Тайны книги гор и морей

Юшэнь лежал обнаженным. Лолин лежала на нем, прильнув всем своим нагим телом. Этот мужчина был для нее благодатной почвой: и его душевный отзвук, и его плоть приносили ей бесконечное наслаждение. Когда Цзянли вошел в большую повозку “Объятия сосны”, его глазам предстала неприглядная картина: два обнаженных молодых тела, сплетенных воедино. Нос уловил смесь удушливых запахов: резкий мужской мускус, исходящий от женщины аромат, смешанный с запахом тления, перегар после неумеренного пьянства и пот после бурных ласк... Он невольно зажал свой чувствительный нос. Как другу, ему не следовало врываться так бесцеремонно. Однако сейчас он пришел не просто навестить друга. Юшэнь Бупо спал безмятежно, как ребенок. Цзянли прошептал: — Почему Юйгун Чжисы доверил караван именно тебе? Он вспомнил последние минуты Чжисы: как Юшэнь вскочил и выкрикнул: «Ты знаешь, кто я?!» «Кто же ты? Так ли важна твоя личность?» Раньше Цзянли не интересовался происхождением Юшэня, но теперь страстно желал узнать правду, ибо от этого зависело его решение. «Жажда убийства!» — Лолин внутренне насторожилась, но тут же заметила, что душевные колебания этого важного для Юшэня человека крайне нестабильны. Как и в случае с Юшэнем и Жуином, она не могла проникнуть в глубины сознания Цзянли, но его нынешнее смятение давало ей отличный шанс нанести смертельный удар. Однако она медлила. Не хватало уверенности? Или она думала о том, что скажет Юшэнь Бупо? — Юшэнь! Вставай! Юшэнь Бупо спал как убитый. — Юшэнь Бупо, если не встанешь, я убью тебя! Юшэнь не шелохнулся. Лолин тоже осторожно позвала его мысленно, стараясь не выдать себя Цзянли: «Вставай скорее, опасность». Видя, что он не реагирует, она хотела применить технику «Призыва имени по сердцу», но вдруг услышала мягкий голос, опередивший её: «Юшэнь Бупо, проснись!» Лолин вздрогнула. Мысленная речь считалась секретной техникой её школы Созерцания, но мастера высокого уровня часто постигали общие истины. Удивительно было другое: Цзянли в столь юном возрасте уже владел техниками разных школ! Техника «Призыва души», использованная Цзянли, должна была подействовать на любого, как бы крепко тот ни спал. «Неужели Юшэнь Бупо — не его настоящее имя?» Цзянли на мгновение задумался и закрыл глаза. «Какое спокойствие, какая глубина в его душе. Ни единой мирской мысли», — восхитилась Лолин. «В его голосе нет убийственного намерения, пока нам ничего не грозит. Но что он замышляет?» Лолин применила технику «Прозрения зрачков» (хотя её школа не специализировалась на этом) — не открывая век, она взглянула на Цзянли. Его глаза превратились в две бездонные бездны. «Небесное Око!» — Лолин испугалась и тут же прервала технику. Цзянли открыл Небесное Око, чтобы узреть Цвет Костей Юшэня: они отливали сине-пурпурным, в скелете угадывались очертания гор и рек, а в жилах пульсировал ритм древних земель. Хотя форма еще не застыла, признаки великого богатства и власти были налицо. Цзянли прошептал: «Похоже, он либо наследный принц, либо отпрыск великого рода». Цзянли сосредоточился и открыл Мудрое Око, чтобы различить Цвет Ци: дыхание легких подобно тигру, сердце горит огнем феникса, в печени вьется драконья жила, селезенка тверда как земля, почки спокойны как вода. В чудесных меридианах течет первозданная истинная Ци. Цзянли был поражен: «Это чистейшая техника высшего порядка! Где он ей обучился? Не похоже ни на Кровавую школу, ни на Сердечную... Неужели школа Дунтянь?» Цзянли закрыл Мудрое Око и открыл Око Закона, чтобы узреть Судьбу: предки