Тайны книги гор и морей

Синань (Юго-Запад) — это уединенный и спокойный край. Во времена эпохи Юй и Ся правитель Цаньцун неоднократно помышлял о том, чтобы захватить весь мир. В те поры люди Ся поднялись из региона Хэло и основали столицу в Янчэне. Они пошли восточным походом на племя Юху и дали великий бой при Гань, и та битва заставила содрогнуться всех удельных князей. Владыка страны Цаньцун понял, что дело не увенчается успехом, а потому принял пожалованный титул от династии Ся и стал «бо» (правителем) Синаня. Во времена правления Тайкана в государстве Ся воцарилась смута; Хоу И узурпировал Ся и стал ваном, и тогда страны Синаня вновь зашевелились. Но не успели они составить заговор, как Шао Кан восстановил государство, и наступила эпоха возрождения Ся. С момента возрождения Ся Шао Каном и до того времени, как Сан Аован стал владыкой Цаньцун и взял в свои руки бразды правления Синанем, период этого уединения длился уже триста лет. Сан Аован, заложив руки за спину, смотрел на висящую на стене «Карту гор, рек и государственных земель». Он знал, что в Поднебесной снова грядут смутные времена. Герои Синаня уже дважды упустили свой шанс; смогут ли они подняться на волне хаоса — решится, пожалуй, в ближайшие несколько лет. Сан Цзи тихо стоял за спиной брата. Это был утонченный и элегантный мужчина; глядя на него, невольно думалось о том, каким в будущем станет Сан Юй. — Слышал, кто-то прибыл из Срединных равнин. — Это торговый караван. Караван из Таоханя, вассального государства Шан. — Хм! — Сан Аован обернулся. Возможно, двадцать лет назад это лицо было очень красивым, но за эти годы оно несло на себе слишком много бремени и скорби, и в нем больше не было легкости и безмятежности юности. — Влияние Чэн Тана растет удивительно быстро. Однако не рановато ли он решил заняться Синанем? — Из-за преграды в виде Куньлуня государству Шан нелегко сюда добраться. Возможно, этот караван — лишь пробный шаг, разведка. Впрочем, предводитель этой торговой гильдии — личность непростая. — О? — За этим караваном следуют еще десятки больших и малых торговых групп, там смешались «драконы и змеи». От границы Цаньцун до Мэнту они прошли уже семь городов и девятнадцать поселений. В последние годы у народа Цаньцун сложилось не самое лучшее впечатление о приезжих караванах. Сан Аован хмыкнул и сказал: — Это горькие плоды, которые люди Срединных равнин посеяли сами. — Однако, — продолжил Сан Цзи, — этот караван принимают очень радушно. Где бы они ни проходили, это вызывает в городах едва ли не всеобщее ликование. Сан Аован нахмурился: — Возможно, за эти два года людям просто опостылела серость жизни. Сан Цзи улыбнулся: — Это тоже должно быть одной из причин. С тех пор как Сяо-Цзюнь заблокировал вход в Чуань, народ долго не видел людей извне. Сан Аован бросил: — Глупости! Сан Цзи продолжал: — Но Таохань действительно сильно отличается от прежних караванов. — В чем же? — В каждом месте, где они останавливаются, они не только торгуют честно, но и обучают местных купцов искусству торговли и управления, принятому в Шан, передают методы счета людей Срединных равнин. Более того, они выделили группу людей, которые разъясняют местным цены на товары и обычаи Центра. Мои люди слышали, как они объясняли местным: «Хотя лазурит в Цаньцун дешев, как грязь и песок, в Янчэне и Боду он стоит сотни золотых» — и все в