Тайны книги гор и морей

Южная часть Великой Пустоши не похожа на северную, где пролегает четкая граница Гаруды, разделяющая людей и зверей. На самом деле нет единого мнения о том, насколько велики эти «несколько сотен ли с юга на север»; просто считается, что эти триста ли являются местом обитания демонов, злых духов, змей, насекомых и всякой нечисти. Чем дальше на юг, тем больше людей и меньше демонов. Поскольку караван Таохань, чаще всех пересекающий Великую Пустошь, признал ту разрозненную полосу в сто ли, где растут персиковые деревья, южной оконечностью Пустоши, остальные постепенно приняли эту точку зрения. Но даже согласно этому представлению, по-настоящему густонаселенные места находятся в пятистах ли от этой персиковой рощи. Однако в самом центре этой крайне безлюдной равнины высится город уродливого процветания — город, скрытый пеленой желаний. Город Ую (Город Беззаботности) на юге граничит с землями варваров; на северо-западе примыкает к царству Гэ, а через Куньу ведет к столице Ся; на востоке же достигает самого моря. Поэтому диковины южных варваров, доспехи и оружие из Куньу, культурные ценности Великой Ся и даже мифические товары из-за моря превратили это место в крупнейший перевалочный пункт. С тех пор как Таохань проложили путь через Великую пустошь, здесь стали скапливаться и товары северо-восточного направления. Каждый раз, когда караван Таохань прибывает в город Ую, это естественным образом создает один из трех самых процветающих сезонов торговли в году. — Внутри города Ую запрещено применение насилия! — таково единственное правило города. Пока ты его не нарушаешь, двери открыты для всех: будь то влиятельный магнат или разбойник с вором. Но кем бы ты ни был, если посмеешь преступить этот закон, тебе придется столкнуться с насилием самого Властелина города. В дикой степи, где воздвигнут город, только насилием можно поддерживать мир. Именно поэтому здесь грабители, убийцы, торговцы и простые работяги могут спать спокойно. Свободные торговые пути и спокойствие на улицах породили рынок с колоссальным оборотом. Толпы мужчин, движимых желаниями, изо всех сил стремятся на этот рынок. А когда такая толпа собирается вместе, ей нужна не только еда и питье, но и плотские утехи. С годами город Ую стал не только богатейшим торговым местом, но и самым порочным «вертепом, пожирающим золото». Здесь есть редкие товары, которые можно купить, искусные забавы, в которые можно поиграть, азартные игры на высокие ставки и женщины для продажной любви. Женщины города Ую тоже делятся на ранги. Говорят, что лучшие из них скрыты во внутреннем городе — в замке Дафэн, но поскольку большинство их не видит, они редко становятся предметом пересудов праздной толпы. Впрочем, женщин внешнего города вполне хватает для утоления страстей и тем для разговоров. В последнее время самым популярным вопросом было: кто должен занять первое место в цветочном списке города Ую — переменчивая Иньхуань (Серебряное кольцо) или колючая Шиянь (Каменный гусь). В отличие от блистательных Шиянь и Иньхуань, Цзиньчжи (Золотое шитье) не была той женщиной, о которой часто вспоминали или говорили. Несмотря на то, что Шиянь жила по соседству, а Иньхуань часто мелькала перед её дверью, Цзиньчжи оставалась малозаметной — возможно, именно потому, что эти две скандально известные особы постоянно находились рядом, затмевая её. Впрочем, она была довольна таким положением дел. Всё равно это ремесло не могло стать пристанищем для женщины на всю жизнь. Но был один мужчина, который всегда помнил о ней. Его звали А-сань. К сожалению, он был не слишком удачлив: за столько лет скитаний по свету так и не нажил