его были исполнены добродетели, с детства его учили благородству. Чувство справедливости в нем еще не окрепло, а жажда деятельности заложена природой; однако ярость его крови часто оборачивается жестокостью битв. Цзянли колебался: «Добро и зло в нем разделены поровну, пятьдесят на пятьдесят». Цзянли закрыл Око Закона, чувствуя усталость. Он прогнал пурпурную энергию по малому кругу, восстанавливая силы. Закрыв глаза, нос и уши, он прервал связь с шестью чувствами. В этот момент маленькая серебристая лисица, дремавшая на его плече, открыла глаза и настороженно огляделась. Вскоре над лбом Цзянли сформировался сгусток синей энергии. Пространство исказилось, и дымка приняла форму дракона. Лолин снова подсмотрела и обомлела: «Так это школа Тайи! Неудивительно, что он так силен. В таком возрасте он уже призывает Лазурного Дракона! Пусть это еще и не плотное воплощение...» Лолин подавила свою ауру, входя в состояние полной «обыденности». Лисица снова закрыла глаза. Цзянли открыл глаза — его взгляд был пуст и чист. Фантомный Дракон удивился: — Твоих сил еще недостаточно, зачем ты призвал меня? Да еще и открыл Божественное Око! — Есть человек, в котором я не уверен. Мне нужна твоя помощь. Дракон ответил: — Цзянли, ты в опасном состоянии. Твой старший брат Жому, встретив Юшэнь Гэ, тоже начал колебаться. Ты рискуешь сойти с истинного пути Тайи. Услышав имя «Юшэнь Гэ», Цзянли спросил: — Кто это? Как он связан с братом? — Это лучший друг твоего учителя. О том, что случилось между ним и твоим братом, я говорить не вправе. Спроси наставника. — У него остались дети или внуки? — Вряд ли. Род Юшэнь был истреблен под корень, остался лишь он один. Но довольно болтовни, твое Око скоро закроется. Дракон скользнул в левый глаз Цзянли. Тот посмотрел на Судьбу Юшэня: «Прошлое предопределено, будущее — в тумане...» Правый глаз пронзила боль, дракон вынырнул, и божественный блеск в глазах Цзянли угас. — Моих сил не хватило, я не увидел его будущего, — печально сказал Цзянли. Дракон ответил: — Но я вижу, что он опасен. Будь он обычным человеком, его колебания между добром и злом не имели бы значения. Но в нем — Лик Сына Неба. Если такой человек займет трон и в нем победит зло, он утопит мир в крови. Мой совет: убей его сейчас, пока не поздно. Цзянли вздрогнул: — Убить? Но он еще не совершил преступления, достойного смерти! — Когда совершит, ты уже не сможешь его остановить. — Это слишком самонадеянно. Я найду учителя, пусть решит он. — Боюсь, ты встретишь А-Хэна раньше. Если А-Хэн решит защитить его, даже твой учитель может не сдюжить. — А-Хэн? — Я чую его запах на этом парне. Он — ученик А-Хэна. Не понимаю, зачем А-Хэн взял такого опасного мальчишку. — Кто такой этот А-Хэн? — Старший брат твоего учителя по школе, — ответил Дракон после паузы. Цзянли изумился. Дракон вздохнул: — Он был величайшим гением со времен основателя Тайи. Он достиг пределов нашего учения, но отказался уходить в Высшие Небеса и подверг сомнению взгляды, считавшиеся истиной сотни лет. После спора с твоим дедом-наставником он ушел из школы и исчез. — Он стал демоном? — Нет. Демоны не обладают такой чистотой сознания. Он просто хотел, чтобы человечество пошло другим путем. — Значит, он не злой? — У него другие идеалы, но он честный человек. — Он владеет Небесным Оком? — Он уже давно един с мирозданием. Ему не нужны глаза, чтобы видеть суть. Цзянли твердо сказал: — Раз так, я доверяю выбору А-Хэна. Если он взял Юшэня в ученики, значит, в этом есть смысл. Дракон пристально посмотрел на него: — Ты доверяешь