Тайны книги гор и морей

Разрушенный город Ую, безмолвная ночь. Лунный свет снова стал ясным. Хотя в воздухе все еще витал запах гари, та странная, зловещая атмосфера уже рассеялась. Цзиньчжи вернулась в свой дом в восточной части города. Дома в этом районе не пострадали от небесного огня и не были затронуты пожарами, устроенными бандитами из заставы Фиолетового Паука, но здесь явно побывали демоны: от крыши и стен до самого пола все было испещрено дырами и выбоинами. И все же та деревянная дверь каким-то чудом уцелела! Цзиньчжи в восторге закрыла дверь, задвинула засов и принялась лихорадочно искать что-то, заглядывая во все углы и перерывая сундуки. Убедившись, что в доме никого нет, она с нетерпением подняла доски кровати, вытащила два тюфяка, вытянула десяток комплектов старой одежды и извлекла черный глиняный кувшин. Засунув внутрь руку, она осторожно достала потрепанную шкатулку. Еще раз оглядевшись, она открыла ее и пересчитала украшения — не слишком дорогие, но и не дешевые. Приданое, которое эта старая проститутка готовила для себя, ее мечта о безбедной старости, удивительным образом уцелело после такого хаоса! Цзиньчжи крепко прижала шкатулку к груди, благодаря небеса за милость. “А-Сань, должно быть, уже заждался.” — подумала она. Спрятав шкатулку поглубже за пазуху, она уже собиралась слезть с кровати и выйти, как вдруг из-за стены донесся странный шум. Она замерла от страха, инстинктивно прижав руку к сокровищу на груди. — Почему «Море Таохань» оказалось в руках Чжа Ло?! — Цзиньчжи боялась издать хоть звук, съежившись в углу кровати. Это был яростный голос молодого мужчины. — Тсс! Потише, — это была Шиянь. Цзиньчжи с облегчением выдохнула. Раз это Шиянь и ее гость, то в этом нет ничего особенного, и ее это не касается. Вдруг она заметила в стене маленькую дырочку — похоже, след от какого-то мелкого демона вроде землеройки. Иногда человеческое любопытство бывает поистине губительным. — Что значит потише! Все люди поблизости перемерли! Говори же! Почему море Таохань у Чжа Ло? — голос мужчины был полон юношеской отваги. Он звучал гораздо благороднее, чем голос А-Саня. Цзиньчжи казалось, что она видела это лицо, но никак не могла вспомнить. В конце концов, через город Ую проходит столько народу, скорее всего, это какой-нибудь молодой господин из торгового каравана. — Иди сюда, дай я посмотрю. Ну, хорошо, если бы ты поранился, я бы просто места себе не находила от горя, — молодой человек был явно раздражен тем, что Шиянь уходит от ответа, но когда она коснулась его лица своими нежными, словно без костей, руками, его гнев, казалось, немного утих. — Он украл это у тебя? Так ведь? Шиянь улыбнулась. Цзиньчжи знала: когда она так улыбается, этому юноше несдобровать. И действительно, в глазах молодого человека постепенно появилось выражение одержимости. — Почему ты так говоришь? — спросила Шиянь, медленно прижимаясь к его груди. — Он же грабитель, мародерство — его ремесло. В эти дни в городе такой беспорядок, нет ничего удивительного, что ты что-то потеряла. Но ты же знаешь, это артефакт слишком важен для нашего каравана, для нашей семьи Юйгун! Если бы ты не сказала, что не сможешь спокойно умереть, не взглянув на это величайшее сокровище мира, разве я… разве я бы когда-нибудь… «Таохань… караван… неужели он из каравана Таохань?» — размышляла Цзиньчжи, и в ее памяти всплыло лицо. Боже! Неужели это он! Она присмотрелась внимательнее — точно, хотя тогда она видела его лишь издалека, это был Юйгун