Тайны книги гор и морей

После обрушения Ведьминого пика дорога на юго-запад оказалась полностью заблокирована. Юшэнь Бупо с тяжелым вздохом смотрел на завалы: — Если мы решим прокладывать новую дорогу, как думаешь, сколько это займет времени? — Если ты лично возглавишь работы и будешь пахать как проклятый, — ответил Юйгун Жуин, — то за полгода-год управимся. — С нашими-то способностями — и целый год? — изумился Юшэнь Бупо. — Не с «нашими». Ми Я — еще ребенок, Лолин — хрупкая девушка, у Цзянли сейчас паршивое настроение. Так что в роли чернорабочего выступать только тебе. — А ты? — подозрительно прищурился Юшэнь. — Я? — Юйгун Жуин пожал плечами. — Я не подхожу для столь «великих» свершений. Торговцы из вольных групп переговаривались между собой: — Что делать? Говорят, гора рухнула прямо на дорогу. — Подождем — увидим. — Может, повернем назад? — Дурак! Ты видел этих вожаков Таохань? Хоть один из них нормальный? Спорим, через пару дней всё решится. — И то верно... Юшэнь Бупо три дня просидел на земле, тупо глядя на гору. Внезапно он вскочил, сияя от восторга: — А! Как я раньше не догадался! Ну и тупица! — И что на этот раз ты выдумал? — холодно спросил Юйгун Жуин. Ми Я тоже не упустил случая подлить масла в огонь: — Брат Юшэнь, за эти дни ты выдал сотню дурацких идей, и ни одна не сработала. Вчера вообще в сердцах кричал, что бросишь караван и переберешься через завал один. Детский сад! — Если бы он с самого начала меньше болтал и больше делал — просто перетаскивал камни, — за эти дни мы бы продвинулись на несколько чжанов, — добавил Юйгун Жуин. Юшэнь Бупо даже не обиделся: — Насчет бросить караван — это я сгоряча, просто слова... Но теперь у меня есть два плана, и любой сработает! — Ну-ну, — отозвался Юйгун Жуин. — М-м, — поддакнул Ми Я. Цзянли молчал. Лолин тоже не проронила ни слова, лишь ободряюще кивнула с едва заметной улыбкой. Никакой холод соратников не мог остудить пыл Юшэня. Он с энтузиазмом начал: — Всё просто! Брат Юйгун, доставай свое Море Таохань, мы спрячем туда весь караван и... хе-хе, через эти камни повозкам не проехать, но нам-то пешком — раз плюнуть! — План блестящий, — кивнул Юйгун Жуин. — Но есть нюанс. Он достал артефакт, который сейчас выглядел как обычная разбитая плошка. — Посмотри на неё. Она в таком виде сработает? — И сколько ждать восстановления? — После использования в городе Ую я каждый день выставлял её под свет солнца и луны. Она восстановилась как раз пять дней назад — и вы ее снова истощили. Хочешь — забирай этот битый горшок себе. Будешь каждый день подпитывать его своей жизненной силой, а я научу, как направлять энергию. Юшэнь Бупо тут же отскочил подальше: — Нет уж, избавь меня от этой мороки. У меня есть другой план! Он посмотрел на Цзянли, неподвижно сидевшего в повозке Семи Ароматов, и окликнул: — Эй! Цзянли даже глаз не поднял: — Выкладывай свою очередную глупость. — Позови своего друга-дракона! Это он гору завалил, пусть он и расчищает. Пара ударов — и магистраль готова! Цзянли вспыхнул: — Ты думаешь, он мой домашний пес? Захотел — позвал? Моя жизненная сила на исходе! Даже если бы я мог, я бы не стал звать Чижаня таскать камни. Да он бы и не стал! Тебе самому лень в земле ковыряться, так ты решил на других свалить? Получив жесткий отпор, Юшэнь понуро отошел к огромному валуну: — Ладно. Буду пахать сам. Даже если придется голыми кулаками — я пробью эту дорогу! Он с силой ударил по камню, превратив его в крошево. Но стоило валуну исчезнуть, как грунт, который на него опирался, посыпался вниз. Юшэнь едва успел отпрыгнуть. Дорога не продвинулась ни на фут, а ему пришлось отступить на два шага назад. Юйгун Жуин подумал: «Хватит над ним издеваться. У Цзянли нет настроения, так что мне придется что-то придумать. Те планы, что он предлагал... я и сам о них думал, но...» — Куда ты собрался на ночь глядя? — спросил Мавэй, жуя лепешку. — Хочу посмотреть. Уверен, главный вожак Таохань так просто не сдастся, — ответил Мати. — У