Тайны книги гор и морей

Лолин сидела в полном одиночестве. Недалеко за её спиной находился Пруд Огненного Феникса. Здесь сходились дороги со всех четырёх сторон. Жому и Цзянли были на востоке, Юшэнь Гу и Юшэнь Бупо — на западе, Цзидань Ломин и Ми Я — на севере; все они ждали, когда призрачная лиса попадёт в ловушку. Завтра — день летнего солнцестояния, когда Огненный Феникс появляется раз в тридцать лет. «Она не должна это пропустить». — Почему мы не сосредоточим силы и не охраняем это место вместе? Зачем распределяться по восточному, северному и западному постам? — спросил тогда Юшэнь Бупо. — Так наши силы были бы более сконцентрированы. — Это место слишком близко к Пруд Феникса, — ответил Юшэнь Гу. — Слишком много случайных факторов. Тридцать лет назад мы пытались перехватить её здесь, и в итоге едва не случилась беда. — Беда? — Когда появился Огненный Феникс, она прорвала нашу совместную оборону, — вставил Жому. — Еще чуть-чуть, и она бы использовала божественную силу феникса, чтобы превратиться в демона. Учитывая кризис тридцатилетней давности, все решили перехватить Девятихвостую на внешнем периметре. Разумеется, лучшим исходом было бы обуздать её еще там. Сила не до конца пробужденной Девятихвостой была чуть меньше, чем у любого из троих — Цзидань Ломина, Жому или Юшэнь Гу. А с помощью младшего поколения, особой опасности быть не должно. Если же она прорвет первый рубеж обороны, у людей с других направлений будет достаточно времени, чтобы прийти на помощь. «А если всё же случится что-то непредвиденное...» Если случится что-то непредвиденное, на последнем рубеже стоит одна девушка. Лолин несла стражу в одиночестве, не зная, должна ли она гордиться тем, что ей доверили столь важный пост, или же печалиться из-за своего одиночества. Наступило лето, но Лолин чувствовала прохладу ночного ветра — может быть, потому, что вспомнила прежние дни в Долине Пустоты? До встречи с Юшэнь Бупо её память была холодной, как колодезная вода ранней весной. К северо-востоку от Пруда Ядовитого Феникса раскинулся древний лес, полный мистических иллюзий. Когда Призрачная Бабочка влетела в небо над этим лесом, это было похоже на то, как рыба из чистой воды случайно попадает в трясину: каждый шаг давался с огромным трудом. Сан Гусю продержалась около десяти чжанов и, наконец, тяжело дыша, спустилась на землю. В вышине бушевал ураган, а земля была усеяна колючками, но стоило изящной ноге Сан Гусю коснуться почвы, как заросли шиповника покорно расступились, открывая мягкую сухую землю. Древний Лес Иллюзий таил в себе бесчисленные опасности, но Сан Гусю совсем не было страшно, потому что здесь повсюду ощущалось дыхание брата Жому. Она не заметила, как браслет с черным узором на её правом запястье тускло мерцает; она просто шла, опираясь на деревья. Несмотря на то, что в лесу было очень темно, ей казалось, будто она гуляет в своем саду Малого Фусана. Только в груди снова защемило: три шага — остановка, пять шагов — одышка. Неизвестно почему, но после входа в этот лес демоническая сила лисы бесследно исчезла. Неужели она тоже исчерпала свои силы? Брат Жому... изменилось ли его лицо за эти годы? За последним древним деревом открылось сияние бирюзового цвета. В этом мире, где основой был зелено-голубой цвет, не нужно было яркое солнце или ясная луна — пока существует это слегка светящееся дерево фусана, этот изолированный от мира край навсегда сохранит весеннее тепло и осеннюю прохладу. Под деревом фусана сидел прекрасный юноша в светло-зеленой шелковой рубашке. На первый взгляд он казался просто путником, присевшим отдохнуть; на второй — изваянием, стоявшим здесь вечность. Когда ветра не было, это место напоминало картину; когда веял ветерок — это походило на сон. Рядом с прекрасным юношей был еще один красивый юноша, но Сан Гусю не заметила ни его присутствия, ни его ухода. В этот момент всё в мире перестало быть для неё важным, единственный смысл остался лишь в этом человеке, по которому она тосковала долгие годы. Юноша перед ней был таким же, как в воспоминаниях, ничуть не изменился, только стал еще более сказочным и нереальным. Цзянли тихо