никакого имущества. Сколько бы раз он ни бывал в городе Ую, денег ему хватало лишь на одну ночь с ней. Караван Таохань приходил раз в год, и этот мужчина тоже появлялся раз в год. После его пятого визита Цзиньчжи начала замечать в зеркале первые морщинки в уголках глаз. Когда А-сань в девятый раз захрапел рядом с ней, у неё вдруг мелькнула мысль: «Остаток жизни лучше провести с ним». Сначала эта мысль лишь промелькнула, но когда он ушел и на её постель начали взбираться другие мужчины, она пустила корни. Полгода спустя это превратилось в тоску, которую она сама считала смешной. — Таохань входит в город! Для всех жителей города Ую начался очередной праздник. Цзиньчжи внезапно плотно закрыла окна и двери, подняла доски кровати, вытащила тюки с постелью и ворох старой одежды, обнажив черный глиняный кувшин. Запустив в него руку, она осторожно достала потрепанную шкатулку. Еще раз оглядевшись, она открыла её и пересчитала украшения — не слишком дорогие, но и не дешевые. Это было приданое, которое старая проститутка готовила для себя, её мечта о спокойном будущем. Такие люди, как Цзиньчжи, могли жить только во внешнем городе. Популярные девицы вроде Шиянь или Иньхуань имели шанс попасть во внутренний город, в замок Дафэн. Но закончив там дела, о которых обитатели внешнего города могли только догадываться, они всё равно возвращались в свои лачуги во внешнем кольце. Замок Дафэн был местом, куда могли войти только очень статусные персоны, и выглядел он чище внешнего города. Поэтому Цзянли, войдя в город, почти не касался земли внешнего города: он велел А-цаю гнать повозку вслед за «Орлиным глазом» прямо в замок. Но Юшэнь Бупо спрыгнул вниз. Чем более хаотичным и грязным было место, тем больше оно ему нравилось. Это было сродни тому, как сытый деликатесами отпрыск богатой семьи, попав в деревню, хочет отведать простой редьки. — Какие тут женщины… ох… — всю дорогу А-сань без умолку хвастался перед Юшэнь Бупо, пока они не дошли до дома Цзиньчжи. — Странно, почему закрыто? — Он пнул нечто, свернувшееся у двери, похожее на кусок грязи, и спросил. — Девица Цзиньчжи ушла? Или переехала? — Заросшее бородой существо покачало головой и забилось в еще более темный угол. Скрипнули деревянные двери, и Юшэнь Бупо увидел женщину с густо напудренным лицом, которая вышла с деланным кокетством. Она хлопнула рукавом по масляной физиономии А-саня и пропела: — Ах ты, греховодник, только явился! Цзянли тем временем разглядывал устройство замка Дафэн. В отличие от деревянных и глиняных построек внешнего города, это был редкий каменный город. Судя по многолетнему мху в тенистых местах, замку было несколько десятков лет, но до столетия он вряд ли дотягивал. «Похоже, эта крепость была построена не до последней Катастрофы, интересно, выстоит ли она в этот раз». За эти дни он изучил календарь Ся и уже знал, сколько времени проспал. Согласно расчетам наставника, через три дня наступит сотый день с момента его погружения в сон — день, когда с неба обрушится огонь на тысячи ли. Во всем городе Ую он, возможно, был единственным, кто знал о приближающемся конце этого места. Юшэнь Бупо сидел в комнате Цзиньчжи, наблюдая за приторными нежностями А-саня, и чувствовал себя как на иголках. «Если Цзянли увидит это место и узнает, что я здесь был, он наверняка снова заставит меня мыться семь раз». При этой мысли он тут же вскочил, бросил какую-то невнятную фразу и вылетел за дверь. Стоило ему переступить порог, как он почувствовал холод. Повинуясь интуиции, он обернулся и встретился взглядом с глазами, полными обиды и раскаяния. Эти глаза принадлежали тому самому «комку грязи», который недавно пнул