Хунин! Второй молодой господин каравана Таохань связался с Шиянь! Ей внезапно стало страшно. Хотя она совершенно не понимала, что такое это «Море глиняных сосудов», было ясно, что эти двое обсуждают тайные дела. Если ее обнаружат, одной лишь необходимости скрыть их связь будет достаточно, чтобы ее убили! Цзиньчжи задрожала. — Почему ты пытаешься меня оправдать? — меланхолично произнесла Ши Янь. — О чем ты? — На самом деле ты знаешь, ты должен был догадаться. Хотя меня затребовал определенный мужчина, разрешение войти во внутренний город мне дал Горбун Ха! А Горбун Ха— человек Чжа Ло. Ты должен был знать об этих двух связях. Цзиньчжи все еще не понимала сути, но Юйгун Хунин изменился в лице и переспросил: — Что ты сказала?! — Я говорю… — Шиянь подняла голову, пристально глядя на Юйгун Хунина, — что я сама отдала вещь Чжа Ло. Передала лично в руки, по собственной воле. Юйгун Хунин издал странный вскрик и оттолкнул ее. Цзиньчжи тоже недоумевала: почему Шиянь не воспользовалась его словами и не стала всё отрицать? Зачем призналась? — Зачем? Зачем ты это сделала? — Ты помнишь, как я подробно расспрашивала тебя о деталях вашего пути через Великую Пустошь? — вместо ответа спросила Шиянь. — Зачем? — Потому что, зная эти детали, Чжа Ло смог вычислить ваш маршрут и устроить засаду на границе Великой Пустоши… — Зачем ты это сделала?! — Потому что я хотела отомстить твоему отцу! — внезапно пронзительно закричала Шиянь. — Он бросил меня, бросил без всякой причины! Почему?! Я не просила многого, мне не нужно было даже официального статуса. Я только хотела, чтобы он забрал меня отсюда в Таохань! Я не надеялась, что он будет со мной каждый день! Но я хотела иметь место, куда можно вернуться, мужчину, чьего возвращения можно ждать. Но он оставил меня в этом проклятом месте! В первый год после его ухода я берегла свое тело — тело, которое уже было осквернено им, твоим отцом, — и не подпускала ни одного мужчину. Я ждала его, ждала, что он заберет меня. Но когда он пришел на второй год, он даже не взглянул на меня! — облик Шиянь менялся от страстной любви к скорби, от скорби к отчаянию; она была полностью поглощена своим рассказом. — С того момента, с того мига, когда он прошел мимо, не взглянув на меня, я поняла, что моя жизнь кончена. Тем же вечером слуги Бо Ютяня вышвырнули меня за дверь, как кучу мусора, — Шиянь застыла в жуткой улыбке. — С той ночи один мужчина за другим карабкались в мою постель. Мне больше нечего было хранить. Но я никогда не забуду, никогда не забуду того первого мужчину, что лежал на мне. Человека по имени Юйгун Чжисы, который… — она посмотрела на Юйгун Хунина и безумно расхохоталась, — твой отец, тот самый герой, что породил тебя на свет! — Замолчи! Хватит! — в муках закричал Юйгун Хунин. — Почему это хватит? Если тебе не нравится, можешь заткнуть уши! Можешь убежать, можешь убить меня! Почему ты этого не делаешь? Потому что тебе нравится это слушать, не так ли? — голос Шиянь был подобен аромату горящего мака, и Юйгун Хунин уже не мог стоять прямо от боли. — Поэтому, — она замедлила темп речи, — я хочу уничтожить его, лишить его всего! Я хочу, чтобы он знал: предать меня было самой большой ошибкой в его жизни! Я хочу вернуться! Вернуться во внутренний город, только там я смогу найти влиятельных мерзавцев! Ты знаешь, сколько времени я потратила, сколько страданий перенесла, чтобы получить право вернуться? Но если я достигну цели, всё это того стоило. Я не могу, как эта старая проститутка за