хозяина сейчас характер — не подходи, убьет. Будь осторожней. Все друзья разошлись отдыхать. Подчиненные тоже спали. Юшэнь Бупо всё так же сидел перед рухнувшим пиком. На лице не осталось и следа дневного легкомыслия; он серьезно, почти отрешенно смотрел на завал. — Почему не поищешь другой путь? — раздался голос. Юшэнь покачал головой. — Неужели одна упавшая гора смогла остановить тебя? Юшэнь снова качнул головой и вдруг замер. Он резко обернулся: — Кто ты?! В лунном свете позади него стоял человек в одежде простого чернорабочего. Свет падал со спины, и лица было не разглядеть. Юшэнь Бупо смотрел на него снизу вверх, и в его душе родилось странное чувство: перед ним был человек, на которого стоит смотреть снизу вверх. — Кто ты? — повторил Юшэнь. — Неужели ты думаешь, что тебя остановила именно эта гора? — Незнакомец проигнорировал вопрос. Юшэнь Бупо перестал спрашивать. Он снова отвернулся к завалам: — До этого дня я был уверен, что способен вести этот караван. Пока не наступил тот день. — Тот день? — День, когда нас догнал Ми Фан. Я внезапно понял, как я беспомощен. В той битве я даже вмешаться не смог. Да и в Великой Пустоши против Паосяо... не я сделал больше всех. — Хм. — С того дня я спрашиваю себя: имею ли я право быть лидером? Юйгун Чжисы передал мне караван потому, что ценит меня самого, или из-за тех, кто стоит за моей спиной? — Ты сомневаешься в своих силах? — Нет. В своих убеждениях. Я с детства был своенравным. Думал, что мужчине достаточно быть простым и честным, чтобы найти место в мире. У меня была хорошая семья, прекрасный учитель — великие люди. И они не говорили мне, что я неправ. Поэтому я считал, что иду верным путем. И в боевых искусствах тоже — я всегда любил только прямые, простые техники. Но теперь я думаю: может, мне стоит научиться мастерству вроде того, что у Цзянли? Терпеть не могу хитроумные трюки, но без них я кажусь ничтожным на их фоне! Учитель показывал мне странные приемы, но мне было скучно — слишком сложно. Он не заставлял. Но на некоторых вещах он настаивал жестко, говорил, что это фундамент, который я обязан заложить в моем возрасте. — Хороший у тебя учитель. — Да? Думаю, он просто ждал, когда я сам переменюсь. — Переменишься? — Говорят, когда люди взрослеют, их мысли меняются. Возможно, мне нужно стать как Цзянли или Юйгун Жуин — больше использовать ум. Хотя мне это совсем не по душе. Но ведь взрослеть — значит делать то, что не нравится. Цзянли говорил, мой фундамент не хуже его. Умей я призывать фантомных зверей, этой горы уже бы не было. Жаль, что все эти изменчивые техники мне противны. — Ты сказал «часто слышу, как говорят». Это слова твоего отца? — Нет, отец давно умер. — Деда? — Нет, он и сам человек очень простой, хотя те, кто его не знает, трепещут перед ним. — Учителя? — Нет, он всегда дает мне решать самому. Если я спрашиваю, он рассказывает легенды и сказки древности, но никогда не говорит прямо: «делай так-то». — Тогда от кого же ты это слышишь? — ... — Эти люди тебе ближе деда? — Нет. — Мудрее учителя? — Нет. — Я понял, к чему ты клонишь, — вздохнул Юшэнь. — Ты хочешь, чтобы я доверял деду и учителю. Но... я уже начал сталкиваться с вещами, где одной силы мало. И это не только боевые искусства. — Например? Юшэнь замолчал. Он чувствовал, что незнакомец не желает зла. Он наговорил ему столько лишь потому, что слова копились внутри весь день, и в лунном свете просто нужен был слушатель. Но стоит ли открываться случайному встречному? — Например, твоя девушка? — негромко произнес мужчина. Юшэнь Бупо вздрогнул. Этот человек знал гораздо больше, чем казалось. — Когда вокруг тебя начинают плестись сети сложных отношений, что делать таким простоголовым, как мы? Эх... когда-то я был так же потерян, как и ты. А может, я и сейчас в тупике... Юшэнь смотрел на тень человека. Мужчина поднял голову к небу. О чем он думал? О своей юности? Мати, прятавшийся в траве неподалеку, видел молодого вожака каравана и стоявшего за