А-сань. «Так это человек», — подумал Юшэнь. — «Но почему он так на меня смотрит? Нет, он смотрит не на меня». Он проследил за направлением взгляда и увидел перед собой женщину, источающую истинное очарование. ********* — Какой крепкий паренек! — Брат Юйгун, столько лет не виделись, как поживаете? Цзянли рассматривал мужчину перед собой — человека, на котором держался весь город Ую, Властелина города и хозяина замка Дафэн по имени Бо Ютянь. Несмотря на улыбку, его величие ничуть не уменьшилось. — Как может поживать человек, потерявший жену и сына? — услышав слова Юйгун Чжисы, Бо Ютянь поспешно ответил. — Племянник Жую — врожденный талант, он мстит за демонов, с ним всё будет в порядке. Идемте, в этом году прибыло немало именитых особ, пройдемте в зал, я представлю вас. ********** — Меня зовут Иньхуань, а тебя? — Юшэнь Бупо уже наполовину растаял, глядя, как она прикусывает язык и смотрит на него влажными глазами. А когда она нежно обняла его за шею правой рукой, он и вовсе потерял голову — выросший в строгих правилах, он никогда не видел такой грации и напора. Запинаясь, он выдавил: — Ю… Юшэнь Бупо. — Внезапно холод в спине стал еще сильнее. Обернувшись, он увидел, что глаза человека в углу мечут молнии. «Точно мужчина», — подумал Юшэнь. — Не обращай внимания, — Иньхуань прильнула к Юшэнь Бупо. — Пойдем в мою комнату, я покажу тебе, в чем прелесть женщины… ******* Юйгун Хунин в четвертый раз переступил порог зала Учжэн в замке Дафэн и тут же изменился в лице: разбойник Чжа Ло из банды Фиолетового паука восседал на почетном месте. Юйгун Хунин вскрикнул и хотел броситься на него, но был остановлен двумя слугами. — Хунин, что за отсутствие манер! — Юйгун Чжисы холодно усмехнулся. — Это замок Дафэн, здесь мы следуем местным обычаям. Старые счеты сведем, когда выйдем из города. — Цзянли украдкой наблюдал за Юйгун Чжисы: после двух холодных смешков тот вернул себе абсолютно невозмутимый вид. Бо Ютянь блеснул глазами, но промолчал. Пока гости не устраивают беспорядков, их вражда его не касалась. — Идемте, я представлю всех — полагаю, вы уже догадались — это знаменитый на всю Поднебесную Тайхоу торговой гильдии Таохань, один из величайших лучников современности — Юйгун Чжисы! При этих словах из двадцати четырех человек, сидевших в зале, двадцать три встали. ****** В комнате Иньхуань повсюду были расставлены вещи, возбуждающие мужскую натуру. — У господина необыродная выправка, должно быть, вы из благородного рода. — Я-то? Я просто беглый преступник. — Преступник? — взгляд Иньхуань мгновенно похолодел. — Младший брат шутит. Те, кто сходит с гостевой повозки Таохань, даже если они преступники, наверняка люди статусные и владеют редкими сокровищами. — Ха-ха, какие там сокровища, у меня в кармане ни единой монеты. Но старший Юйгун ценит меня за мои человеческие качества. — Качества? И Юшэнь Бупо начал рассказывать, как он спас незнакомца в снежной равнине и не бросил его на пути. Не успел он договорить, как Иньхуань начала зевать. — Прости, давай поговорим в другой раз, твоя история очень милая, правда. — Она словно перестала утруждать себя даже продажной улыбкой, и её тон сразу стал ледяным. Оказавшись выставленным за дверь, он услышал, как она с грохотом закрылась. Юшэнь Бупо ошарашенно стоял снаружи, осознав, что ни «крепость тела», ни «геройство» на самом деле не добавляют ему привлекательности в глазах таких женщин. ***** Бо Ютянь представлял Юйгун Чжисы каждого из двадцати четырех присутствующих. Дойдя до Чжа Ло, он произнес: — А это глава Фиолетового паука на горе Саньбао — Чжа Ло. — Юйгун Хунин хмыкнул, а Юйгун Чжисы вежливо поприветствовал Чжа Ло сложенными