Тайны книги гор и морей

Мати воодушевленно сказал Мавэю: — Слышал? Караван Таохань набирает людей! — О, — отозвался Мавэй. — Обычно Таохань никогда не берет чужаков, но говорят, в этот раз они потеряли много людей в стычке с разбойниками, поэтому в виде исключения добирают помощников в нашем городе. — О. — Это же прекрасно! Похоже, небо дает нам шанс! Мы должны ухватиться за него и круто изменить жизнь! — О. — Им нужны простые рабочие, возницы и несколько ремесленников. Требования к возницам слишком суровые, а ремесло нам не по плечу. Начнем с простых чернорабочих — но я знаю, настанет день, и я выбьюсь в люди! Обязательно! Мавэй кивнул. Старейшина Цан был категорически против набора людей со стороны, но Юшэнь Бупо хотел расширить караван. После двух жестоких сражений — у города Ую и на хребте Саньбао — Таохань понес серьезные потери. Хотя в городе Ую они уже пополнили ряды слуг, проведя «тщательный отбор», людей всё равно не хватало даже для поддержания прежнего масштаба. — Сделаем так, — вмешался Цзянли, улаживая спор, — я лично осмотрю каждого кандидата. Старейшине Цану нечего было возразить. После всех пережитых событий и под влиянием авторитета Юйгун Чжисы и его сына, в караване безгранично доверяли этому юноше. В глазах четырех старейшин Цзянли выглядел куда более надежным, чем Юшэнь Бупо. — Но мне понадобится помощник. — Кто? Жуин? — Я бы хотел, чтобы меня сопровождала красавица... — С этими словами Цзянли взглянул на неохотно соглашающуюся Лолин. Юшэнь Бупо поспешил выручить её: — Она не разговаривает, тебе станет скучно. — Она не хочет? Лолин опустила голову. — Ты не хочешь? Юшэнь Бупо перевел взгляд с Цзянли на Лолин и сказал: — Пойдем вместе. Лишняя пара глаз не помешает, осмотрим всех внимательнее. — Ты настолько мне не доверяешь? Боишься, что я её съем? — Да нет, — ответил Бупо, — просто мне всё равно нечем заняться. — Кто сказал, что нечем? Разве старейшина Цан еще не говорил тебе о покупке медных повозок? Мати получил отказ уже на первом испытании. — Мы не можем брать в дорогу идиота. Мати посмотрел на брата, который стоял неподалеку и жевал лепешку, и его лицо внезапно стало мрачным и холодным. Никто не знал, о чем он думает — на самом деле, до такого ничтожного человека, как он, никому (кроме Мавэя) не было дела. Лолин сидела в Колеснице Семи Ароматов, опустив голову и не глядя на сидящего рядом Цзянли, словно от застенчивости. — Вообще-то, нам давно пора поговорить, — сказал Цзянли. — С тех пор как Бупо привел тебя, я не обращал на тебя внимания, но Жуин говорит, что ты непростая женщина. — Он вздохнул и добавил: — А ты знаешь, этот человек редко ошибается в людях. Мавэй безмятежно жевал лепешку. Мати смотрел, как Мавэй безмятежно жует лепешку. Почти двадцать лет они вместе. Кем же был этот брат — единственным близким родным или обузой, тянущей на дно и мешающей великому будущему? Весь путь до трущоб этот вопрос мучил его. «Неужели я всю жизнь буду ради него грызть лепешки, спать у стен и прислуживать?» Он коснулся спрятанной на груди монеты, долго колебался и, наконец, произнес: — Брат, сегодня я угощу тебя мясной лепешкой, хочешь? — Правда?! — Мавэй замигал глазами и, увидев кивок брата, радостно рассмеялся: — Хе-хе, хе-хе! — Подожди меня здесь и никуда не уходи. Мати свернул за угол, прошел пару кварталов, купил мясную лепешку и пакет крысиного яда. Когда он вернулся, Мавэй всё еще радостно ждал на месте. — Что?! — Юшэнь Бупо подскочил. — Наших денег не хватает, чтобы выкупить двадцать пять медных повозок? — Нет, — ответил старейшина Цан, — их не хватает даже на то, чтобы оплатить половину стоимости этих двадцати пяти повозок. Пять лет назад прежний Тайхоу уже внес аванс за половину. — Откуда такая цена? — пробормотал Бупо. — Мы же вычистили всё логово Паука под чистую! — Выплавка бронзы — дело нелегкое, а та бронза, что льют в Цзиляне — лучшая в поднебесной. Одно имя «Цзилянь» на изделии повышает его цену втрое. А эти повозки, сделанные специально для нашего каравана — не просто телеги. Каждая из них — венец инженерной мысли. Когда они соединяются в походный город, каждая доска, каждый гвоздь входят в пазы идеально. Наш караван может беспрепятственно