ним мужчину, чей силуэт напоминал незыблемую скалу. «Наверняка обсуждают, как расчистить путь», — подумал юноша. — И вокруг тебя были... сложные люди? — спросил Юшэнь. — Все взрослые сложные. Простыми остаются либо дети, либо те, кто отказывается взрослеть. Мне — уж не знаю, к счастью или к беде — встретился человек. Он не считал мою простоту пороком. Он любил меня, доверял мне, оберегал. Я платил ему тем же. Но наши чувства были под запретом, а потом... — Что потом? — Юшэнь не спрашивал «почему под запретом». Интуиция подсказала, что это неважно. — Я начал «умничать». Начал страдать. Дни превратились в забытье, ночи — в бессонницу. — И как ты это прошел? — Просто терпел. Годы были мучительны, но пролетели быстро. Многое изменилось, я давно не тот юнец, но так и не избавился от привычки думать обо всём просто. Вокруг меня много сложных личностей: друзья, враги, родня... Мне нет нужды меняться ради врагов — для них у меня есть кулак. Но как быть с близкими? Что делать, когда они ждут, что ты пойдешь по пути, который тебе не подходит? — И что в итоге? Ты пошел по их пути? — Не знаю. Я человек глупый, а от страданий ума не прибавляется. Напротив, я запутался. Я предал обещание, данное тому человеку. Когда родные начали устраивать мою жизнь по своему вкусу, я не сказал «да», но и не сказал «нет». И вот в ту туманную ночь тот человек пришел. Тот, кто больше всех любил и верил... В ту ночь он на моих глазах убил моих близких и лучших друзей, призвал бездонную пропасть и поглотил мою родину. — А-а... — Юшэнь был потрясен, но голос мужчины оставался пугающе спокойным. — Я тогда оцепенел. Свихнулся. До сих пор не уверен, понимал ли я в ту ночь, что творю. — И что было дальше? — Хм, многие, слыша эту историю, спрашивают: «Ты отомстил?» Почему ты не спрашиваешь об этом? — Ты сказал, что он любил тебя. Значит, у него была причина так поступить. — Причина? У многих вещей смысл заключается в самом действии, причины не нужны. Он убил моих близких, стер с лица земли мой дом. После этого мы уже не могли общаться так просто, как раньше. — И что ты сделал? — Я ударил... — Ты убил его?! — Нет. Но этот кулак вдребезги разбил то, что мы называли доверием и заботой. Его взгляд... Обычно его глаза были в сто раз сложнее моего кулака, но в тот миг они стали чистыми и простыми. Только тогда я понял, что совершил! Но разве я не должен был так поступить? Все мирские друзья твердили, что удар был верным. Что надо было бить сильнее. Все, кроме Юшэнь Гу. Юшэнь Бупо подпрыгнул как ужаленный: — Юшэнь Гу?! Ты знаешь его? — Да. Друг, столь же несчастный, как и я. — Ты знаешь, где он? — Давно не виделись. Ты его ищешь? — Да! — Юшэнь впился взглядом в гору. — Поэтому мне нужно прорубить этот путь. — Готов ли ты ради цели отбросить свои принципы? — Не знаю... А ты? — Я — плохой пример. Я не слишком счастлив. — Но ты всё же прошел свой путь, так? — Так. — И что ты делаешь, когда гора преграждает дорогу? — Использую кулак. — Кулак? — Именно. Мужчина шагнул вперед. Юшэнь Бупо физически ощутил неописуемую ауру, сгущающуюся в его правой руке. — Тот человек сказал мне: «Такому дураку, как ты, хе-хе, только и остается, что полагаться на этот кулак. Но... этого кулака вполне достаточно». Мужчина снова поднял голову и глубоко вздохнул. В этом вздохе слышалось бесконечное одиночество. — Жаль только, что этот кулак может рассекать горы и останавливать реки, но не в силах распутать узлы наших обид и долгов. Днем Юшэнь сказал, что хочет побыть один. Друзья знали: ему нужна эта ночь. Ми Я ушел в свою «кухню», Лолин — в повозку, Юйгун Жуин — на наблюдательный пост. Юшэнь даже Цзянли попросил не дежурить этой ночью. Лагерь спал мирно. Вдруг трое лидеров одновременно вскочили от ужасающей мощи: — Ведьмин пик! Что там происходит?! Это было невероятно. Эта сила не была похожа на громогласный гул земли Саньгу Юя. Она была как драгоценный клинок, спрятанный в ножнах; как старое вино, утратившее терпкость; как