А-Хэну или ты просто привязался к этому мальчишке? Знай: любая дружба и привязанность станут преградой на твоем пути к Небесам. Ты должен отсечь всё, что тебя связывает. Цзянли промолчал. Дракон вздохнул: — Твой учитель уже потерял одного ученика, я не хочу, чтобы он потерял второго. Я помогу тебе решиться. Дракон ярко вспыхнул, наполняя повозку ароматом свежести, вытесняя вонь. Лолин замерла: «Спасти его? Смогу ли я одолеть Дракона? Я не уверена... Но зачем мне рисковать ради него? О, он проснулся!» Юшэнь Бупо открыл глаза. Увидев перед собой призрачного лазурного дракона, он пробормотал: — Ха! Снова перепил... привидится же такое. — Он увидел Цзянли, доверчиво улыбнулся ему и снова провалился в сон. Цзянли замер. Его решимость дрогнула. Лолин облегченно вздохнула, а Дракон, издав печальный стон, растаял. — Ты пожалеешь, маленький Цзянли. — Возможно. Но я решил. Я не хочу его убивать. — Прощай тогда. Береги себя. — Стой! — крикнул Цзянли. — Ты знаешь, где мой учитель? Мы разминулись. — Вы встретитесь, когда придет время. Дракон исчез в пространстве. Цзянли посмотрел на спящего друга и вышел из повозки. Лолин медленно открыла глаза, приподнялась и сама применила все Очи, чтобы рассмотреть Юшэня. Закончив, она изнемогла от усталости. «Этот мужчина...» — даже она не могла понять его до конца. Во сне Юшэнь Бупо обнял её за плечи, притянув к себе. Лолин почувствовала сонную негу: «Эх, о завтрашнем дне подумаем завтра...» И она уснула под ритм его сердца. В ту ночь в караване Таохань пьяны были все. Даже старейшина Цан и змея Хуаньинь. Лишь Юйгун Жуин сидел у ворот, спрятав лицо в воротник, притворяясь спящим. Когда Цзянли подошел к выходу, Жуин спросил: — Где Юшэнь? — Спит со своей женщиной. Спит как свинья. — Куда ты собрался? — Искать учителя. — Что сказать Юшэню? — Так и скажи. — А если спросит, куда ты пошел? — Я и сам не знаю. — Он не найдет тебя, а я смогу. Цзянли посмотрел на кружащего в небе орла: «Он устал. Дай ему отдохнуть». Юшэнь проснулся с тяжелой головой. Он еще не привык к роли вождя, которому дозволено всё. Он укрыл Лолин одеялом, оделся и вышел. Было тихо и холодно. Хмель прошел, похоть угасла. В такие моменты мужчина думает не о женщинах, а о друзьях. Он пошел к воротам и увидел Жуина. — Эй! — Рано ты проснулся, — ответил Жуин. — Какое рано! Еще темно! — Значит, ты всё-таки заметил. Юшэнь сел рядом в траву: — Ты ведь и не спал вовсе. Если все уснули, Цзянли обязательно бы бодрствовал. А если уснул даже он — значит, на посту ты. — Цзянли спит? — спросил Жуин. — Конечно. Иначе он был бы здесь. — И где он спит? Юшэнь замялся. Он обежал лагерь и вернулся встревоженным: — Куда он делся? Что-то случилось? Остатки разбойников вернулись? — Я спросил его об этом, когда он уходил. — И что он сказал? — Он сказал: «Иду искать учителя». Юшэнь остолбенел. — Что?! — Он ушел. Ему не понравилось, что ты убил столько людей. — Он злился? — Нет, был спокоен. — Проклятье! Значит, это серьезно. Из-за пары разбойников... Куда он пошел? Жуин указал на северо-восток. Юшэнь рванул было с места, но вернулся: — Брат, одолжи свою птицу! Я его не догоню! Жуин пожал плечами: — Смотри сам. Орел сидел на воротах, свесив голову и пуская слюни. Он спал мертвым сном. — Цзянли усыпил его. Не знаю, когда он проснется. Юшэнь Бупо издал дикий вопль и на всей скорости бросился на северо-восток. Жуин посмотрел ему вслед: «Вернешься ли ты?..» «Ты вернешься?» — Лолин в повозке крепче сжала одеяло. Впервые за семнадцать лет в её спокойной, как застывшая вода душе, пошла рябь.