таком духе. Теперь цены на лазурит и другие местные продукты в городе взлетели до небес. Говорят, даже простолюдины из окрестных деревень сбегаются, чтобы продать товар. А местные богатеи спешат расширять дома, намереваясь придерживать товар ради выгоды или даже собирать собственные караваны. — Какая им в этом выгода? — спросил Сан Аован. — Все, что они могут заработать — это разница в ценах между двумя землями. Наш народ пребывает в неведении, и по логике вещей им следовало бы максимально использовать невежество людей, чтобы сбивать цены. — Потому я и говорю, что этот караван сильно отличается от прежних. Помимо сделок самого Таоханя, даже те разрозненные группы торговцев, что следуют за ними, подчиняются правилам Таоханя — торговля ведется крайне справедливо. Говорят, что глава каравана лично выступил с предупреждением: если какой-либо купец нарушит три установленных им правила, ему больше не позволят следовать за караваном Таоханя. Сан Аован спросил: — Что за три правила? Сан Цзи ответил: — Не обманывать, не красть и не нарушать местных обычаев. Сан Аован снова повернулся к «Карту гор, рек и государственных земель» и после долгого молчания спросил: — Кто этот глава? Это Юйгун Чжисы? — Нет, это молодой человек по имени… — Сан Цзи запнулся и произнес четко, слово за словом: — Юшэнь Бупо. Сан Аован резко обернулся: — Юшэнь? Сан Цзи медленно повторил: — Юшэнь. Тот же «Юшэнь», что и у Юшэнь Гу. Юшэнь Бупо. Глаза Сан Аована внезапно стали отсутствующими: — Человек по фамилии Юшэнь смог живым дойти от Таоханя до этих мест… Похоже, ситуация за пределами Чуань действительно изменилась. Братья переглянулись, и в глазах обоих вспыхнул огонек нежелания оставаться в тени. — Я хочу встретиться с ним. Сан Цзи спросил: — Только потому, что его фамилия Юшэнь? Сан Аован ответил: — И еще потому, что я хочу узнать, не он ли тот человек, который заставил Сяо-Юя в позоре бежать назад. — Сейчас? Прямо сейчас идти? — Ми Я в возбуждении прыгал вверх-вниз. Юшэнь Бупо спросил: — Чего ты так разволновался? Ми Я закричал: — Это же приглашение на пир от Сан Аована! От одного из восьми великих «бо», от самого владыки Синаня Сан Аована! Юшэнь Бупо рассмеялся: — Ты всё-таки молодой господин города Цзилянь, не веди себя как деревенщина, не видавшая мира. — Ты не понимаешь! — воскликнул Ми Я. — Семья Сан из Цаньцун делает лучшую утварь в подлунном мире! А отец наотрез отказался мне помогать — я потратил уйму сил, чтобы раздобыть всего два керамических блюда второго сорта! Только второго сорта! И они уже лучшие на моей полке! На пиру у правителя наверняка будут блюда и посуда первого класса! О, я и не думал, что так скоро смогу это увидеть. Сиди я дома, неизвестно, когда бы мне представился такой шанс. Юшэнь Бупо улыбнулся: — Так тебе не сам Сан Аован приглянулся, а его кухня! Ми Я воскликнул: — Само собой! В такой огромной стране я бы пробрался на кухню правителя, даже если бы меня не пригласили. Юшэнь Бупо заметил: — Судя по твоему виду, тебе мало будет просто посмотреть, ты наверняка решишь «позаимствовать» пару вещиц. Ми Я смущенно почесал затылок: — Посуда, которую семья Сан использует для себя, не уходит на сторону. Если Сан Аован согласится продать, мы купим честь по чести, хорошо, брат Юшэнь? Юшэнь Бупо ответил: — Ну уж нет! Если хочешь купить — сам говори с Сан Аованом. И если надумаешь пробираться