женщина, забывшая о кокетстве. — Кто владеет такой силой?.. Мати из своего укрытия видел, как мужчина сжал кулак, окутанный едва заметным сиянием. — Я понял! Понял! — закричал Юшэнь Бупо, вскакивая. — Понял? Что именно? — Я понял, как использовать мою силу! — Вот как? И это стоит такой радости? Юшэнь осекся: — Разве нет? — Я же сказал: наши кулаки могут крушить хребты, но они не решат по-настоящему важных проблем. Свои тревоги тебе придется унимать самому. Мужчина вздохнул и нанес удар. Из руин горы в ужасе хлынули змеи и птицы. Мати увидел лишь вспышку тени — поток энергии, плотный как материя, вырвался из кулака. Коснувшись камня, он прошел сквозь него, как нож сквозь соевый творог. Не было ни грохота, ни пафоса битвы. Но на глазах у Мати в неприступной горе возникла прямая широкая дорога. Скалы перед этим кулаком были не тверже масла. Сердце Мати готово было выпрыгнуть из груди. Он знал: он никогда не забудет эту ночь. «Мужчина должен жить так — потрясая небеса и землю! Иначе лучше не жить вовсе!» — Караван Таохань тронулся! — Что?! Скорее, догоняйте! ... — О боги! Откуда здесь эта дорога?! — Если бы не видел сам — не поверил бы! За одну ночь прорубить такое! Это не человек сделал. Это молния бога грома ударила! — Хе! Я же говорил: вожаки Таохань — вовсе не обычные люди! — Юшэнь всё еще там, в раздумьях, — заметил Юйгун Жуин. — Сутки прошли, ни слова не сказал. — Возможно, он чему-то научился у того человека, — ответил Цзянли. — Тот человек... Когда я выбежал, успел увидеть лишь его спину. — Я тоже. — Цзянли вздохнул. — Одним ударом расколоть хребет... Боюсь, даже фантомные звери высших небес на такое не способны. Мы и не знали, что рядом с нами скрывается такая личность. — Такой человек не может быть безызвестным. — Пытаешься угадать, кто это? — Да. У каждого великого клана свои техники крови: у Ми — огонь, у Сань — земля. Но в его силе не было черт наследственных техник великих семей. — Верно. — Если не кланы, то остается лишь Четыре Великих Ордена. — Ордена? Ты знаешь их лучше меня. — Среди них такую мощь могли показать разве что Четыре Великих Магистра. Но этот почерк не похож ни на Синьсю, ни на Кровавого Предка. — А Тяньмо? (Небесный Демон) — Не знаю. О школе Дунтянь я знаю меньше всего. Мой учитель всегда упоминал их вскользь. — Говорят, Тяньмо неописуемо красив. Мы не видели лица того мужчины, но его телосложение слишком мощное, это не вяжется с легендами о Тяньмо. — Вообще-то, кроме Магистров, есть еще несколько имен... Юйгун Жуин вздрогнул. — Но о Трех Великих Воинах ты знаешь больше меня, — добавил Цзянли. Юйгун Жуин долго молчал, погруженный в свои мысли. — Точно. Скорее всего, это он! — Кто? — Единственный из Трех Великих Воинов, кто никогда не использует оружие... — Тот, кого называют «Абсолютной Защитой»? Юйгун Жуин усмехнулся: — Ты ведь не думаешь, что раз его так зовут, он умеет только защищаться? — Но зачем ему помогать нам? — Я слышал от отца, что он был в близких отношениях с легендарным мастером Юшэнь Гу. — Юшэнь... — Цзянли посмотрел на юго-запад. — И всё это только из-за фамилии? — Брат, а куда делся хозяин? — спросил Мавэй, радостно уплетая лепешку. Хозяин, который часто его поколачивал, исчез, и Мати дал ему лишнюю лепешку — двойной повод для счастья. — Не знаю. Исчез. — Мы продолжим идти за бронзовыми повозками? — Конечно. Но теперь нам не придется идти пешком. Мы поедем на воловьей повозке. — Правда?! Боюсь только, вол меня не потянет. — Не бойся, это горный вол! К тому же я выбросил весь тяжелый и бесполезный товар. «Выбросил?» — Мавэй не стал переспрашивать. Он запрыгнул на козлы, размахивая кнутом. Мати чувствовал усталость. Та сцена, потрясшая богов и демонов, укрепила его решимость: «Я должен выбиться в люди!» Его сердце становилось всё тверже. Вчера вечером, когда он «устранял» хозяина, его пульс не участился, а рука не дрогнула. Словно зарезал свинью. Колеи, оставленные караваном Таохань, меняли судьбу не только самого каравана.