Тайны книги гор и морей

Цзянли взмахнул рукой, и в тот же миг небеса заполнил дождь из лепестков, укрывший всех четверых. Оказалось, что эти тридцать три огненных дракона по своей природе были такими же, как и огненные вороны Ми Я: лишенные жизни самовзрывающиеся магические звери, вспыхивающие при любом контакте. Хотя парящие в воздухе цветы казались хрупкими, драконы сгорали дотла при первом же соприкосновении с ними. Вокруг Цзянли поднялся небольшой вихрь, развеивая пепел и остатки пламени. Когда дым и огонь рассеялись, все увидели, что в землю неведомо когда пустило корни персиковое дерево. Оно росло невероятно быстро: за три мгновения ствол достиг толщины в семь чи и семь цуней (2.5 метра), а высота составила девяносто девять чжанов (более 300метров). Ветви его были подобны алебардам, а листья — острым ножам, нацеленным на людей из города Цзилянь. Десятки огненных птиц поспешно взмыли выше. В сотне чжанов над землей каждая из них выдохнула по огненной стреле. Десятки стрел слились в один огромный огненный столб толщиной в обхват, который с яростной силой обрушился вниз. Видя, что этот удар не заблокировать и не принять на себя, Цзянли внезапно нараспев произнес: — Чистота воды и дерева… У корней гигантского персика раскрылся огромный нарост, из которого ударил мощный поток воды. Столбы воды и огня столкнулись в небе; половина влаги мгновенно превратилась в туман, а другая половина — в кипяток, хлынувший вниз и заставивший наземную армию Цзиляня в ужасе отступить. Ми Фан, паря в небе, со смехом произнес: — Взаимопорождение пяти стихий? Впечатляет. Старик, сидевший рядом с ним на синей огненной птице, хмыкнул и начал читать заклинание. Его птица внезапно задергалась, будто подавилась; она пыталась что-то извергнуть, но не могла, её горло постоянно раздувалось. Внезапно с резким звуком она выплюнула мириады капель черной воды в сторону водяного столба. Столб окрасился в черный цвет и... вспыхнул от соприкосновения с огнем! Поток воды, который должен был гасить пламя, в мгновение ока превратился в горючее! Цзянли вздохнул: — Я так и знал, что всё не будет просто. Прервать! Персиковое дерево перестало извергать воду. Видя, что с неба падают бесчисленные огненные сгустки, Цзянли дунул в сторону триграммы Сюнь, подняв вихрь, который отбросил пламя назад. Юшэнь Бупо воскликнул: — Прекрасно! Забудь про воду, используй ветер! — Мои навыки управления ветром весьма посредственны, — ответил Цзянли, — ими врага не одолеть. И действительно, не успел огонь достичь вражеского строя, как ветер ослаб. Однако пламя не упало вниз, а было подхвачено встречным потоком воздуха и унесено в небесную высь. Юйгун Жуин вздохнул: — Противник тоже смыслит в управлении ветром. Он взял лук, но замер, не выпуская стрелу. Ми Фан собрал все искры в небе вокруг своей птицы Бифан, сформировав огромный огненный шар радиусом в девяносто чжанов. Шар не рассеивался и не гас; он медленно сместился прямо над головами Юшэнь Бупо и остальных, начиная давить сверху. Это было похоже на то, как если бы солнце спустилось на землю, внушая ужас неизбежной гибели. Юшэнь Бупо выругался: — Такой огромный шар! Если не сгорим, так нас им просто раздавит! — Я не вижу тех, кто управляет огнем внутри шара, не могу прицелиться, — отозвался Юйгун Жуин. — Этот прием называется «Небесный огонь, сжигающий город», — сказал Цзянли. — Тут я бессилен. Приготовьтесь бежать. Когда огненный шар был уже в нескольких чжанах от верхушки персикового дерева, иссушив все его листья, дерево внезапно издало яростный стон. Цзянли уже собирался отозвать свой артефакт «Персик юный и прекрасный», в который он вплавил