на кухню, то делай это, когда мы уйдем. Не хватало еще, чтобы тебя поймали посреди пира и выставили нас на посмешище. Ло Лин не любила светские приемы и осталась в караване. Когда группа вошла во дворец Мэнту, Юшэнь Бупо внимательно приглядывал за Ми Я. Когда вход в главный зал был уже перед глазами, он обнаружил, что Цзянли исчез. Впереди шел слуга Цаньцун, и Юшэнь Бупо не мог заговорить открыто, поэтому он взглянул на Юйгун Жуина. Юйгун Жуин понял его и слегка улыбнулся. Этот жест означал: «Что бы ни делал Цзянли, нам не о чем беспокоиться». Цзянли шел по узкой, извилистой тропинке. Войдя во дворец Мэнту, он внезапно ощутил странный зов. Пока Юшэнь Бупо не смотрел, он шмыгнул в ответвление и ступил на эту заросшую травой и деревьями дорожку. Что же там впереди? Откуда этот знакомый аромат? Почему он так притягивает его? Это чувство заставило даже его, всегда осторожного, в одно мгновение сорваться и отправиться в одиночное исследование. Вокруг царили тишина и покой, повсюду благоухали цветы и зеленела трава, уединенно пели птицы. Но Цзянли знал, что на этой тропе через каждые три-пять шагов расставлены механизмы, и в каждом скрыта смертельная опасность. Однако даже эти опасные ловушки казались Цзянли на редкость знакомыми — если бы он не был уверен, что никогда не бывал в стране Цаньцун, он бы подумал, что расставил их сам. Кого же он встретит дальше? Куст демонической травы-людоеда ласково обнюхал Цзянли и послушно уступил дорогу. Перед глазами внезапно стало светло: чистый пруд, у пруда тутовое дерево, под деревом лужайка, а на траве сидит человек. Одежда бела как снег, волосы черны как тучи, на руке сидит попугай и что-то лепечет. Белоснежная фигура обернулась. Увидев её хрупкость, подобную трепету бабочки, Цзянли мгновенно почувствовал бесконечную жалость и нежность. — Ты… младший брат… брата Жому? Сан Аован произнес: — Я слышал, что Таохань ведет торговлю честно, и народ моей страны превозносит вас. Также я слышал, что глава приказал обучать моих подданных искусству коммерции и счету. Я благодарен, но в то же время озадачен: неужели Таохань совершает такие благие дела на всем своем пути? Юшэнь Бупо ответил: — Мы не творим милостыню, мы ищем выгоду. На этом пути мы прошли южные границы государства Гэ, пограничные города Куньлуня, миновали шесть стран, двенадцать городов и тридцать девять поселений. Среди них Ую, Цзилянь и Мэнту — самые крупные. В Ую и Цзиляне торговля процветает, потоки товаров и людей меняются день и ночь; хотя они на востоке и юге, они связаны со Срединными равнинами. Цаньцун богат продуктами, но расположен на далеком Синане, отрезан горами и реками. Народ не знает цен за пределами Чуань, а купцы не хотят вывозить товары. Если торговля не оживет, земля не принесет всей пользы, а народ не получит богатства. Если дать купцам Синаня узнать о выгодах Центра, они толпами хлынут из Чуань, суетясь ради прибыли. Чем процветающей рынок, тем важнее интересы, и тем свободнее станут торговые пути. В будущем и моим купцам станет легче путешествовать по Синаню. Поэтому я говорю: мы не совершаем разовый акт добродетели, мы преследуем долгосрочную выгоду. Сан Аован слегка кивнул. Хотя он молчал, в его облике читалось одобрение. Юйгун Жуин украдкой разглядывал Сан Аована: в чертах этого правителя, чье имя гремело на весь Синань, не было ни капли тирании или показного