ушел. Хотя в первый момент, увидев Сан Гусю, он удивился, но, заметив её упоенный взгляд, понял, что ему стоит ненадолго удалиться. «Но что же старший брат? Кем на самом деле является сестра Сан в его сердце?» Жому поднял голову и увидел эту слабую, подобную бабочке, женщину. За те несколько лет, что они не виделись, она полностью повзрослела, стала еще более изящной, нежной и еще более хрупкой. Как человек, стремящийся к вечности жизни, он хоть и был когда-то тронут Юшэнь Гу, но никогда не думал о том, чтобы любить так страстно, как тот. Но однажды младший брат сказал ему: есть девушка, которая тоскует по нему. Он невольно почувствовал растерянность, но не мог не быть тронут этой маленькой девочкой, которую когда-то опекал. — Брат Жому... — Сан Гусю подбежала, пошатываясь. Прекрасный юноша бросился к ней и, поддерживая ее за талию, мимоходом поправил её растрепанные ветром волосы у висков, нежно упрекая: — Болезнь еще не прошла, зачем же ты покинула дом и бродишь где попало... Дорога сюда, должно быть, была очень тяжелой? Сан Гусю покачала головой и, как в детстве, прильнула к его плечу, забыв о многом: забыв о годах обид, о годах боли и даже о том, почему она искала это место. Это упоительное счастье длилось лишь мгновение, но дало Сан Гусю иллюзию вечности. Если бы время остановилось прямо сейчас, как тот первый весенний ветер, коснувшийся лица и никогда не уходящий, — как было бы хорошо. — Кстати, твой отец знает, что ты убежала? — Ах! — Сан Гусю вспомнила. — Ты ведь не... Прежде чем слова сорвались с губ, всё изменилось. Лолин тихо смотрела на холодную луну в небе. Издалека, с северо-востока, доносилась «Мелодия Лунного Дворца» — песнь души, не слышимая обычными людьми. Она пела о стареющих царствах, об истине фактов, о бескрайних годах... Лолин слушала, завороженная и опьяненная. Это был второй раз с момента встречи с Цзянли, когда он открыл свое сердце. В такие моменты Лолин казалось, что она слышит другого Цзянли: этот голос сердца выдавал скорее тоскующего человеческого юношу, чем холодного небожителя, взирающего на суетный мир. «Возможно, в его сердце скрыт кто-то другой. Возможно, он и сам об этом не знает». Пока Лолин обдумывала сокровенные мысли Цзянли, мелодия души внезапно оборвалась, словно струны циня перерезали ножом во время игры! «Что там случилось? Неужели появилась Девятихвостая?» Среди редких созвездий одна звезда начала тускнеть. Прямо к северу от Пруда Феникса неподвижно сидящий Цзидань Ломин внезапно сказал: — Ми Я, на востоке, кажется, что-то происходит. Вернись к входу в Пруд и посмотри. Если ситуация будет экстренной — пусти «Огонь Взлетающего Дракона» как сигнал! Ми Я крикнул: «Слушаюсь!» — и радостно умчался. На востоке только что произошло необычное движение, но с мастерством Жому там не должно быть никакой опасности. К тому же со стороны Лолин не поступало тревожных сигналов. — Ой-ой-ой! Учитель! Три большие бабочки под Цзинсинем и двумя его спутниками внезапно сморщились, и все трое повалились вниз. Цзинсинь мягко оттолкнулся ногой от ветки и плавно опустился на землю, сохранив при этом необычайное изящество. Мати и Мавэй же рухнули прямо вниз; к счастью, все трое летели низко, касаясь верхушек деревьев, и при падении ветви и листья спружинили, погасив большую часть удара. Тем не менее, Мати и Мавэй изрядно ушиблись. — Учитель! Эти бабочки с ума сошли? Ой! — под испуганные крики Мати три гигантские бабочки стремительно увяли, как осенняя трава под зимним ветром. — Оказывается, всё в этих бабочках хорошо, кроме того, что они слишком недолговечны. И полдня не прошло... Цзинсинь прикрикнул: — Не болтай чепухи! — Разве нет? — Эти бабочки жили за счет источника жизни той девчонки. Раз они внезапно сдохли, боюсь, девчонке пришлось худо. Хотя Сан Гусю по пути почти не разговаривала с Мати и Мавэем, она была нежной и воспитанной, и выражение её лица всегда было дружелюбным. Поэтому, услышав, что ей «пришлось худо», оба брата невольно огорчились. Обычно молчаливый Мавэй вдруг спросил: — Ты хочешь сказать, что та сестренка, как и эти бабочки, скоро умрет? Не успел Цзинсинь ответить, как над головой