Тайны книги гор и морей

Дорогие меха, статные кони, красавицы. Юшэнь Бупо и Юйгун Жуин состязались в скачках и разошлись на перепутье. — О! Там человек, давай пойдем спросим дорогу. Бупо натянул поводья, серебророгий ветряной конь встал на дыбы с громким ржанием, но Лолин по-прежнему уверенно сидела за его спиной, и улыбка не сходила с её лица. — Приветствую, старший брат! Не подскажете, как проехать в город Цзилянь? Человек покачал головой и ответил: — Спроси моего младшего брата. — А где твой брат? — Мой брат дал мне ячменную лепешку и сказал: «Брат, посиди тут, пока я не вернусь — никуда не уходи». А потом ушел. Лолин прислушалась к мыслям этого толстяка — там была пустота, совсем ничего. Она подумала: «Оказывается, он дурачок». — И куда же ушел твой брат? Толстяк неопределенно махнул рукой. — Благодарю, — сказал Юшэнь Бупо. — Брат, а как тебя величать? — Что? — Имя твое как? — Меня зовут Мавэй (Конский хвост), а брата — Мати (Конское Копыто), — с гордостью ответил толстяк. — Он очень, очень гордый человек. Юшэнь Бупо достал медную монету и протянул её толстяку: — Брат, это тебе. — Не надо, — ответил тот, откусывая кусок грубой лепешки. — Если мне что-то понадобится, я спрошу у Мати, у него всё есть. Маленькое озеро блестело, как зеркало. На берегу стоял очень нелепый, очень странный дом. Перед домом сидел юноша лет четырнадцати-пятнадцати; он расположился в нескольких саженях от берега с длинным удилищем и сосредоточенно рыбачил. Мати неподвижно сидел у самой воды, глядя на недолгоживущих подёнок. Внезапно гладь воды разверзлась, и он очнулся: живая, трепещущая рыба взлетела на леске из шелковой нити и упала на зеленую траву. Мати бросился к ней, осторожно снял с крючка и с надеждой подбежал к юноше, поднося извивающуюся добычу. Но юноша лишь бросил: — Выброси её. Сегодня мне нужен золотой карп. Мати не посмел ослушаться и выбросил рыбу. Юноша снова насадил наживку и закинул далеко в воду. Спустя время пошли круги. — Золотой карп! — прошептал Мати. — Молчи! — резко оборвал юноша. Леска дернулась раз, другой, юноша уже собирался подсекать, как вдруг земля задрожала. Мимо промчался Ветряной конь, по озеру пошла рябь, и леска замерла. Юноша в изумлении и гневе уставился на всадника. Мати поднял голову и увидел Юшэня Бупо. Легкие меха, статный конь, красавица. Лолин услышала голос, полный бесконечной зависти, и скользнула взглядом по Мати. Желание, наполнявшее сердце этого человека, было сильнее, чем у любого, кого она видела прежде. Однако такая страсть её не интересовала; лишь раз взглянув, она потеряла к нему интерес. — Ты знаешь, сколько я ждал, чтобы поймать этого золотого карпа?! — в ярости закричал юноша. Юшэнь Бупо опешил. Юноша вскочил: — Час! Целый час я ждал! Бупо посмотрел на удочку, всё понял и небрежно заметил: — Час — это не так уж и долго! — Что?! — вскричал юноша. — Недолго?! За час я могу приготовить шестьдесят шесть блюд, сварить восемьдесят восемь кувшинов отличного вина и состряпать сто восемь видов закусок! Юшэнь Бупо рассмеялся: — Я знал человека, который три часа только готовил специи, угли и утварь, и еще час варил один-единственный бульон. Я украл всего одну ложку, но этот вкус не забуду до конца жизни. Юноша, до этого кипевший от гнева, услышав о кулинарии, замер и стал слушать. Бупо продолжал: — Тот человек сказал мне: еда и питье — лишь способ следовать своей природе. Но если говорить об искусстве кулинарии, то скорость приготовления — вовсе не главное достоинство. Юноша кивнул: — Ты говоришь очень разумные вещи. Давно я не встречал того, кто понимает это. Твое мастерство в кулинарии, должно быть, очень велико. Юшэнь Бупо рассмеялся: — Я не умею готовить, я умею только есть. Юноша обрадовался: — Тем лучше! Если ты смог распознать бесконечный вкус в одной ложке бульона, значит ты великий гурман. Ты обязательно должен зайти ко мне и попробовать мою стряпню. Юшэнь Бупо указал на странное здание: — Это твой дом? Юноша рассмеялся: — Как это может быть моим домом? Это моя кухня. — Кухня? — Да, а мой дом в городе Цзилянь. — Цзилянь? Чудесно, я как раз направляюсь туда. Меня зовут Юшэнь Бупо. — Он на мгновение задумался и спросил: — А тебя зовут Мати? Сердце Мати екнуло, но юноша уже ответил: — Мати? Кто это? Не знаю такого. Меня зовут Ми Я. Раз ты идешь в Цзилянь, то лучше всего остановись у меня дома. Юшэнь Бупо сказал: — В ночлеге нет нужды, со мной слишком много людей. Ми Я усмехнулся: — Не беда, мой дом огромен, в нем и сотня человек поместится. — Там больше сотни. Мати вздрогнул, Ми Я тоже удивился: — Торговый караван? Юшэнь Бупо кивнул. Ми Я сказал: — И это не страшно. Цзилянь такой большой, мы и несколько караванов разместим. Юшэнь Бупо спросил: — Владетеля города Цзилянь зовут Ми, ты... Ми Я улыбнулся: — Это мой отец. Он быстро собрал снасти, бросил медную монету и сказал Бупо: «Следуй за моей кухней», после чего вошел в дом. Юшэнь Бупо не успел понять, что это значит, как вдруг у основания стен дома вспыхнуло пламя. Не успел никто и охнуть, как дом плавно поднялся в воздух — его несли сотни огненных воронов. Бупо расхохотался: — Этот «большой ящик» с трубой и огнем — дом или повозка?! Видя, что дом уже отдалился, Бупо собрался пришпорить коня, но Мати в отчаянии выкрикнул: — Я... я и есть Мати! Бупо замер на мгновение и небрежно бросил: — О, правда? Передай брату спасибо за то, что указал дорогу. — И умчался прочь. Мати завороженно смотрел ему вслед и шептал: «Вот так и должен жить мужчина!». Он подошел к монете, брошенной Ми Я, поднял её и бережно спрятал. Затем взял мертвую рыбу и пошел искать Мавэя. Мавэй держал кусочек лепешки, который жалел съесть, но, увидев Мати, радостно запихнул его в рот: «Смотри, я как раз закончил есть». Мати спросил: — Брат, к тебе сейчас подходил человек на лошади, с которым сидела очень красивая женщина? Мавэй кивнул: — Да. Но разве она красивая? Она похожа на хвощ, что растет в сырой пещере в наших родных краях. — Это трава Фуфэн! — Хвощ! — Ладно, ладно, пойдем. Идти сможешь? — Угу! — Мавэй тяжело поднялся и последовал за братом в город. Караван Таохань еще не прибыл, но вести о нем уже наполнили город. Хотя Таохань торговал только первосортным товаром, он приводил в движение всю жизнь Цзиляня. Людям каравана нужно есть — расцветают трактиры; коней нужно кормить — дорожает сено; повозки требуют ремонта — плотники и кузнецы при деле; воинам нужны развлечения — куртизанки дорожают... А те, кто хочет вести дела с Таохань, нуждаются в приемах, связях, горах еды и море женщин. От элитных ресторанов до трущоб обсуждали только караван Таохань. — Оказывается, он такой великий человек! — бормотал Мати. — Не знаю, смогу ли я когда-нибудь стать таким же. Но вслух он этого не сказал — боялся насмешек. Он