тысячелетнюю демоническую силу Паосяо, как вдруг птица Бифан в небе будто обезумела. Она резко рванулась в сторону, и её мощный порыв увлек огромный огненный шар на десять чжанов в сторону. Цзянли тут же помог вихрем, и шар улетел еще на десятки чжанов, обрушившись на восточный склон горы и окрасив его в багровый цвет. Люди каравана Таохань вздохнули с облегчением, избежав великой беды, но, глядя на бушующий неподалеку лесной пожар, содрогнулись: что, если будет второй такой удар? К счастью, Бифан под Ми Фаном продолжала яростно кричать и метаться, явно выйдя из-под контроля. Юйгун Жуин вскинул оба лука. — Пошел! Стрела из лука Заходящего Солнца пробила левое крыло Бифан насквозь. Используя «Заклятие привлечения огня», стрела не ранила божественного зверя, но поглотила почти половину пламени с его левого крыла. Стрела из лука Заходящей Луны попала в правое крыло и мгновенно исчезла в огне. Это было «Заклятие ледяного сердца» — оно также не причинило вреда птице, но погасило половину пламени на правом крыле. Под успокаивающими жестами Ми Фана Бифан в небе наконец затихла, но её тело уменьшилось вдвое, а пламя стало гораздо слабее. Люди города Цзилянь были в ужасе, видя, что даже их правитель потерпел неудачу. Старик на синей птице снова хмыкнул и хотел было броситься вперед, но Юшэнь Бупо, который до этого не вступал в бой, сделал два шага навстречу, горя желанием сразиться. Ми Фан, однако, сделал знак рукой, и старик отступил. Правитель медленно спустился и остановился в десяти чжанах от героев. Видя, что противник склонен прекратить бой, Цзянли отозвал свое персиковое дерево. Ми Фан пристально посмотрел на Юйгун Жуина и медленно произнес: — Почему ты не использовал «Заклятие мертвых душ»? — Мастерство вашего племянника еще не чисто, я не осмелился позориться перед дядей, — ответил Жуин. — «Не чисто»? Вряд ли. А вот то, что ты пощадил меня — правда. — Ми Фан перевел взгляд на Цзянли: — Когда вы были в Цзиляне, я не понимал, почему Жуин добровольно уступает тебе первенство. Сегодня я увидел... хе-хе, для таких юных лет это невероятно! Цзянли улыбнулся: — Правитель чрезмерно хвалит меня. Уступчивость брата Жуина заставляет меня лишь чувствовать стыд. — Но заставить Бифан впасть в ярость в разгар боя... эта сила духа еще более поразительна! Это был ты? Или Юшэнь-сюн? — спросил Ми Фан. Юшэнь Бупо рассмеялся: — У меня нет таких талантов. Наверняка это проделки Цзянли. — У меня тоже нет таких способностей, — тихо сказал Цзянли, мельком взглянув на Лолин. Юшэнь Бупо замер от неожиданности. Не успел он ничего сказать, как Ми Фан в небе рассмеялся: — В каждом поколении таланты сменяют друг друга. Хорошо. Думаю, Ми Я не пропадет, следуя за вами. — Значит, вы позволяете ему уйти с нами?! — обрадовался Бупо. Ми Фан улыбнулся, не ответив. Он сделал жест, и наземный отряд выкатил новую огромную повозку — точную копию той, что была сожжена, но совершенно новую. — Племянник Жуин, — сказал Ми Фан, — эта повозка — мой прощальный дар. Еще пять лет назад твой отец, Юйгун Чжисы, пришел в Цзилянь и поручил мне создать тридцать шесть новых повозок. Его отцовскую заботу могут понять лишь те из нас, кто сам стал отцом. Ушедших не вернуть! Но я знаю, что дух твоего отца желает, чтобы ты оставил прошлое, взошел в новый «Взор Орла» и открыл новый мир. К середине речи глаза Юйгун Жуина наполнились слезами. Он хотел что-то сказать, но, думая о надеждах отца, не смог вымолвить ни слова и просто пал ниц. — Я вверяю своего сына вашим заботам. Прощайте, — сказал Ми Фан. — Подождите! — крикнул Бупо. — Я позову Ми Я, чтобы он попрощался! Ми Фан рассмеялся: — Между мужчинами не нужно столько лишних слов! Ха-ха-ха! Пока звучал смех, лесной пожар вокруг успел распространиться на несколько ли, превратившись в море огня. Ми Фан внезапно широко раскрыл глаза, сделал долгий выдох, а затем резко вдохнул. И о чудо! Стена огня в радиусе сотен чжанов, будто вода, возвращающаяся в море, или птица, летящая в гнездо, была целиком втянута в его рот! Бифан взмахнула крыльями, вспыхнула ярким пламенем и улетела на восток. Всадники Цзиляня последовали за ним, и алое зарево медленно исчезло за горизонтом. Люди Таохань смотрели на выжженную пустошь, втайне радуясь спасению. Старейшины, которые до этого места умирали от страха в тылу, сменили тревогу на радость. Осматривая новый «Взор Орла», они обнаружили внутри четыре сокровища: Меч Короля Призраков Юшэнь Бупо, Колесницу Семи Ароматов Цзянли, артефакт Море Таохань и Жемчужину Матку с Сыновьями Юйгун Жуина. Кроме того, там были личные вещи Ми Я, которые он не успел захватить. — Оказывается, отец с самого начала не был против! — воскликнул Ми Я. — Эх! Знал бы я, не пришлось бы так мучиться, скрываясь всю дорогу. — Он просто проверял наши силы, — сказал Бупо, — но, кажется, всё равно пощадил нас. — Еще бы! — холодно бросил Цзянли. — Неужели ты думал, что нашего «ученического» мастерства хватило бы, чтобы остановить истинный Огонь Чжужуна? Ми Я тут же затараторил: — Точно! Я же не видел вашего боя! А-Сань говорил, это было грандиозно! Я видел только огромный шар в небе и понял, что отец использовал «Небесный огонь». Как вы его остановили? Братец Юшэнь, это ведь ты проявил божественную мощь, верно? Как ты это сделал? Бупо почувствовал неловкость. В этом бою он был единственным, кто ничего не сделал. Обычно он лез вперед всех, но когда пошли дистанционные атаки, ему не нашлось применения. Он поспешил сменить тему: — Правитель Ми слишком щедр. Подарил новую повозку, так еще и наши сокровища вернул. — Его намерения очевидны любому зрячему, — сказал Цзянли. — В каком смысле? — Стоимость этих четырех сокровищ примерно равна стоимости всех наших товаров и половине цены тех двадцати четырех повозок, что мы купили! — И? — Есть два способа это посчитать. Первый: теперь все товары каравана принадлежат Ми Я. — А второй? — Второй: Ми Я теперь владеет как минимум половиной всего каравана. Цзянли посмотрел на Ми Я, который с растущим интересом слушал и хлопал глазами: — Так что, как ни считай, Ми Я в нашем караване больше не гость. Он — один из главных хозяев! — Господин, почему вы не использовали истинный Огонь Чжужуна? — Хе-хе, я лишь проверял их. Неужели я стал бы всерьез биться с детьми? — Но эта компания слишком подозрительна. Один Юшэнь Бупо... сама эта фамилия принесет смертельную беду! А он разгуливает повсюду так открыто. Я боюсь за молодого господина. — Хм! Деспотичное правление Ся длится уже три поколения, их удача на исходе. Если Юшэнь Бупо не боится беды, то чего бояться нам? Если нынешний владыка Ся захочет разделаться с нами так же, как когда-то с родом Юшэнь, ему придется оглядываться на ситуацию на Востоке! — Этот Цзянли — явно прямой ученик школы Тайи. Но кто такой этот Юшэнь Бупо? Вы разглядели, господин? — Ты ведь видел его. Разве Юшэнь Бупо не похож на того человека в молодости? К тому же, Юшэнь Гу — его родственник! Хм! Неужели ты не догадываешься о его происхождении? — Неужели он... — Скорее всего, его внук. Только внук этого человека достоин быть учеником Ичжи. — Что?! Ичжи! Тот самый... — Я колебался, но услышав его рассуждения о «высшем вкусе», больше не сомневаюсь! Только этот мерзавец Ичжи мог сказать такое! Если бы Юшэнь Бупо не был внуком того человека, разве Юйгун Чжисы