могущества. Однако в его глубоком взгляде Юйгун Жуин все же уловил гордую и самодостаточную натуру. Сан Цзи тоже присматривался к двум молодым людям: порывистость Юшэнь Бупо и непоколебимость Юйгун Жуина в сочетании создавали впечатление чего-то безупречного. — Слуги говорили, что есть еще господин Цзянли. Юшэнь Бупо в некотором замешательстве хмыкнул, не зная, как объяснить отсутствие друга, но Юйгун Жуин подхватил: — Наш друг — большой ценитель растений. Увидев необычайную красоту садов дворца Мэнту, он залюбовался и, боюсь, отстал от группы и заблудился. Сан Цзи слегка вздрогнул и воскликнул: — Плохо дело! Он немедленно позвал управляющего домом и приказал найти господина Цзянли. Юйгун Жуин спросил: — Почему вы так встревожены, господин Сан? Сан Цзи ответил: — Цветы и травы в нашем поместье довольно странные. Не хотелось бы, чтобы с дорогим гостем что-то случилось. Ми Я рассмеялся: — Не волнуйтесь! Все цветы и деревья в мире — родня моему брату Цзянли, так что не бойтесь, не бойтесь. — Меня зовут Сан Гусю, — белокурая девушка улыбнулась; казалось, она была очень рада видеть Цзянли. Цзянли не удержался от вопроса: — Ты знаешь моего старшего брата Жому? Откуда ты узнала, что я его младший соученик? — Пока я еще не обернулась, мне почти показалось, что это пришел брат Жому, — сказала Сан Гусю. — Твоя аура очень похожа на его. Хотя я тебя никогда не видела, я была уверена: ты либо его родственник, либо соратник по учению. — Брат Жому знает о моем существовании? — Разве ты его не видел? Тогда, думаю, он, возможно, еще не знает, — ответила Сан Гусю. — Но он говорил мне, что его учитель обязательно возьмет еще одного ученика. — Это всё… — Цзянли указал на растения вдоль тропы, — посадил брат Жому? — Да. — Ты и мой брат… Сан Гусю подняла голову, глядя на одинокое тутовое дерево: — С тех пор как я начала что-то понимать, я сидела перед этим деревом, которое он посадил для нас с сестрой, и преданно ждала. Сначала я ждала его вместе с сестрой, потом постепенно сама стала жаждать встречи, а позже сестра ушла, и я осталась одна. Каждый день я жду здесь… надеясь, что однажды он, как и ты сейчас, внезапно появится за моей спиной… Цзянли смотрел на нее и внезапно почувствовал прилив печали. Он смутно ощущал, что то, чего она ждала бесчисленное количество дней и ночей, может оказаться сном, которому не суждено стать явью. — Сестра! — знакомый голос нарушил тишину. К ним подбежал бодрый молодой человек, держа в руках попугая. — Смотри, этот попугай и тот твой… Э! Ты?! Что ты здесь делаешь! Цзянли тоже был слегка удивлен: — Сан Гуюй! Сан Гуюй вскинул брови, готовый ринуться в бой, но, взглянув на сидящую на траве Сан Гусю, мгновенно растерял всю ярость. Сдерживая гнев, он с напускной вежливостью сказал Цзянли: — Если ты мужчина — пойдем выйдем, и там все решим! Цзянли внезапно улыбнулся. Ему следовало раньше догадаться о родстве брата и сестры: такие похожие лица, такие похожие имена. Возможно, именно из-за такой сестры, вызывающей жалость, и сформировался характер Сан Юя. Не успел Цзянли ответить, как Сан Гусю сказала: — Сяо-Юй, почему ты стал таким невоспитанным? Это друг твоей сестры. Сан Гуюй возразил: — Сестра, не давай этим чужакам обмануть себя! У этих людей ни чести, ни совести, среди них нет ни одного нормального человека! Сан Гусю прервала его: — Как ты можешь говорить такие