руками. Присутствующие двадцать четыре человека принадлежали к сословиям торговцев, чиновников, странствующих героев или разбойников. После знакомства Бо Ютянь перевел взгляд на Цзянли: — У этого юноши благородный облик, он восходящая звезда вашего каравана? Юйгун Чжисы рассмеялся: — Если бы мой караван мог заполучить такого человека, нам не о чем было бы беспокоиться в пути. Это дорогой гость, встреченный мною на дороге; хоть мы знакомы недолго, я очень его ценю. Господин Цзянли, это знаменитый Властелин города Ую — Бо Ютянь. Бо Ютянь сначала решил, что Цзянли — племянник или ученик Юйгун Чжисы, но услышав столь высокую оценку, сложил руки в приветствии как равному. Окружающие, видя такую учтивость Бо Ютяня, были поражены. Они ожидали, что Цзянли проявит смирение, но тот лишь небрежно сложил руки в ответ, не сказав ни слова благодарности. Все подумали: «Какой невоспитанный малый. Как только Юйгун Чжисы мог привести такого человека». **** Юшэнь Бупо подошел к воротам замка Дафэн, но его не пустили. У него не было даже возможности передать весточку внутрь. Он обошел восточную часть города, но не встретил ни одного знакомого. В животе заурчало, и он начал немного жалеть о своем уходе. Но взглянув на звезды, он сам себя успокоил: «Раньше у меня даже не было свободы поголодать, а теперь — как хорошо, я сам по себе». Он смотрел на звезды, проступающие в сумерках, и радостно мечтал о будущем: «Прилеплюсь-ка я к Цзянли и пойду с ним искать его наставника. Этот парень такой заносчивый, а наставника описывает таким таинственным, что найти его наверняка будет непросто — и чем сложнее, тем лучше, путь будет интересным». В это время четверо старейшин торговой гильдии Таохань уже организовывали первый ночной рынок в западной части города. Они были главными героями этого торгового сезона, и толпы людей естественно стекались туда. Поскольку Цзиньчжи жила в восточной части, и А-сань ушел туда же, Юшэнь сначала инстинктивно пошел на восток. Но видя, что там становится всё безлюднее, он повернул на запад. Он шел не спеша, рассматривая всё вокруг. Для него всё здесь было в новинку. Царство Шан было процветающим, но раньше у него почти не было возможности видеть то, что он хотел. После побега, скрываясь за обманками и иллюзиями, у него и вовсе не было времени взглянуть на родную страну. Становилось всё темнее, но огней становилось всё больше. Тишина сменялась шумом, а затем и вовсе начался гам. Глотатели огня, дрессировщики, ходулисты, соблазнительные танцы… Насмотревшись на всякие диковины, он дошел до самого центра — пяти огромных проветриваемых шатров. Три южных шатра возглавляли старейшины Цан и Хао (продажа); два северных — старейшины Минь и Шан (закупка). Вокруг пяти главных шатров располагались десятки маленьких палаток и ряды глиняных хижин — здесь вели торговлю местные лавочники и заезжие купцы. В свете качающихся фонарей мелькали улыбающиеся лица зазывал-девиц, но после кокетства Иньхуань эти «придорожные сорняки» не радовали глаз, к тому же в кармане не было ни гроша. Внутри замка Дафэн была иная картина: столы ломились от яств, медленно входили два ряда певиц. Из-за вееров и рукавов в полумраке фонарей начало проступать прелестное личико. Холодные щеки внезапно озарились улыбкой, и добрая половина из двух десятков мужчин за столом начала жадно сглатывать слюну. Бо Ютянь рассмеялся: «Янь-эр становится всё краше», а затем прошептал Юйгун Чжисы: «Брат Юйгун, может сегодня вечером…» Юйгун Чжисы медленно покачал головой. Раньше он не избегал подобных мимолетных увлечений, но после смерти жены стал вести себя сдержанно. Цзянли искоса заметил, что Юйгун Хунин, сидевший