привел Мавэя к лачугам на севере города. Увидев на своей территории маленького нищего у обшарпанной стены с рисунком конского хвоста, Мати набросился на него: — Как ты смеешь спать на моей земле! Он избил калеку, оставил брата в углу, обменял рыбу на лепешки, половину съел сам, а полторы отдал брату. — Брат, сиди здесь, я пойду «на охоту». «Охота» значила поиск заработка. Как, например, он нашел знатного юношу с летающим домом у озера. Он прислуживал там три дня, боялся имени спросить, и только сегодня узнал, что этот парень — наследник правителя! Перед уходом Мати Мавэй спросил: — А ты не пойдешь к старому шаману учиться грамоте? — Сначала грамота, потом охота. — Будь осторожен, чтобы тебя не избили до полусмерти, как в прошлый раз. Солнце перевалило за полдень. Мати вылез через лаз из дома огненного шамана. Вдруг на улице закричали: «Едут! Таохань в городе!». Мати во все глаза смотрел на караван. Вернувшись, он восторженно описывал брату: — Величие! Настоящее величие! Тот, кто во главе — со змеей на поясе, над ним орел, а под ним — великолепный конь! А повозка позади него! Она будто из цветов сделана, аромат на всю округу. Внутри кто-то спал, а на плече — лиса. Эти богачи такие могущественные и странные! Мавэя это не особо интересовало, но он радовался за брата. Мати сказал: — Если бы мы могли попасть в караван... Брат, давай попросим их взять нас! Мавэй ответил: — Лишь бы с тобой рядом быть и лепешки есть. Мати усмехнулся: — Лепешки? В тех медных повозках столько сокровищ! Можно весь город Цзилянь купить. — Купить медные повозки? — Правитель города Ми Фан посмотрел на нового главу Таохань и медленно произнес: — Повозки Таохань действительно заказываются здесь. Сколько вы хотите купить, господин Юйгун? Юшэнь Бупо ответил: — Куплю всё, что есть. — Значит, денег у Таохань достаточно? — С деньгами проблем нет. — Хорошо. Пять лет назад ваш отец, господин Юйгун, хотел создать новый отряд и внес задаток. Пять лет наши мастерские работали без отдыха и создали двадцать пять повозок. Юшэнь Бупо удивился: — Всего двадцать пять за пять лет? — Да, остальные до тридцати шести будут готовы через год-два. — Тогда я возьму эти двадцать пять, остальное потом. В этот момент доложили о прибытии Юйгун Жуина, Цзянли и старейшин Таохань. Ми Фан поддержал Юйгун Жуина: — Голос вашего отца еще звучит в моих ушах. Неисповедимы пути небесные — мир лишился еще одного героя. Юйгун Жуин со слезами на глазах ответил: — Отец ушел внезапно. Мне стыдно, что я не успел известить всех друзей. Но я не мог бросить его дело и продолжаю путь, чтобы исполнить его волю. Ми Фан наблюдал со стороны, поражаясь: «У Юйгун Чжисы такой героический сын, почему он передал караван чужаку? Это первая странность. Юйгун Жуин — законный наследник, но он ведет себя так, будто между ним и Юшэнь Бупо нет никакой вражды — это вторая странность. А этот юноша Цзянли выглядит хрупким, у него нет ни титула, ни статуса, но Юйгун Жуин добровольно садится ниже него — это третья странность!» Хозяин предложил вино, гости подняли чаши. Этикет был безупречен. Наступила холодная весенняя ночь. Мати и Мавэй прижались друг к другу, чтобы согреться. — Озеро Ядовитой огненной Птицы? — сказал Ми Фан. — На юго-запад отсюда, через земли Цаньцун и Юйфу — путь через тысячи рек и гор, далекий и трудный. Цаньцун богат медью, железом, бамбуком, там можно