Тайны книги гор и морей

16-е число первого месяца. Крепость Дафэн. Караван Таохань вошел в город вечером 14-го числа. Два дня непрерывных ночных рынков погрузили Ую в пучину бесконечного ликования. Но после третьей стражи веселье сменилось тяжелым хмельным сном. Шел третий день с прибытия Юйгуна Чжисы. Спокойствие наконец подошло к концу. Начиная с четвертой стражи, отовсюду посыпались доклады о странных явлениях: возле сточных канав на севере внезапно появились тучи черных муравьев толщиной с палец; на западе города у десятков кур и уток были вырваны внутренности — почерк, подозрительно похожий на повадки шестипалых волчьих обезьян; в углах начали бесноваться крысы — старые ночные сторожа шептались, что те слышат завывания кошек с человеческими лицами. На крышах крепости Дафэн перед самым рассветом опустились тысячи одноногих воронов, которых невозможно было прогнать никакими силами... Все это были мелкие демонические твари, докучающие людям, обладающие неприятными повадками, но лишенные великой силы. Обычно они не смели приближаться к людским поселениям, а уж тем более — стаями врываться в густонаселенный город. — Бедствие? Мятеж демонов? Или заговор? — Докладываю: караван Таохань выстроил повозки в защитный круг. Действуют осторожно, никого не тревожат. Ранее Юйгун Чжисы просил впустить караван внутрь крепости, но получил отказ. «Хозяин города, возможно, стоит подготовить простых людей». — «Дела Ую не должны заботить главу каравана. Я не позволю сеять панику из-за пустых домыслов», — ответил тогда Бо Ютянь, не поверив словам юноши. Но теперь он колебался. У Юйгуна Чжисы не было причин желать ему зла. «Что же это за заговор... если даже Юйгун в нем замешан?» — Докладываю: в лагере "Фиолетового Паука" на востоке замечена активность. С 14-го числа Чжа Ло больше не переступал порог крепости, и Бо Ютянь инстинктивно чувствовал от него угрозу. Будь то небесная кара или людской заговор, он понял: пора готовиться. Наконец Бо Ютянь отдал тайный приказ. Пока мирные жители спали, почти никто не заметил, как в три четверти четвертой стражи все боеспособные силы стражи города начали тихо отступать внутрь крепости Дафэн. За прикрытыми воротами между невинными горожанами и нахлынувшими монстрами больше не осталось никакой преграды. Бросить народ, минимизировать риски, сохранить армию — таков был выбор Бо Ютяня. Цзиньчжи проснулась рано. Ночь была неспокойной. Вчера А-Сань радостно прибежал сказать, что может остаться еще на одну ночь, но едва они поужинали, как Моло принудительно забрал его, сославшись на срочные дела в гильдии. Что за дела — никто из них толком не знал. Если не выспаться, весь следующий день все будет валиться из рук. Цзиньчжи отрешенно лежала на кровати, чувствуя голод. Человеку в состоянии упадка трудно взять себя в руки. Она знала, что больше не уснет, но лень сковывала ее. Когда солнце окрасило небо в мутно-желтый цвет, ее внезапно пробудил гул и шум, охвативший весь город. Этим утром многие заметили неладное. Насекомых, змей и зверей стало неестественно много. Когда же люди бросились искать стражу, то обнаружили, что солдат в городе нет. До полудня паника распространялась подспудно — незваными гостями были лишь мелкие твари, с которыми жители могли справиться и палками. Но когда стало известно, что гости с востока (Чжа Ло) и запада (караван Таохань) привели свои отряды в боевую готовность, а крепость Дафэн ощетинилась мечами, наиболее проницательные жители закричали: — О небо! Случилось страшное! Правитель нас бросил! Поначалу на это мало кто обратил внимание. Но когда в город ворвались восемьдесят восемь Трехглазых Волков, волны ужаса начали накрывать квартал за кварталом. Волки бежали в город, спасаясь: как и другие твари, они инстинктивно чувствовали, что это единственное безопасное место. Но люди не могли терпеть вторжения на свою территорию. Сильные мужчины схватились за мечи, копья и дубины. В начавшейся схватке погибли десятки женщин и детей — больше половины были просто раздавлены обезумевшей толпой. — К крепости Дафэн! — крикнул кто-то. И в городе начался хаос. Цзиньчжи металась в толпе. Сначала она хотела бежать к каравану, к А-Саню, но поток людей вынес ее в сторону крепости. По пути она перешагнула через десяток трупов; грязь, кровь и звериная шерсть облепили ее туфли. Под крики и стоны ее прижало к воротам. Поначалу демоны проникали через стены и щели, но когда гигантский Золотой Зверь — один из опаснейших монстров Пустоши — протаранил ворота, поток тварей превратился в лавину. Городские стены стали лишь декорацией. Старейшина Цан командовал отрядом каравана, отстреливающим демонов, и ворчал: — Бо Ютянь совершил роковую ошибку! Как он мог оставить внешний город! — Если бы он не отступил, внешний город можно было бы удержать, — добавил Вэй Хао. — Потому что больше демонов он боится меня, — холодно усмехнулся Чжа Ло. — Теперь, даже если мы ударим ему в спину, для него это лишь "внешняя рана". — Верно. Если бы он остался защищать внешний город, мы стали бы ножом в его животе. — Он отгородился крепостью от всех. Значит, главный враг для него — я. А то, что он не впустил Таохань, говорит о том, что он подозревает даже Юйгуна Чжисы. — Чжа Ло смотрел на бегущих людей и вспоминал былое. — Старый Бо Лао стал правителем благодаря любви народа и верности шести военачальников. Если бы он увидел, как его сын предает этих маленьких людей... интересно, какое бы у него было лицо? — Господин! — громко прервал его Вэй Хао. — Бо Лао был предателем! Он получил власть не любовью народа, а хитростью и обманом! Он украл армию, обманув глупцов, поэтому... — Ладно, ладно. Через пару дней это не будет иметь значения. Если мы победим, сможешь рассказывать людям любую сказку. Но про себя Чжа Ло добавил: «А если проиграем, слова уже не помогут». Юшэнь Бупо и Цзянли впервые видели подобный кошмар. Они слышали о таких вещах от учителей, но никогда не видели воочию. Десятки тысяч людей, гонимые демонами, прижались к запертым воротам крепости Дафэн. Вдали когти чудовищ рвали на части тех, кто не успел убежать — слабых и стариков. Вблизи же упавших затаптывали в кровавое месиво. — Откройте! Откройте двери! — Господин правитель, умоляю, впустите моего ребенка! — Брат, сбрось веревку! Я дам тебе денег... у меня много денег! — Управляющий Ха, это же я, племянник соседа твоей четвертой тетки! Впусти! — Если не откроете, мы пойдем на штурм! Цзиньчжи потеряла счет телам, по которым ступали ее ноги. Она уже не понимала, демоны это или люди — плоть под ногами была еще теплой, будто живой. Ей везло, она не падала. Но надолго ли? Вой чудовищ сзади становился всё ближе, а впереди было некуда шагнуть. Неужели она умрет сразу после того, как погибнут все, кто стоит за ее спиной? Внезапный ужас охватил ее, и из горла вырвался хриплый крик: — Я не хочу умирать! Не хочу! — А-а-а! Я тоже не хочу! — Мама!.. — Вперед! Всё равно помирать, идем на прорыв! В сумерках 16-го числа жители Ую, зажатые между демонами и стенами, начали штурм собственной крепости. — Огонь! — приказал Ха. — Стой! — крикнул Цзянли, но ливень стрел уже обрушился на толпу. Перед стенами Дафэн взметнулись брызги крови, и небо содрогнулось от рыданий. — Стой, я сказал! — повторил Цзянли. Десятник Ха (тот, что управляющий Ха) холодно усмехнулся и, не обращая внимания, поднял руку для второго залпа. Но вдруг он поймал на себе взгляд Бупо — тяжелый, как у хищника. В сердце десятника закрался