рядом, тоже пребывает в оцепенении. Мужчины каравана Таохань в седле были воинами, а сойдя с повозки — торговцами: они крепко держали мечи и умело обращались со счетами. В городе Ую у каждого был день отдыха. У А-саня был первый день, поэтому он поспешил за удовольствиями, а коротышка Лун был по горло занят делами. Юшэнь видел, как этот герой, не боявшийся Жунху, при торге вел себя как типичный базарный делец. Впрочем, Юшэнь вырос в царстве Шан — колыбели всех торговцев Поднебесной, так что это его не удивляло. Он подошел и потянул Луна за собой, прося совета. — Войти в замок Дафэн? Это надо спрашивать старейшин. — Взглянув на старейшину Цана, он увидел, что тот, держа в руках коралл, яростно спорит с толстяком, увешанным жемчугом. Внезапно началось смятение: спотыкаясь, вбежал длиннобородый старик, которого преградил путь Мо Ло, отвечавший за порядок. — Умоляю, дайте спрятаться… — Ха-ха-ха, старый хрыч, тебе не сбежать! — из толпы вышел человек. Юшэнь увидел перед собой настоящего заклинателя: величественная осанка, неземной облик, безупречно чистые одежды, аккуратная бородка и ясный взор — вылитый небожитель. Первой мыслью Юшэня было: «Неужели наставник Цзянли?». Но он тут же отбросил эту мысль: Цзянли казался более отрешенным от мира. Старейшина Цан оставил дела, подошел и поклонился: — Почтенный Цзинсинь, сколько лет, сколько зим! Заклинатель ответил поклоном: — Хорошо, хорошо. Старейшина в добром здравии. Бородатый старик хотел улизнуть, но Мо Ци придавил его так, что тот не мог пошевелиться. Вдруг старик начал неистово ругаться: — Ах ты, проклятый ворюга, выродок собачий! Старый хрыч, какая у меня с тобой вражда? Ты зачем меня тащишь в этот город мертвецов! Я же говорил — дойдем до царства Гэ, там и поговорим, почему ты приперся именно сюда! Это ад в огне, бойня под молниями! Почему ты мне не веришь?! Через три дня здесь наступит Катастрофа! Почему ты не веришь! Неужели я, старый хрыч, прожил сто двадцать три года, чтобы сдохнуть здесь! Ты, проклятый… Юшэнь видел, что его борода совсем седая, лицо всё в морщинах, но рыдал он как ребенок, а ругался как последний лавочник, и чем дальше, тем грязнее. Но заклинатель Цзинсинь проявлял удивительную выдержку: он стоял с кротким видом, не выказывая гнева. Когда старик выдохся, он произнес: — Пойдешь сам или мне тебя связать и бросить в темницу города Ую на пару дней, пока не поумнеешь? Старик подпрыгнул от ужаса: — Нет-нет! Мне нельзя оставаться во внешнем городе. В царство Гэ уже не успеть! В замок Дафэн, веди меня в замок Дафэн! На сотни ли вокруг это единственное сносное место. Но когда придут демоны, ты должен меня защитить! Я, старый хрыч, еще пожить хочу. Юшэнь Бупо подразнил его: — Тебя и правда зовут Старый Хрыч (Лаобуси)? Старик подхватил: — Я, старик, настолько стар, что имя забыл, но никак не сдохну, вот люди и прозвали так, а мне и подходит. — Он поднял голову, разглядел лицо Юшэня и плюнул. — Что я, старик, буду с тобой, сопляком, говорить. Невежливый ты, «тыкаешь» мне. Твой дед мне в деды бы не подошел, сам бы меня дедом звал. Юшэнь, который до этого улыбался, при упоминании деда помрачнел. Он шагнул вперед, схватил старика за волосы и поднял в воздух, прикрикнув: — Что ты мелешь! Цзинсинь тоже крикнул: — Это мой человек, не смей распускать руки, а то еще пришибешь ненароком. Он потянулся за стариком, но Юшэнь заблокировал его руку. Когда их предплечья столкнулись, Цзинсинь почувствовал легкое онемение и невольно удивился. Юшэнь, не обращая внимания на остальных, рявкнул старику: — Повтори, что ты только что сказал! Старый Хрыч, видя, что парень одной рукой сдерживает Цзинсиня, мигом сообразил