробитую крышу и обугленный пол. Там было пусто. — Чудовище! Монстр! — раздались крики с северо-запада. Поэт сменил тон с напряженного на печальный: В тот год персики в Таохань цвели необычайно красиво. Но сезон цветения подходил к концу. Гром затих. Войдя в родильный покой, Юйгун Жуин увидел кровавую картину. На полу лежала его мать. На кровати — мертвая жена. А в крови на полу... был ли то сын или дочь? Рядом с телом старухи валялся разбитый сосуд — сокровище «Море Таохань». Из него медленно выползала серебристая змея, только что пережившая удар молнии. Сначала она была крошечной, но, покинув сосуд, на глазах выросла в огромного удава длиной в девять чжанов. Юйгун Жуин всё понял: змея-оборотень соблазнила его только для того, чтобы с помощью священного сосуда укрыться от небесной кары! Он заплакал, глядя на змею: «Хорошо... очень хорошо...» — и достал свой лук. Змея сбежала в суматохе к границе, преследуемая полным ненависти взором Жуина. Она знала, что он идет по пятам. Она плохо помнила, что случилось после удара грома — тот звук вернул её в состояние дикого зверя. Очнувшись, она увидела лишь кровь, трупы и летящую в неё стрелу Жуина. Она сразу поняла, что произошло. Дивные звуки донеслись со стороны границы. Услышав их, Иньхуань почувствовала, как её тело немеет. Гнезда Гаруды были совсем рядом. А позади был «Лук Падающей Луны», которого боялась вся пустошь. Птенец Гаруды высунул голову из гнезда и увидел змею. Иньхуань замерла: один шаг вперед, один писк птенца — и взрослые Гаруды разорвут её. Она обернулась, дрожа, приняла облик девушки и с робкой печалью посмотрела на острие стрелы Жуина. В холодном блеске его наконечника была такая невыносимая мука и раскаяние, что Иньхуань ощутила глубокую скорбь. Поэт замолчал и вздохнул: — Эта история учит нас одному: женская нежность — это могила для героев! — И что было дальше? — спросил Юшэнь Бупо. — Дальше ничего. Юный герой Юйгун Жуин и демоница Иньхуань исчезли в тот день, и больше их никто не видел. Юшэнь Бупо долго вздыхал, затем подхватил вещи и собрался в путь в заснеженную пустошь. Старик-хозяин преградил ему путь: — Куда же ты! Разве ты не понял из рассказа, как ужасна эта пустошь? Здешние демоны не только свирепы, но и невероятно хитры. Бупо рассмеялся: — Всё это вы выдумали. Думаете, я не понял? Я вот что спрошу: зачем вы так настойчиво пытаетесь меня удержать? Старик топнул ногой: — Чтобы ты не погиб зря! Послушай меня, переночуй здесь, а через пару дней пойдешь с караваном. Юшэнь Бупо ухмыльнулся: — Если я останусь в твоем «черном притоне», завтра от меня и костей не останется. Какой уж там караван? Старик изменился в лице: — Что за слова, господин? Юшэнь Бупо указал на «Линию Гаруды» вдалеке: — Вы сами сказали: люди живут только за чертой гнезд Гаруды, а снаружи — одни демоны. Мы сейчас за чертой. Откуда здесь взяться человеческой лавке? Лицо старика исказилось, он превратился в скелет и бросился на юношу. — Ха! Наконец-то показал истинное лицо? — глаза Бупо вспыхнули, он приготовился к бою. Но скелет при виде его мощи мгновенно растаял. Дымка развеялась: лавка, поэт и слушатели исчезли. — Тьфу, трусы! Обычные духи-недотыкомки, мастера засад, — Бупо проверил сумку и вино. — Ну, хоть вино с мясом настоящие оказались. Он глянул на Линию Гаруды и прошептал: — Интересно, правда ли это было про Юйгун Жуина. Надеюсь встретить его. — И он зашагал в белую мглу. Юшэнь Бупо не знал, сколько он шел. Везде была лишь бескрайняя снежная равнина. Сбежавший из дома юноша понял, что заблудился, когда в четвертый раз наткнулся на один и тот же заснеженный холмик. Холмик был размером с человека. Припасы кончились, осталась полбутылки крепкого вина. Ноги подкашивались. В небе кружил стервятник — ждал его смерти? Вспомнив, что стервятники едят только мертвых, Бупо рухнул на холмик, притворяясь трупом, чтобы заманить птицу. Мясо у неё жесткое, но кровь даст тепло и силы. Он начал зарываться в снег и вдруг почувствовал, что под снегом не камни и не земля. Он откопал человека. В светло-зеленом шелке лежал юноша, прекрасный как кристалл. В мирном царстве Шан было много красивых людей, но Бупо никогда не видел мужчины столь совершенной красоты. «Может, оборотень?» Но даже если так, он был слишком красив. Бупо потянулся проверить пульс и наткнулся на нечто мягкое — на груди незнакомца спала маленькая серебристая лисица. Бупо прижал палец к артерии на виске. Спустя долгое время он почувствовал слабый удар: живой! Должно быть, лисица согревала его сердце. «Спасать его или нет?» Он сам заблудился, выжить в одиночку — и то задача. Лишний груз убьет их обоих. «Если я потащу его, через день в этой пустоши просто станет на один сугроб больше. Я не дурак». Бупо махнул рукой и ушел. Через четверть часа он снова оказался перед бесчувственным телом. На этот раз он не заблудился, а вернулся сам. «Наставник А Хэн учил меня человечности, я так бойко отвечал ему на уроках... неужели перед лицом смерти я всё брошу?» — Но тут же засомневался: «С другой стороны, моралью сыт не будешь». Он отпил вина и снова зашагал прочь. Когда солнце сдвинулось на ширину пальца, Бупо вернулся в третий раз. Он почесал затылок: «Если я его брошу, какой я мужчина? Если дед узнает — прибьет на месте! Но чья жизнь важнее — моя или этого встречного?» После колебаний он ушел в третий раз. Когда он оказался перед незнакомцем в четвертый раз, он уже не понимал — заблудился он или вернулся специально. В этот раз он ничего не сказал, ни о чем не думал. Просто взвалил человека на спину и пошел. Два дня спустя на краю Великой пустоши Юшэнь Бупо рухнул. Если бы он знал, что пройди он еще пять ли — и увидел бы старые персиковые деревья на границе, возможно, он бы нашел силы. Если бы он не вылил остатки вина в рот незнакомцу, а выпил сам, возможно, он бы уже отдыхал. Но вероятнее всего: брось он его, он бы так и кружил вокруг этого тела до самой смерти. Хотя Юшэнь Бупо больше не бросал его, перед тем как потерять сознание, он пробормотал: — Наставник А Хэн, эта история научила меня одному: я просто сказочный идиот!