странствовать по миру во многом благодаря этим повозкам. Юшэнь Бупо горько усмехнулся: — Я знаю их пользу. Это ведь, по сути, движущиеся дома. В сцепке они превращаются в крепость, которую можно разобрать в любой момент! Вещь стоит своих денег. Теперь я понял, что имел в виду правитель Ми, когда спрашивал, хватит ли у нас средств. А я еще бахвалился, что деньги — не проблема. — Он помолчал. — Сколько мы можем купить сейчас? И сколько старых повозок у нас осталось? — Если продать все товары, хватит на двадцать четыре штуки. Старых у нас было пятнадцать, но после всех поломок осталось лишь двенадцать годных. — Отлично, — сказал Бупо, — в сумме как раз тридцать шесть. — Но тогда у нас не останется ничего! Только повозки! Ни оборотного капитала, ни товаров! Как торговать? Может, возьмем поменьше? Докупим в следующий раз. — Нет! Без одной повозки строй не будет полным. К тому же я не люблю возвращаться назад. Возможно, когда караван снова будет в Цзиляне, я уже не буду вашим Тайхоу. Сердце старейшины Цана екнуло. Он вспомнил слова Юйгун Жуина: «Если настанет день и он захочет уйти, караван его не удержит...». — Покупаем всё! С капиталом я что-нибудь придумаю. Хех, с таким строем повозок и нашей силой — неужели не найдем денег? — Вы... вы ведь не собираетесь искать второе логово Пауков? — испугался старейшина. — А почему бы и нет? — рассмеялся Бупо. — Нет! Категорически нет! — вскричал старейшина Цан. — Мы купцы, а не разбойники! В прошлый раз у нас был повод, но если мы сделаем это снова, то при любых трудностях будем думать не о торговле, а о грабеже! Это погубит саму основу нашей гильдии! — Ладно, ладно, — отмахнулся Бупо, — я и сам из царства Шан, знаю, каким должен быть купец. В общем, двадцать четыре повозки я беру. А дальше... что-нибудь придумаем. — В ту ночь в «Сосновых объятиях» мне показалось это странным, — продолжал Цзянли. — Тогда мысли путались, но позже я понял: что-то было не так. Ты тоже была там. Хоть ты и закрыла глаза, я знаю, что ты не спала. Скажешь мне, что там произошло? Лолин слушала молча. Она не произносила ни слова, и даже ни единая мысль не шевельнулась в её голове. — Тебе не нужно так напрягаться. Хотя нет, ты сейчас не напряжена, ты полностью расслабила сознание, чтобы в нем не было ни одного помысла. Но это лишнее. Я ведь не мастер школы Созерцания. Пока человек молчит, я не могу знать, о чем он думает. Лолин продолжала слушать в абсолютной тишине, не рождая ни мысли. — Ты почему опять здесь? — Я пристроил брата. — Так быстро? — На самом деле, у меня в этом городе есть дядя... — ответил Мати, нащупывая в пазухе остатки крысиного яда. — У меня есть идея, — внезапно заговорил молчавший до этого Юйгун Жуин. — Прекрасно! — обрадовался Бупо. — Твои слова как твои стрелы: редко, но в цель! Раз открыл рот, значит, есть план. — Это не план, это дрянь, — лениво отозвался Жуин. — Помнишь, как правитель Ми на днях восхвалял твой Меч Короля Призраков? Бупо нахмурился: — Точно дрянь. Знаешь, как я люблю этот меч, и всё равно предлагаешь. — В карманах пусто, а купить хочется много и сразу — придется пустить кровь. Но ты не будешь отдуваться один. Заложим меч вместе с Жемчужиной-Матерью и Сыночками и Колесницей Семи Ароматов. Когда караван заработает достаточно денег, выкупим обратно. Правителю Ми нужен не сам меч, а секрет его ковки. Полгода-год ему хватит на изучение. Юшэнь Бупо проворчал: — «Не будешь отдуваться один»... Похоже, вы с Цзянли заранее сговорились. Разве я могу теперь спорить? — Идея хорошая, — вставил старейшина Цан, — но боюсь, этого залога маловато. — Добавим «Море Таохань», тогда точно хватит, — сказал Жуин. — Нельзя, нельзя! — заволновался старейшина. — Это всего лишь залог. Боитесь, что правитель Ми его присвоит? — Да нет, он не такой человек... Но... эх... — Раз старейшина Цан не против, — подытожил Юшэнь Бупо, — так и решим. Старейшина, поторгуйся с правителем, пусть скинет цену, и пусть часть суммы отдаст не наличными, а оружием и стрелами. Тут из-за двери раздался смех Ми Я: — Сразу видно выходцев из царства Шан! Ну и дельцы — каждую мелочь просчитали! — Уходи, — Цзянли лишь раз взглянул на Мати. — Почему?! — Мати сорвался на крик. Он не знал