грубости при мне! Сан Гуюй не посмел спорить, а Сан Гусю продолжила: — Это младший брат Жому. Я не знаю, какие у вас были счеты раньше, но просто улыбнитесь и забудьте об этом. Сан Гуюй буркнул: — Какой еще Жому! Старик, притворяющийся молодым! Еще и «брат»! Его соученик тоже не из лучших… Ой, сестра! Ты… не сердись! Он выпалил это, гневно глядя на Цзянли, но увидев, что Сан Гусю дрожит от гнева, тут же растерялся. — Сестра… — Уходи, я не хочу тебя видеть. — Сестра, я не могу оставить тебя наедине с этим типом. — Уходи, я не хочу тебя слушать! Сан Гуюй колебался, но Сан Гусю встала: — Хорошо, если не уйдешь ты, уйду я! Тот поспешно вскрикнул: — Хорошо-хорошо! Я ухожу! Он бросил на Цзянли угрожающий взгляд и в негодовании покинул садик. Сан Гусю заставила себя улыбнуться и сказала Цзянли: — Прости меня, мой брат еще совсем неразумен. Цзянли с извинением произнес: — Мы устроили большую драку на Ведьмином пике и невольно погубили нескольких его подчиненных, это была наша вина. Сан Гусю спросила: — Подчиненных? Ты имеешь в виду Цзо Чжаоцая, Ю Цзиньбао и остальных? Цзянли печально кивнул. Сан Гусю сказала: — Они получили серьезные раны, но несколько дней назад все вернулись живыми. Цзянли обрадовался: — Они не погибли? Неудивительно, что я ничего не нашел среди камней на пике Ведьмы. Я думал, Сан Гуюй забрал их тела. Сан Гусю улыбнулась: — Сяо Цзюнь поддался порыву и занялся этой глупостью — блокадой входа в Чуань. Вообще-то мой отец уже собирался послать второго дядю, чтобы тот притащил его обратно. Но не успел дядя выехать, как тот вернулся сам, весь в ранах и в крайне жалком виде. Вся наша семья гадала: кто же оказался столь искусен? Оказывается, он встретил тебя. — Простите, — сказал Цзянли, — мы поначалу приняли его за обычного разбойника. Сан Гусю рассмеялась: — Он творил такие глупости, так что поделом ему — ты помог мне проучить его, чтобы он знал: над небесами есть другие небеса, а над людьми — другие люди. Цзянли добавил: — На самом деле, если бы не вмешательство друзей, я бы в одиночку его не одолел. — Друзей? — Да, — сказал Цзянли, — у меня есть несколько замечательных друзей… Сан Цзи, выслушав слова Ми Я, принял их за детское хвастовство, но вскоре прибежал управляющий с тревожным докладом: — Беда! Молодой господин… молодой господин он… — он взглянул на Юшэнь Бупо и остальных, заколебался и добавил: — Молодой господин снова убежал! Сан Цзи ответил: — Убежал и убежал, чего панику поднимать! Управляющий помялся и наконец выдал: — Молодой господин в ярости, говорит, что пойдет жечь имущество Таоханя… Сан Аован и Сан Цзи переглянулись. Ми Я, скорый на язык, закричал: — Что это у вас в Цаньцун за порядки! Одной рукой кормите нас обедом, а другой собираетесь жечь наше добро! Сан Аован усмехнулся, а Сан Цзи поспешно встал: — Раз Таохань уже стал почетным гостем Цаньцун, с караваном в Мэнту ничего не случится. Пойду взгляну, а вы спокойно продолжайте трапезу. С этими словами он удалился. Юйгун Жуин спросил: — Когда наш караван входил в Чуань, мы встретили одного удальца, назвавшегося Сан Гуцзюнем. Не знает ли правитель такого человека? Сан Аован рассмеялся: — Это мой сын. Ми Я опешил: «Мы приперлись прямо в логово разбойника!» Не успел он это выкрикнуть, как Юйгун Жуин запихнул ему в рот кусок жирного мяса. Юйгун Жуин сказал: — По неведению наш караван нанес обиду молодому