холод, и он замешкался. Он не уважал Цзянли, но Бупо побаивался — он видел его силу в стычке с Цзинсинем. — Эти черви посмели штурмовать крепость. Это бунт, они сами ищут смерти. Вы — почетные гости, не вмешивайтесь в дела крепости. Цзян Ли в ярости воскликнул: — Убивать безоружных? В вас осталось хоть что-то человеческое? — Вы сами видите: они штурмуют стены! — Впустите их, будем обороняться вместе! — Впустить? А если за ними прорвутся демоны? Кто ответит головой? Я не возьму на себя такую ответственность! — Я найду решение. Не успел Цзянли договорить, как Ха расхохотался, и в его смехе сквозило презрение. Из-за спины Цзянли раздался голос Бупо: — Зачем ты тратишь слова на него? Дай я. Десятник Ха увидел, как Бупо разминает кулаки, и побледнел. — Не трогай его, — удержал его Цзянли, — будет только хуже. Я поговорю с Бо Ютянем. Десятник Ха, до моего возвращения — не стрелять. — Моя обязанность — защищать ворота. Это приказ хозяина. Но за время, пока горит половина ароматической палочки, эти черви вряд ли проломят камень крепости. Цзянли кивнул и бросился прочь. Бупо внезапно спросил вслед: — Ты же говорил, что тебе плевать на судьбу этого города? Цзянли замер на мгновение: — Я не знал, что люди умирают вот так. Не знал, что это настолько... ужасно. — Ты разве не видел смерти раньше? — ...Я только слышал о ней. Возможно, учитель говорил о жизни и смерти слишком легко. Ладно, разговоры потом. Следи здесь, я за Бо Ютянем. — Не нужно, — сказал Бупо. — Почему? — Он уже здесь. Цзянли обернулся и увидел Бо Ютяня, Цзинсиня и Юйгуна Чжисы. — Открыть ворота? — Бо Ютянь холодно усмехнулся. — Либо ты впустишь их, либо я прыгну вниз. — Прыгнешь? — Ты пригласил меня как гостя. Драться с тобой здесь — значит предать твое гостеприимство. — И поэтому ты прыгнешь вниз, чтобы примкнуть к черни и драться против меня оттуда? — продолжал издеваться правитель. Цзянли замолчал. — Ха-ха! Брат Юйгун, ты слышишь? Этот мальчишка хочет пойти против меня. Как думаешь, на кого поставить? Юйгун Чжисы ответил ровным голосом: — Я не хочу, чтобы вы ссорились. Но защита жителей города — прямой долг правителя. Зрачки Бо Ютяня сузились: — И ты того же мнения? — Вы должны были понять это еще вчера. — Но я не знаю, — ледяным тоном произнес Бо Ютянь, — кто ворвется в ворота вместе с жителями. Цзянли внезапно произнес: — Я могу разделить людей и демонов. При этих словах окружающие посмотрели на него как на безумного хвастуна. — Ты говоришь, что сможешь разделить десятки тысяч демонов и толпу народа? — Да. Бо Ютянь рассмеялся, но заметил, что Юйгун Чжисы — великий мастер, известный на всю Поднебесную — не выказывает и тени насмешки. — Если я сделаю это, ты откроешь ворота? Бо Ютянь посмотрел на восток, колеблясь. Юйгун Чжисы добавил: — Если разбойники поднимут мятеж, весь караван Таохань встанет на сторону правителя. Это было прямое обещание помочь против Чжа Ло. Бо Ютянь долго молчал. — Хорошо. Если этот юноша действительно сделает то, что обещал. Когда Бо Ютянь показался на стене, толпа начала успокаиваться — он дал им надежду. Даже Чжа Ло, стоявший внизу, вынужден был признать, что в Бо Ютяне есть величие, способное подавлять толпу. Вэй Хао подговаривал Чжа Ло использовать панику и пустить людей впереди своих отрядов, но тот медлил: караван Таохань на западе всё еще не занял четкую позицию, а их силой нельзя было пренебрегать. — У Таохань всего пара сотен человек. У нас в два раза больше, к тому же наши люди уже в крепости. — Пока не придет время, скрытые в крепости братья не должны обнаруживать себя. И не забывай — на границе Пустоши мы им уже один раз проиграли. Перед крепостью уже выросли горы трупов. Для этих людей страх смерти впереди был сильнее, чем сзади. И