и затараторил: — Ты мой дедушка! А твой дед — мой пра-пра-прадедушка! Юшэнь расхохотался, отпустил его и сказал: — Кому нужен такой древний праправнук! Старик, коснувшись земли, тут же юркнул за спину Юшэня и, указывая на Цзинсиня, закричал: — Я не его человек! Защити меня, и тебе будет награда. По крайней мере, жизнь свою спасешь. Юшэнь Бупо рассмеялся: — Ты себя спасти не можешь, а еще меня собрался спасать? Старик ответил: — У меня, старика, мудрость есть, а силы нет. У тебя, парень… э-э… нет, юный герой, сила есть, а опыта маловато. Если объединимся — точно переживем беду! Тем временем лицо Цзинсиня становилось всё мрачнее. Он оборвал их: — Юнец! Не лезь не в свое дело. Не думай, что раз силы в избытке, то можно нарываться! Небо над небом, человек над человеком — неужели учителя тебе этого не говорили? Но как раз Юшэнь Бупо, вырвавшись из-под влияния царства Шан, больше всего на свете хотел «нарываться». Он небрежно ответил: — Мой учитель А-хэн говорил, что даже если станешь небожителем за пределами небес — ничего особенного. Мой дед говорил, что труднее всего быть тем самым «человеком над человеком». На небо я не хочу, и над людьми стоять не желаю. Если другие хотят — это их дело. А что старик твой — какие доказательства? Старый Хрыч поддакнул: — Верно, верно! Я не твой! Теперь я принадлежу этому молодому господину. Э-э… господин, как ваше великое имя? Чтобы я знал, кого потом прославлять. — Ха-ха! Я имен не меняю, фамилию не прячу. Славный муж из рода Юшэнь — Юшэнь Бупо! Услышав фамилию Юшэнь, Цзинсинь сначала вздрогнул, а затем холодно усмехнулся: — Эту фамилию уже несколько десятилетий никто не смеет называть. Твои учителя, должно быть, сейчас в замке Дафэн? Позови-ка их, пусть познают мои методы. Юшэнь Бупо рассмеялся: — Не пытайся меня выведывать. Моих учителей и родных в этом городе нет, а чтобы справиться с тобой, мне и одному хватит. — Выйдя из царства Таохань, он всё время хотел испытать себя. Битва в пустоши была жаркой, но там не было мастеров. Видя человека, перед которым заискивал старейшина Цан, он понял, что тот не прост. Раз есть повод подраться — зачем отступать! Цзинсинь, поняв, что парень один, снова усмехнулся: — Есть твои учителя или нет — неважно. Раз посмел назваться этой фамилией, будь ты настоящий или фальшивый — ты труп! — В его глазах вспыхнул яростный свет, и окружающие почувствовали, как на них давит невидимая стена воздуха. Поняв, что дело плохо, толпа начала разбегаться. Старейшина Цан почувствовал неладное и вышел вперед, чтобы помешать. Цзинсинь в ярости крикнул: — Старик Цан, какое отношение Таохань имеет к этому щенку! Старейшина Цан, придавленный его мощью, запнулся, но поспешил сказать: — Это юноша, которого наш Тайхоу спас в пустоши. Прошу вас, почтенный, ради Тайхоу, не позволяйте нарушить правила города Ую. Этими словами он взывал к именам Юйгун Чжисы и Бо Ютяня, надеясь, что Цзинсинь поостережется. И действительно, Цзинсинь ответил: — Не я затеял ссору. Если Бо Ютянь спросит — мне будет что сказать! Старейшина Цан понял, что если Юшэнь извинится и даст Цзинсиню возможность сохранить лицо, дело еще можно уладить. Но Юшэнь, подражая тону Цзинсиня, ляпнул: — Точно! Это наше личное дело, чего вы, старик, лезете? От этих слов старейшина Цан едва не взвыл: если не вмешиваться — Юшэнь Бупо пришел с караваном, это может бросить тень на них; а если вмешиваться — парень оказался непрошибаемым чурбаном! Юшэнь спас караван от засады, и хоть у старейшины оставались подозрения насчет Моря Таохань, он всё же симпатизировал ему. В другом месте и с другим противником он бы дал парню получить урок. Но против Цзинсиня… тот мог