получить прибыль. Но Озеро Феникса* (огненная птица) находится в краях полных миазмов и монстров. Зачем каравану туда? Бупо рассмеялся: — Повеселиться! Ми Фан опешил. Юйгун Жуин добавил: — Птица Феникс не садится там, где нет сокровищ. Раз там есть легендарная птица, должны быть и богатства. Ми Фанг кивнул. Но Ми Я спросил: — Отец, а там действительно живет огненная птица? — Это древние легенды, — улыбнулся отец. Цзянли заметил: — Ваши предки были повелителями огня при императоре Ку. Вас звали Чжужун. Как же вы можете не знать о птице, названной в честь огня? — У господина Цзянли глубокие познания, — ответил Ми Фан. — Но мой род — лишь боковая ветвь, и былое величие угасает. Бупо добавил: — Ми Я умен, он возродит род. Ми Фан вздохнул: — Я возлагал на него надежды, но он только и делает, что пропадает на кухне. Кулинария — это мелкое ремесло. Ми Я надулся: — Кулинария — это великая наука! Юшэнь Бупо возразил: — Не скажите. Хотя кулинария кажется малым делом, она связана с Великим Дао. В управлении государством и в законах неба есть много общего с приготовлением пищи. Ми Я просиял: — Вот именно! Ми Фан был недоволен: — Если у ваших слов нет оснований, господин, это похоже на лесть, которая вредит юнцу. Бупо посерьезнел: — Правитель, вы несправедливы. Я не стану учить его дурному. Мой учитель был величайшим мастером в этом деле. Он говорил: высший вкус ведет к высшей истине! Ми Фан спросил: — Какая же истина? Просветите старика. Юшэнь Бупо начал: — Когда-то мой дед встретился с моим учителем за котелком. Учитель ответил через метафору вкуса. Дед записал это на треножнике, чтобы наставить потомков. Ми Фан притих, а Ми Я обратился в слух. — Если говорить о трех видах существ: водные пахнут сыростью, плотоядные — нутряным жиром, травоядные — кислым потом. Но даже из дурного запаха можно создать прекрасное... В основе всякого вкуса лежит вода. Пять вкусов и три материала проходят девять кипений и девять превращений — огонь управляет всем. Нужно чувствовать ритм пламени, чтобы убрать запах сырости. Гармония создается через сладкое, кислое, горькое, острое и соленое. Изменения в треножнике тонки и неуловимы, их нельзя передать словами, как нельзя описать мастерство стрельбы из лука или смену Инь и Ян, времен года. Ми Фан кивал. Юшэнь Бупо продолжал: — Кто знает истину, тот добьется того, что блюдо будет приготовленным, но не разваренным, сладким, но не приторным, кислым, но не едким, острым, но не обжигающим, жирным. Старейшина Цан вздрогнул. Он где-то это уже слышал. Юшэнь Бупо продолжал перечислять лучшие продукты мира: воробья с гор Даньшань, рыбу из Дунтина, имбирь из Янпу, корицу из Чжаояо, соль из Дася... Ми Я думал: «Из этого я достал лишь половину». Бупо закончил: — Как достать эти сокровища? Нужно иметь коня Лазурного дракона и Небесную лошадь. А как их получить? Только через Дао и понимание законов Неба. Путь святого правителя в лаконичности, а не в излишествах! Ми Фан поклонился: «Я — лягушка на дне колодца! Спасибо за истину». Старейшина Цан похолодел: — Учитель! Дед! Так он — внук ТОГО самого человека?! Ночью Мати не мог уснуть. «Почему я не могу быть как тот глава каравана? Почему он так молод, а его знает весь мир? Почему я должен терпеть презрение и дрожать от холода?» — Брат, не думай о многом, спи, — прошептал Мавэй. Мати закрыл глаза, но буря в его голове не утихала.