позволил бы своему сыну идти вторым после него? — Ладно Бупо и Цзянли, они хотя бы из праведных школ. Но этот прием «подчинение сердца сердцем»! Это явно наследство Сердечного Демона! Хотя вы не были готовы, заставить Бифан взбеситься в момент применения «Небесного огня»... Присутствие такого человека в караване тревожит! — Раз ты понял, кто такой Бупо, неужели не понимаешь замысла Сердечного Демона? — Неужели она... хочет использовать их силу для мести? — Её загнали в темный угол, разве она смирится? Великие перемены грядут в Поднебесной. Она заложила скрытую фигуру рядом с этим еще не выросшим львом Бупо... хе-хе... Ой! — Что это? — «Перо огненного сердца»! — Откуда это на Бифан? Неужели... — Раз кто-то смог оставить метку на Бифан, значит, она сама приходила сюда. — Если она была здесь, молодому господину в караване грозит... Господин, позвольте мне сопровождать его! — Не нужно. В караване Таохань скрывается другой мастер. — А?! — В ночь перед отъездом каравана этот человек встречался со мной. Пока он там, даже эта Демоница не сможет творить, что захочет. К тому же сейчас караван стал точкой столкновения многих сил; великие фигуры уравновешивают друг друга и не вмешаются просто так. А со всякой мелочью эти дети и сами справятся. Две тени скользнули в тени деревьев, провожая взглядом стаю огненных птиц. — Как и ожидалось от потомка Чжужуна, он быстро нас обнаружил. — Владыка, мы всё еще должны забрать Лолин? — Встреча Лин-эр с этим мальчиком — чистая случайность, я этого не предвидел. Пусть остается рядом с ним. — В таком случае, позвольте мне внедриться в караван и помочь ей при необходимости. — Нет! В нынешней ситуации «следовать естественному ходу событий» — лучшая тактика и для неё, и для нашей школы. — Но она совсем одна, а рядом этот ученик Чжуцзуна следит за ней! — Но ученик Чжуцзуна тоже один. Это спор нового поколения, нам не следует вмешиваться напрямую. Вдалеке несла свои воды великая река, виднелись туманные зеленые горы. Поблизости журчал ручей, слышались крики птиц и лай собак. Деревушка среди гор и рек казалась сошедшей с картины. — В последнее время ты будто сам не свой, — заметил Юшэнь Бупо. — Кажется, будто кто-то постоянно рядом. Неприятное чувство, — ответил Цзянли. — Кто-то из людей? — Да. Атмосфера в караване какая-то странная. Я долго проверял тайком, но не нашел ничего подозрительного. — Да ты просто накручиваешь себя. Цзянли вздохнул: — Надеюсь. Где Ми Я и Жуин? — Ми Я спит, он растет, ему вредно бодрствовать по ночам — ребенок есть ребенок. А Жуин сидит в новом Взоре Орла, в пустоту пялится. С ним та большая змея, Иньхуань, так что всё в порядке. Надеюсь, она скоро обретет разум, тогда они станут прекрасной парой. — Нет! — перебил Цзянли. — Так будет только хуже. — Почему? — Не забывай: намеренно или нет, но Иньхуань убила его близких. Если её изначальный дух и память вернутся, он не сможет смотреть ей в глаза. Впрочем, теперь это неважно — дух Иньхуань рассеялся, она уже не вернется. — Неужели ему всю жизнь проводить со змеей? — нахмурился Бупо. — Может, он встретит другую девушку... Бупо покачал головй: — Видя его упрямство, сомневаюсь. Цзянли посмотрел на звездное небо. То ли отвечая другу, то ли самому себе, он произнес: — Хоуи ведь достал эликсир бессмертия, который люди не могут получить? Чанъэ ведь вознеслась в Лунный дворец, куда люди не могут ступить? Я думал, что не вернусь из Великих Пустошей, но ведь вернулся? Иногда достаточно одной вспышки мысли — и всё меняется... Лолин тихо сидела рядом с ними, глядя на своего предначертанного судьбой врага. Внезапно она почувствовала, что его сердце полностью