хотя демоны считались врагами человечества, больше всего людей всегда убивали сами люди. — Правитель, открой! — молила толпа. Внезапно все стихли. Раздалось едва уловимое пение, а затем в воздухе разлился резкий аромат. В одно мгновение десятки тысяч людей замерли и... заплакали. Самые сильные из горожан были у стен, самые храбрые — на линии фронта с демонами. И вдруг воины впереди увидели невероятное: демоны тоже начали плакать. Под воздействием странного запаха тысячи людей и тысячи тварей рыдали в унисон. Бесчисленные слезы сливались в ручейки, ручейки — в потоки, которые текли к внешним стенам. Зрелище было пугающим. Некоторые демоны почуяли неладное и начали отступать, но большинство всё еще рвалось к Дафэн. У них не было выбора: за городом их ждала верная смерть. Юшэнь Бупо смотрел, как слезы катятся по стене крепости, и чувствовал, как с каждой каплей его истинная сила убывает. Будто слезы уносили не воду, а саму энергию. Все в крепости и вне ее, кто вдыхал аромат, слабели и плакали. Юйгун Чжисы понял: Цзянли использовал тайную технику перемещения, чтобы «одолжить» силу у всех присутствующих. Не плакали лишь двое — Бо Ютянь и Цзинсинь. Они удерживали дух внутри себя, и магия Цзянли не смогла забрать у них ни капли. Юйгун Чжисы тоже плакал, но не от слабости, а потому что сознательно помогал юноше. Цзянли стоял ближе всех к Бупо. С него исходил этот аромат, и с его ладоней разлеталась пыльца. Ветер послушно подхватил ее, превратив в розовое облако, которое поплыло к внешним стенам — туда, где стояли демоны. Там слезы впитались в землю. Цзинсинь, наблюдая за тем, как Цзянли использует технику «Тяньцзи Инь» для заимствования силы и «Мосюнь» для управления ветром, был поражен: «Кто этот мальчишка?! Откуда у него такая мощь, чтобы применять столь высокие техники?!» Пение оборвалось. Золотой Зверь, почуяв неладное, с ревом бросился к выходу из города. Он был вожаком, и за ним потянулись остальные. Но для большинства было поздно. Цзянли тихо произнес: — «Овен бьется о забор...» Земля под ногами демонов вскрылась. Там, где просочились слезы, в мгновение ока выросли стебли, подобные копьям. Шипы высотой в десятки чжанов поднялись живой стеной. Каждое растение выпустило тысячи ядовитых игл, образовав у стен непроходимую чащу шириной в десятки метров. — «Сюаньцзи Хуньтянь!» — прошептал Цзинсинь, и его губы задрожали. Он догадался, кто был учителем Цзянли. Искажать ход времени, заставляя растения расти с такой скоростью... такое под силу только одной школе. Бесчисленные демоны погибли в корнях, были пронзены ветвями или повисли в кровавом воздухе. Их плоть под действием яда гнила, плавилась и стекала в землю, становясь удобрением для новых шипов. Подул ветер, и демонический лес расцвел тысячами темно-фиолетовых цветов. Их аромат вытеснил запах крови. Каменная крепость и земляной город оказались окольцованы этим фиолетовым венцом. Юйгун Чжисы вздохнул. Убийства Бупо внушали ужас, но убийства Цзянли были полны красоты. Он не знал, счастье это или беда — встретить этих двоих. Вне стен Таохань и разбойники быстро добили остатки монстров. Внутри крепости Бо Ютянь смотрел на уставшего Цзянли, не веря, что этот утонченный юноша обладает такой сокрушительной силой. Теперь он понял отношение Юйгуна. Мир забывает о возрасте человека, когда тот показывает истинную мощь. Бо Ютянь не мог больше отказать. — Освободить подвалы и первый этаж. Разместить людей по кварталам. — Людей из лагеря "Фиолетового Паука" — в северо-восточную пристройку. Караван Таохань — в северо-западную. — Девятому отряду: собрать во внешнем городе все припасы и оружие. — Седьмому отряду: уничтожить оставшихся тварей. — Третьему отряду: поддерживать порядок. Во