убить юношу одним ударом, к тому же драка в городе Ую разгневала бы Бо Ютяня. Старейшина Цан подал знак глазом, и старейшина Минь уже тайно отправил человека в замок Дафэн с донесением. «Что бы ни случилось, я должен тянуть время». Однако управляющие города Ую оказались быстрее людей каравана. Песни и пляски не прекращались. Юйгун Хунин уже спрятал свой страстный взгляд, но всё же время от времени украдкой поглядывал на девиц. Юйгун Чжисы, хоть и обладал острым взором, был занят беседой с Бо Ютянем и раздумьями о Чжа Ло, поэтому не обращал внимания на поведение сына. Цзянли наблюдал за всем с холодным безразличием. Внезапно вбежал горбун и что-то зашептал Бо Ютяню на ухо. Тот сначала холодно усмехнулся, а затем нахмурился и прямо спросил: — Брат Юйгун, нет ли в вашей гильдии юноши по имени Юшэнь Бупо? Юйгун Чжисы ответил: — Это мой другой дорогой гость. Он смел, но молод и неразумен. Если он чем-то обидел Властелина города, прошу проявить снисхождение. Бо Ютянь хмыкнул: — Похоже, слава замка Дафэн совсем померкла. Обидел бы он меня — полбеды, но осмелиться выступить против Цзинсиня — это действительно отвага. Не зря он ваш гость! — Взмах руки — и музыка стихла. — Управляющий Ха, передай мои слова: пригласи этих двух дорогих гостей в замок выпить вина. Вскоре голос управляющего Ха раздался за дверью зала: — Прибыл почтенный Цзинсинь с горы Малое Чжаояо, прибыл господин Юшэнь Бупо! Бо Ютянь встал, чтобы поприветствовать Цзинсиня: — Почтенный почтил наш город своим присутствием, мы не успели встретить вас как подобает, неудивительно, что вы разгневались на западном рынке. Цзинсинь, поняв намек, ответил: — Я проявил несдержанность, споря с невежественным юнцом в городе Ую, это моя вина. — Ха-ха-ха! Только что кричал «пусть Бо Ютянь попробует спросить, мне есть что сказать!», а теперь чего так лебезишь? — вслед за голосом в зал размашистым шагом вошел юноша, а за ним, словно тень, семенил длиннобородый старик. Стоило ему договорить, Бо Ютянь еще не успел рассердиться, как Юйгун Чжисы перебил его: — Вижу, одежда на тебе цела, значит, драка не состоялась? Юшэнь Бупо ответил: — Почти началась. Юйгун Чжисы сказал: — Хорошо-хорошо, главное, что правила города Ую не нарушены! Город Ую — место для доводов разума, а не для кулаков. Раз во всем разобрались… здесь собрались именитые люди, справедливость восторжествует. Бо Ютянь, чувствуя, что Юйгун Чжисы защищает парня, произнес: — Что ж, тогда выслушаем обе стороны. Почтенный, прошу, садитесь на почетное место. Цзянли немного подвинулся к Юйгун Чжисы, освобождая место, и сказал Юшэню: — Садись здесь. Юшэнь Бупо подхватил стул и уселся прямо между Цзянли и Юйгун Хунином. Хунин, видя такую наглость, снова разозлился и почувствовал отвращение. Он подумал: «Раз ты задел Цзинсиня, добром это для тебя не кончится». Юшэнь, бродивший по внешнему городу полдня, был голоден как волк. Стоило ему сесть и увидеть стол, заставленный едой, он не стал церемониться: крикнув «Прошу!», он отбросил палочки и начал есть прямо руками. Все присутствующие, слышавшие, что он осмелился противостоять самому Цзинсиню, ожидали увидеть благородного юного героя, но увидев полное отсутствие манер и поведение деревенского оборванца, лишь презрительно переглянулись. Бо Ютянь смотрел на него полуприкрытыми глазами; Чжа Ло сидел с бесстрастным лицом, что-то просчитывая; Цзинсинь сидел с благостным видом, будто всё это его не касается; Юйгун Чжисы уже ничему не удивлялся. И только Цзянли невольно проявил тень одобрения. Старый Хрыч, умудренный годами, уже видел, что великие мастера в зале сдерживают друг друга, но буря могла разразиться в любой момент.