открыто: в нем была та легкая печаль, присущая лишь юности, — как в песне Лунного дворца о бесконечно одинокой женщине, смотрящей на уходящую землю, где остались дом и муж. Это чувства молодых, их наивные фантазии. «Возможно, мы с ним станем близкими друзьями...» — мечтательно подумала Лолин. — Что?! Дорога закрыта?! — старейшина Цан сидел напротив старосты деревни и нескольких старейшин. — Правитель Ми ясно сказал, что это единственный путь к землям Цаньцун! Как он может быть закрыт? — Эх, правитель Ми сказал правду. Раньше так и было. Но теперь... эх, нельзя. — Староста, к чему эти недомолвки? — Не буду скрывать от уважаемых гостей. Эта дорога была проложена самим первым правителем Великой Ся, когда он усмирял воды! По ней шли послы, когда Цаньцун признал власть империи. Кроме неё есть лишь горные тропы, но за грядой этих гор лежат богатейшие земли Цаньцун. Два года назад пришел разбойник с парой десятков людей и перекрыл всё. — Цаньцун — великое государство, — усомнился старейшина Цан. — Как пара десятков людей могут перекрыть главную артерию страны? Даже если их предводитель всемогущ, их слишком мало, чтобы занять все тропинки в лесу. — Эх, о тропах и речь. Тот разбойник неведомым способом за несколько ночей завалил все малые пути, осталась только большая дорога. Он со своими людьми обосновался на Ведьмином пике — тот пик прямо у дороги, перед ним великая река, за ним — леса. Такой большой караван, как ваш, никак не сможет проскользнуть незамеченным. Одинокого путника он еще может пропустить, но купцов этот бандит будто ненавидит с прошлой жизни! Если торговец хочет пройти — товары отбирают полностью, а людей либо бреют наголо в назидание, либо лишают жизни. — Десятки разбойников могут грабить путников, но увидев большую силу, они вряд ли высунутся, — сказал старейшина Цан. — Ой! Да бог с ними, с людьми его, но он сам... У него силы такие, что горы двигает! За два года тысячи людей пытались пройти в Цаньцун. В прошлом году караван Куньу шел тысячью человек — и что? Вернулись ни с чем. Слышал, один их глава лишился глаза, другой — уха. Шли как герои, а вернулись как побитые собаки, без оружия и щитов, все в пыли. Жалкое зрелище, эх, жалкое. Четыре старейшины переглянулись. Князь Куньу — один из восьми великих покровителей империи. Караван Куньу носит имя целой страны, их вооружение считается лучшим среди тридцати шести торговых союзов! Их глава, «Шестиглазый король», славится не меньше, чем покойный Юйгун Чжисы. Если даже такая мощь позорно проиграла, то как быть им? — Что за разбойник имеет такую дерзость?! Это дело серьезное. Неужели правитель Цаньцун, Сан Аован, ничего не предпринимает? — Ой, лучше и не спрашивать. Говорят, этот вожак разбойников — родственник самого правителя Цаньцун. — Неужели? — Слухами земля полнится... — А как он выглядит, этот вожак? — С его приходом не только караваны встали, но и все мелкие воришки в округе исчезли. Для нас это благо. Вот только деревня наша должна каждый месяц поставлять ему провизию и людей на работы. Благо, их мало, не сильно нас обременяют. Мой сын работал там три месяца батраком, видел этого «короля разбойников». — И как он? — Сын говорит, тот вожак красив, будто с картины сошел. Одежда и вещи у него как у небожителя, а логово чистое, как Лунный дворец. Мы боимся посылать девок на гору, но сплетницы уже разнесли вести, и наши деревенские девчонки совсем головы потеряли. Я на своем веку много повидал, но про таких разбойников никогда не слыхивал. — Видимо, кто-то из благородных подался в леса, — сказал старейшина Цан. — Знаете ли вы его имя? — Точно не скажу, но слышал, зовут его Саньгу Юй.