время смуты никому не покидать мест, не сеять слухи. Нарушителей — казнить! — Доложить об исполнении до заката. Юшэнь Бупо закрыл дверь. Цзянли, обхватив колени, сидел на кровати совершенно обессиленный. — Сильно устал? — Попробуй сам — узнаешь. Бупо развел руками: — Я не умею вызывать ветер и воду. Я годен только для простых дел. — Например, для драк? — В точку. Но иногда я могу делать и что-то помягче. — Например? — Например, разминать ноги. — Разминать ноги?! — вскрикнул Цзянли, оглядывая своего нового друга. — Небеса, да кто позволит тебе касаться своих ног, господин Юшэнь?! — Хе-хе, я научился этому для своего деда, у него в последние годы ревматизм разыгрался. Цзянли рассмеялся: — Не нужно, у меня нет ревматизма. Но Бупо уже схватил его за щиколотку. Цзянли дернулся: — Ты что творишь?! — Мой учитель А-Хэн научил меня. Это очень приятно и быстро восстанавливает силы. — Бупо нажал пальцами на подъем стопы, а большим пальцем начал массировать точку Юнцюань. — Не... стой... щекотно... ха-ха... прекрати... ой! Он хотел было оттолкнуть Бупо, но почувствовал, как от пальца того разливается жар. Теплая волна потекла по меридианам. Цзянли перестал сопротивляться: — Не трать силы, моя ци отличается от обычной. — И чем же? — Просто отличается. Только изначальная ци моего учителя не вступает в конфликт с моей. Ой! Не успел он договорить, как понял: энергия Бупо течет по его телу свободно, сливаясь с его собственной изначальной ци, как вода с молоком. Цзян Ли замолчал, пораженный. «Как его сила может не конфликтовать с моей? Неужели он из побочной ветви нашей школы? Нет, кроме нашей прямой линии, никто не может развить столь чистую ци. Неужели он ученик старшего брата?» Пока он размышлял, тепло охватило его, будто он погрузился в горячий источник посреди зимы. Под пальцами Бупо точки на ступнях то ныли, то немели, то зудели. Он непроизвольно вздыхал и стонал. Постепенно ужасы дня и страх перед завтрашним днем отступили. Глаза закрылись, и в этом странном блаженстве Цзянли уснул. Дверь была плотно закрыта. Из-за нее иногда доносились неясные звуки. Солнце садилось. Нижние этажи крепости были набиты людьми. — Ввести круговую поруку: один нарушит запрет — весь квартал вон из города. В атмосфере тотальной слежки царило напряженное спокойствие. Цзиньчжи отрешенно жевала сухой паек. Как и все, она не знала, что будет завтра. Многие ее знакомые просто исчезли. Она не видела свою соседку Шиянь. «Может, погибла там...» Ей было страшно — не по Шиянь она горевала, а по самой себе. Вдруг она вспомнила А-Саня. «Он из Таохань, может, он спасет меня?» Но она не знала, как его найти. Им запрещали даже переходить из комнаты в комнату. «Ладно, лишь бы выжить». В зале Безмолвия снова встретились лидеры всех сторон. Те же лица, что и два дня назад, но атмосфера была иной. Старый Хрыч глазами искал своего «защитника» Бупо, но не нашел ни его, ни Цзянли. Цзинсинь потерял к старику интерес, и тот боязливо придвинулся к Юйгуну Чжисы — там казалось безопаснее. — Что было дальше? — Бо Ютянь расспрашивал о деталях Бедствия столетней давности. Но старик мало что помнил. — Мы держались, но потом появилось чудовище. Это был кошмар. Наши люди падали, как трава под косой. Мечи его не брали, а оно одним взмахом руки убивало по двадцать воинов сразу. — Да что же это за чудовище?! — Тело как у овцы, зубы как у тигра, но лицо — человеческое, и руки человечьи... хватает людей и ест... — А голос — как у маленького ребенка, верно?! — Голос Юйгуна Чжисы был тяжелым и протяжным. Старый задрожал: — Ты... ты откуда знаешь? — Ха-ха... откуда я знаю... — горько усмехнулся Юйгун. Даже у человека, покорившего Великую Пустошь, нашелся демон, которого он не смог подчинить.