господину Сан у подножия Ведьминого пика. Сан Аован улыбнулся: — Ребяческие шалости, не стоит принимать их всерьез. Пока они пили, из-за ширмы вышла служанка и поклонилась. Сан Аован отставил кубок и спросил: — Как маленькая принцесса? Поела ли она? Служанка ответила: — Сегодня в сад Маленького Фусана пришел почетный гость. Принцесса несколько раз улыбалась; давно мы не видели её в таком хорошем настроении. Сан Аован обрадовался: — Кто же этот гость? Юшэнь Бупо и Юйгун Жуин переглянулись. И действительно, служанка произнесла: — Это господин Цзянли. Принцесса также велела передать: если господа Юшэнь, Юйгун и Ми будут свободны после пира, она приглашает их в сад Маленького Фусана для беседы. Служанка шла впереди, указывая дорогу. Ми Я вполголоса сказал Юшэнь Бупо: — Дело дрянь! Мы в доме врага, а теперь идем на встречу с сестрой врага! Кто знает, какую западню они приготовили! Наверняка брат Цзянли уже попал к ним в лапы! Юшэнь Бупо улыбнулся: — Не ворчи попусту. Ми Я возразил: — Нет, нам нужно действовать порознь. Даже если что-то случится, нас не накроют всех разом! Не дожидаясь ответа Юшэнь Бупо, он внезапно завопил: «А-а-а-а!» Служанка удивленно обернулась, а Ми Я, схватившись за живот, простонал: — Живот! У меня живот скрутило! Скорее! Где тут место для уединения? Служанка поспешно указала пальцем: — Идите прямо до конца, затем налево, потом направо — там увидите. Увидев, что Ми Я и след простыл, она спросила Юшэнь Бупо и Юйгун Жуина: — Подождем ли мы здесь господина Ми Я? Юшэнь Бупо рассмеялся: — Не будем его ждать. Боюсь, пока он вернется, кухня семьи Сан уже опустеет. Служанка была в полном недоумении: — Кухня? Юшэнь Бупо с интересом рассматривал Сан Гусю. Его прямой, пристальный взгляд был несколько невежлив; Сан Гусю тоже с интересом смотрела на Юшэня, но так нежно, что это могло вызвать зависть. Юшэнь Бупо вздохнул: — Теперь я понимаю, почему Сан Гуюй стал таким. Будь у меня такая замечательная сестра, хе-хе, я бы еще больше него ценил красоту и нежность. Сан Гусю тоже улыбнулась: — Феникс не садится на одну ветку с воробьями. Друзья Цзянли и впрямь оказались незаурядными людьми. — Сяо-Юй вернулся? — Вернулся, — ответил Сан Цзи. — Я запер его в «коконе», на время он оттуда не выберется. А где те двое? — Сейчас у Гусю. — У А-сю!? Как они там оказались? — Их отставший спутник по имени Цзянли, кажется, случайно забрел в сад Маленького Фусана. Впрочем, неважно. Говорят, Гусю очень рада, а если она счастлива — это главное. В последнее время она совсем мало ест, я за нее очень беспокоюсь. Сан Цзи смотрел на своего брата: перед ним был уже не тот владыка Цаньцун, мечтавший покорить Срединные равнины и править миром, а просто старый отец, переживающий за дочь. Когда Сан Аован пришел в себя, Сан Цзи спросил: — Юшэнь Бупо и остальные — это ведь те самые враги, с которыми Сяо-Юй столкнулся на Ведьмином пике? — И что с того? — Не важно, кто прав, кто виноват. Все-таки Сяо-Юй потерпел поражение. Этот должок… Сан Аован равнодушно бросил: — Это дела молодежи, пусть сами их и решают. — Твоя правда, брат, — кивнул Сан Цзи. — И еще кое-что. Когда я выходил, я встретил нескольких человек. — Кого именно? — Людей, прибывших из столицы Ся. — Что?! — Брови Сан Аована взлетели вверх, усы и борода гневно ощетинились, а выражение лица внезапно стало суровым. Было ли это волнение или ярость?