стеной, сгнить заживо здесь! Цзиньчжи внезапно вздрогнула. Не от оскорблений Шиянь, а от того, насколько страшной была ее ненависть. Юйгун Хунин опустился на пол, в его лице не осталось ни капли былой отваги, лишь искаженные мукой мышцы. Шиянь полностью погрузилась в воспоминания, словно сцены, о которых она рассказывала, проходили перед ее глазами: — Те мужчины внутри были ошеломлены, когда я снова появилась во внутреннем городе. Глядя на их рожи, я поняла, что они ничем не отличаются от того отребья из внешнего города, которое только и знает, что спускать штаны и прыгать в кровать. Кроме этого вечно прикидывающегося святошей Юйгун Чжисы. Но среди этих вонючих мужиков не было ни одного стоящего. Видя, как они дрожат от страха и почтения при одном упоминании Юйгун Чжисы, мне стало лень даже интриговать против них. Все они — бесполезные слабаки… Пока я не встретила тебя. Тогда ты был так молод, так молод, что ничего не понимал… Она подошла к Юйгун Хунину и, наклонившись, обняла его дрожащее тело со спины. Ее голос внезапно стал нежным: — Я никогда не видела такого молодого и крепкого юношу. А главное — этот юноша был его сыном… Почувствовав, как рука Шиянь медленно скользит под его одежду, касаясь груди, Юйгун Хунин задрожал еще сильнее: — Не надо, прошу тебя, не надо… — одним взмахом руки он мог бы размозжить этой женщине голову, одним движением свернуть ей шею, но в этой ситуации он мог лишь молить о пощаде. Шиянь мягко подула на шею Юйгун Хунина: — Помнишь ту ночь, когда ты из мальчика превратился в мужчину? За стеной послышались шорохи, от которых у Цзиньчжи покраснело лицо. Самым постыдным случаем в ее жизни было время, когда она принимала двух братьев одновременно — тогда ей было тошно три дня, но потом она привыкла. Однако звуки из-за стены были выше ее сил. Шиянь, находясь под Юйгун Хунином, то стонала, то бессвязно шептала о том, как она предавалась утехам с Юйгун Чжисы. Юйгун Хунин неистово двигался, рыдал и кричал — в его голосе смешивались крайняя мука и крайнее наслаждение. «Потому что тебе нравится это слушать…» — Цзиньчжи вспомнила эти слова Шиянь, и ее внезапно потянуло на рвоту. Неужели Юйгун Хунин с самого начала знал о связи Шиянь с его отцом? Неужели они и раньше занимались этим так же? Ей хотелось лишь одного — бежать как можно дальше, не слышать больше этих тошнотворных слов! Но она не смела пошевелиться, боясь, что ее обнаружат. Она знала: если ее найдут, у нее не будет ни единого шанса выжить. — Тайхоу хочет спокойно восстанавливаться в Зале Безмолвия, это понятно, но почему он не позволяет нам охранять его? — Юшэнь Бупо, обхватив голову руками, сидел на руинах и смотрел на руины. Этой ночью здесь было так тихо, будто во всем мире остались только он и Цзянли. Это было приятное чувство. — Ты помнишь вещь под названием «Божественная жемчужина девяти небес», о которой упоминал Тайхоу? — Не припоминаю. — Когда он передавал Море Таохань Чжа Ло. — А, кажется, было такое… Точно! Кажется, это сокровище, способное вернуть силу Морю. Неужели оно помогает и людям восстанавливать силы? Тайхоу сейчас использует ее и боится, что кто-то увидит? — Нет! Никакой «Божественной жемчужины девяти небес» не существует в помине. — Откуда ты знаешь? — Происхождение Моря Таохань мне известно лучше, чем кому-либо здесь. Я не только знаю, как им пользоваться, но и как вернуть ему силу — и для этого не нужна никакая жемчужина! — Тогда… я понял. — О? — Это наживка. — Наживка? — Наживка, чтобы выловить