точно, кто такой Цзянли, но по отношению окружающих понял: этот юноша с серебристой лисой на плече одним словом решает его судьбу. — У меня полно сил, голова соображает, ем я мало, а работу любую выполню! — Он не сдавался. Без этого упорства они с Мавэем давно бы сдохли в это смутное время. — У меня нет привязанностей, я буду преданно следовать за караваном хоть на край света! Я честный человек, спросите кого угодно — все скажут, что я самый законопослушный в городе. Я справлюсь с работой слуги! Цзянли даже не посмотрел на него во второй раз, лишь покачал головой: — Нет. Уходи. — Парень, — вмешался А-Сань, — раз господин Цзянли сказал «нет», значит «нет». Иди уже. Там сзади еще толпа народа в очереди! Мати был в отчаянии: — Умоляю... скажите мне, почему я не гожусь? Цзянли прикрыл глаза и промолчал. Мати не унимался: — Прошу, скажите, чем я плох! — От тебя исходит запах, который мне не нравится, — не открывая глаз, произнес Цзянли. — Этот запах связан со смертью. Что именно произошло, я не знаю и знать не хочу. Я знаю только одно: караван тебе не подходит. Теперь ты доволен ответом? Багровое лицо Мати внезапно стало мертвенно-бледным. Он больше ничего не сказал и понуро отступил. Увидев входящего Ми Я, Юшэнь Бупо с улыбкой спросил: — Ты зачем здесь? Подслушивать секреты покупателей некультурно. — Я видел, что вы закончили набор, и слышал, что через пару дней уезжаете. Пришел пригласить вас выпить — на прощание. — Ты нас приглашаешь или твой отец? — спросил Жуин. — Конечно я! — воскликнул Ми Я. — Если бы звал отец, вы бы не попробовали моей стряпни — он не пускает меня к плите! — Ты еще слишком мал, чтобы пить вино, — заметил Жуин. — Мал?! Мне пятнадцать, я уже взрослый! Я могу не только пить, но и по всему миру странствовать! — Прихватив свой летающий дом? — Это КУХНЯ! — официально поправил Ми Я. — И заодно в поисках легендарных птиц и плодов Куньлуня? — Вот именно! — вырвалось у Ми Я, но он тут же спохватился и заикаясь добавил: — Ты... ты... Юшэнь Бупо подхватил: — До отъезда еще несколько дней, а ты уже рвешься устраивать проводы. Похоже, всё не так просто. Юйгун Жуин усмехнулся: — Парень просто загорелся твоими речами. Но мы не согласимся, ты еще мал. Ми Я покраснел: — На что не согласитесь? — Мы торговцы, спим под открытым небом. Брать с собой ребенка — одна обуза. От этого «ребенка» Ми Я пришел в ярость: — Кто сказал, что я ребенок?! Если я захочу увидеть мир, неужели я обязан идти именно с вами? Хм! — И он, кипя от гнева, вылетел вон. Старейшина Цан заметил: — У молодого господина буйный нрав — быстро вспыхнул, быстро остыл. — Не буйный, а детский, — возразил Жуин. — И ведь не признает, что мал! Бупо добавил: — Дети хотят быть взрослыми, старики — молодыми. Это природа человека. Ты был слишком резок с ним, не оставил парню шанса сохранить лицо. — А ты? Неужели ты и правда хотел взять его с собой? — Я этого не говорил. Жуин рассмеялся: — Тогда что значил тот взгляд, который ты бросил ему вслед? Юшэнь Бупо уставился на него: — Глаза у тебя зорче, чем у твоего когтястого грифа! — Я просто предупреждаю, — улыбнулся Жуин, — если ты решишься на это, правитель Ми выставит армию и сотрет нас в порошок. И не надейся на его медные повозки! Ми Фан всегда вежлив, но если ты украдешь его сына — огонь Чжужуна, хранящийся в его роду, окажется похлеще желудочного сока Паосяо. Внезапно пошел дождь. Мати холодно смотрел на Мавэя, который корчился в грязи. До него доносились стоны: — Ох... брат... ты вернулся... как больно... живот так крутит... как только ты ушел... ох, брат... Мати внезапно бросился прочь и вернулся с дырявым ведром, полным холодной воды. Он прижал Мавэя, зажал ему нос и стал вливать воду в рот! Стон брата стал невнятным, он мучительно брыкался и махал руками. Мати лил воду, пока она не потекла из носа и рта Мавэя, и только тогда отпустил его. Мавэя начало рвать. Когда вышло всё, Мати снова прижал его и заставил пить воду. Когда дождь стих, из желудка Мавэя выходила уже одна вода — яда не осталось. — Живот еще болит? — Нет, — прошептал вконец обессиленный Мавэй, лежа на мокрой земле, но вдруг хихикнул: — Мой брат такой хороший... такой способный... ты снова меня спас.