предателя, верно? Услышав это, Цзянли улыбнулся. Юшэнь Бупо продолжил: — Тайхоу хочет выманить змею из норы, поэтому отослал всех. Иначе змея не осмелится показаться. Но я все же немного беспокоюсь. — Беспокоишься о ранах Тайхоу? — Угу. — А я — не очень. — Почему? — Возможно, раны Тайхоу не так серьезны, как все думают. Глаза Юшэнь Бупо блеснули: — Ты хочешь сказать, он притворяется? — Если бы он не был уверен, что сможет скрутить предателя, он бы велел нам устроить засаду. Почему он этого не сделал? Потому что он уверен в себе. К тому же, если он не будет ранен, как предатель осмелится снова показаться? Если Чжа Ло может использовать уловки, почему их не может использовать Тайхоу? Юшэнь Бупо посмотрел на усыпанное звездами ночное небо. Оказалось, эта тихая ночь полна скрытых интриг. Сети расставлены, а где же рыба? — Сегодня ты был великолепен! Лучше, чем когда-либо! По лицу Юйгун Хунина пробежала краска — не то от истинного возбуждения и радости, не то от того, что он обманывал сам себя. — Я слышала, у вашей семьи есть еще «Божественная жемчужина девяти небес»… Юйгун Хунин в нерешительности произнес: — Я никогда о ней не слышал. — Неужели твой отец скрыл это даже от тебя? — Возможно, потому что я еще… еще не дорос до того возраста, когда мне положено это знать. — Но твой старший брат наверняка знает, не так ли? Юйгун Хунина словно хлестнули бичом. — Я думаю… — Нет! — Я только хочу взглянуть, правда. С морем Таохань я поступила так, потому что хотела отомстить, но теперь я все поняла. Пока я с тобой, мне больше ничего не нужно. Поэтому я просто хочу посмотреть, только и всего. Я никогда тебе не лгала, ведь так? О Море Таохань я могла бы и не признаваться, но тебе я лгать не могу. — Я знаю, но я больше не могу совершать поступки, предающие мою семью. — Семья? Чья семья? Это семья Юйгун Чжисы, а в будущем — семья Юйгун Жуина. — Замолчи! — Хорошо, хорошо, не будем о грустном. Я просто хочу, чтобы ты знал: только когда мы вместе, мы по-настоящему счастливы, ты… Внезапный резкий стук в дверь прервал их шепот. Юйгун Хунин в мгновение ока побледнел как полотно. — Эй! Ты еще здесь? Забрала вещи? Эй, почему дверь заперта! Услышав голос А-Саня, Юйгун Хунин облегченно вздохнул. А Цзиньчжи за стеной была ни жива ни мертва от страха. Она не смела пойти открыть, не смела даже шелохнуться. Хотя она была далека от боевых искусств и магии, она знала, что А-Сань ни за что не справится с Юйгун Хунином. Если она сейчас выйдет, они оба погибнут здесь. Стук становился всё громче. Обливаясь потом, Цзиньчжи молилась, чтобы и Юйгун Хунин, и А-Сань подумали, что она уже ушла. Стук внезапно прекратился. А-Сань так и не ворвался внутрь; его ворчание становилось всё тише, пока не смолкло совсем. А за стеной? Там тоже воцарилась тишина. Неужели Юйгун Хунин и Шиянь тоже ушли? Цзиньчжи больше всего надеялась на это, но не была уверена. Прошло много времени, вокруг по-прежнему было тихо. Кажется, все ушли. Цзиньчжи набралась смелости и прильнула к дырочке в стене. Слава богу! Пусто, ни души. Она попыталась подняться, но ноги не слушались — от долгого сидения без движения всё, что ниже пояса, онемело. Цзиньчжи долго растирала ноги, прежде чем смогла встать. Она спустилась с кровати, не поправляя доски, отодвинула засов и открыла дверь. Снаружи стоял молодой человек, чей взгляд был холоднее льда. Большая змея проснулась. Юйгун Жуин держал в руках странные листья, подаренные Цзянли, и скармливал их ей один за другим. Огромная ядовитая змея обвилась вокруг Юйгун Жуина, покорно положив голову ему на колени. Хотя Цзянли говорил, что она давно утратила разум и память, по отношению к Юйгун Жуину, в ней, казалось, сохранились остатки привязанности. «Возможно, через много лет разум вернется к ней». Сколько именно лет имел в виду Цзянли? Когда она восстановит свои силы, вспомнит ли она меня? Обо всем этом Юйгун Жуин не спрашивал и не смел спрашивать. Перед лицом сильного врага он казался таким твердым, но в вопросах чувств был так слаб. Может, и хорошо, что она не помнит. По крайней мере, любовь и ненависть между ним и Хуаньинь закончились в тот миг, когда она бросилась спасать его ценой своей жизни. К тому времени, когда к ней снова вернется разум, его самого, скорее всего, уже не будет в живых. Он нежно погладил чешую змеи. Внезапно над головой пронесся порыв ветра — огромный гриф с драконьими когтями спустился и сел ему на левое плечо, легонько перебирая клювом его волосы. Юйгун Жуин знал: на самом деле птица просит у него источник жизни. Гриф с драконьими когтями был призрачным зверем и не мог долго существовать в этом мире самостоятельно. Хотя он мог охотиться на птиц и зверей-демонов, чтобы восполнять силы, ему все равно требовалась энергия источника жизни от своего хозяина для поддержания существования. «Почему он прилетел сюда? Неужели потому, что раны отца слишком тяжелы и он не может больше давать ему энергию?» — в голове Юйгун Жуина промелькнуло недоброе предчувствие. Цзиньчжи рухнула на землю, умирая от ужаса. Юйгун Хунин стоял прямо перед ней. Шиянь позади него тихо закрыла дверь, подошла к нему и негромко сказала: — Убей ее! Цзиньчжи закричала: — Не надо! Не надо! Я ничего не скажу! Нет! Я ничего не слышала! Не убивайте меня! Не убивайте! Я… я не хочу умирать… Сестренка Ши… нет, старшая сестра Ши, мы же с тобой подруги, столько лет соседки, умоляю тебя, умоляю… Шиянь даже не взглянула на нее и повторила: — Живее. Юйгун Хунин протянул руку и схватил Цзиньчжи за горло, но на мгновение заколебался. Ему приходилось убивать людей, но он никогда не убивал того, кто не может сопротивляться. — Быстрее! — под понуканием Шиянь Юйгун Хунин решился. Лицо его исказилось гримасой, рука сжалась. Лицо Цзиньчжи медленно сменило цвет с желтого на красный, с красного на фиолетовый; глаза выкатились, язык высунулся. Этот вид вызвал у Юйгун Хунина безотчетный страх и отвращение. Он швырнул ее тело в сторону сломанной кровати, и она упала прямо в свою же «сокровищницу». — Пошли. В такое время одним трупом больше, одним меньше — никто и не заметит. Но Юйгун Хунин всё еще стоял как вкопанный. Раньше убийство демонов или разбойников приносило ему призрачное чувство чести, но жестокая расправа над такой женщиной ради того, чтобы заставить ее замолчать, породила в нем жгучее чувство вины. Ему вдруг показалось, что его руки навеки осквернены кровью этой презренной женщины. — Что с тобой? — Ни… ничего. Юйгун Хунин внезапно схватил Шиянь за руку и, словно в лихорадке, бросился вон из комнаты. Самая низкосортная проститутка города Ую осталась гнить в яме, которую вырыла сама для себя. Ее выкатившиеся глаза, казалось, всё еще тосковали по многому, хотя в ее жизни почти не было ничего по-настоящему радостного, волнующего или достойного памяти. Но незадолго до смерти у нее всё же была надежда — простая и счастливая надежда, которой теперь никогда не суждено сбыться. Возможно, только эта надежда и была доказательством того, что она когда-то жила в этом мире.