раздался горестный вскрик. — Кто здесь! — на окрик Цзинсиня сверху спустились двое — это были братья Сан Аован и Сан Цзи. По пути к Пруду Феникса они увидели, как Цзинсинь и двое других летят верхом на бабочках. Присмотревшись к облику и ауре этих призрачных бабочек, они поняли, что их призвала Сан Гусю! Сан Аован почувствовал неладное и вместе с Сан Цзи тайно последовал за ними. Цзинсинь за всю дорогу их не обнаружил. Когда бабочки увяли, братьям и без слов Цзинсиня стало ясно, что Сан Гусю в смертельной опасности. Услышав от неосторожного Мавэя слово «умрет», сердце Сан Аована сжалось, и он невольно вскрикнул от боли. Сан Цзи был более собран. Спустя мгновение он крикнул: — Цзинсинь! Что ты здесь делаешь?! Откуда у вас призрачные бабочки моего народа Цаньцун! — После поражения Цзинсиня на границах страны Юйфу, Сан Цзи стал относиться к нему с пренебрежением, а в нынешней спешке и гневе его тон и вовсе перестал быть вежливым. Увидев этих двоих, Цзинсинь сначала вздрогнул. Несмотря на свою трусость и осторожность, он обладал огромным опытом и быстро успокоился. Раскинув мозгами, он на семьдесят процентов догадался о причинах их появления. Он вздохнул: — Я потерпел поражение от Таоханя на севере земель Юйфу. Хотя моих сил недостаточно против них, но кто такой Цзинсинь с горы Малого Яо! Как я могу не отомстить за эту обиду! Мой поход на юг — это как раз поиск момента для мести. В дороге мы встретили девушку по фамилии Сан... Сан Аован и Сан Цзи переглянулись, слушая продолжение: — Она заблудилась в этой пустоши и спросила у нас дорогу. В тот момент она была очень слаба, не знаю — от болезни или от ран. Мы тогда тоже сбились с пути, и, будучи товарищами по несчастью, она создала этих трех призрачных бабочек, чтобы мы могли передвигаться вместе в надежде выбраться из глуши. Сан Цзи выкрикнул: — Раз так, почему же её нет с вами? Цзинсинь ответил: — Мы как раз искали дорогу, когда эта девица Сан внезапно, словно одержимая, полетела в сторону леса Иллюзий на юго-востоке. Мы поняли, что случилось что-то странное, и нам было жаль её бросать, но мы побоялись засады в том лесу. Посовещавшись, мы решили продолжить путь на юг, чтобы обойти это место кругом. Что? Вы знаете эту девушку? Неужели... неужели она девушка из рода Сан? Сан Цзи не ответил, а продолжил допрос: — Когда ты встретил её, она была одна? — Да. Острый, как нож, взгляд Сан Цзи метнулся к Мати и Мавэю. Мати торопливо закивал «да», а Мавэй медленно кивнул следом. Ранее братья Сан заметили искреннюю печаль на лицах Мати и Мавэя при известии о беде с Сан Гусю, поэтому в их сердцах появилось немного симпатии к ним, а в слова Цзинсиня они поверили еще больше. Эти двое молодых людей и не подозревали, как сильно их непроизвольное выражение чувств повлияет на решение этих важных персон. — Старший брат, как А-сю могла быть одна? Неужели она сбежала по дороге? Цзинсинь, услышав слово «сбежала», оживился и подхватил: — Сбежала? Неужели девушку Сан кто-то схватил? А после побега её снова затянул тот странный лес? У братьев Сан и так были подобные мысли, а теперь, с руки Цзинсиня, они окончательно в них утвердились. На самом деле Цзинсинь намеренно опустил информацию о том, откуда пришла Сан Гусю и куда она направлялась. Мати понимал, что в словах учителя есть большие нестыковки, но он был хитер и не подавал виду. Мавэй же был тугодумом и не совсем понимал витиеватые речи Цзинсиня, поэтому его лицо тоже ничего не выражало. Сан Цзи, разговаривая с Цзинсинем, краем глаза наблюдал за реакцией молодых людей и, увидев их спокойствие, еще больше поверил Цзинсиню. Сан Цзи хотел спросить еще что-то, но у Сан Аована внезапно задергалось веко. Бросив: «Оставим пустую болтовню на потом», он оставил Цзинсиня и остальных и стремительно рванул на юг. Сан Цзи тоже понимал критическое состояние Сан Гусю и поспешил следом. Видя, как братья Сан скрываются из виду, Мати спросил: — Учитель? Они... — Хм! — Цзинсинь холодно усмехнулся. — Эти деревенщины из глухих провинций обладают некоторой грубой силой, но, к сожалению, от природы невыносимо глупы. — Он уже предчувствовал, что впереди назревает крупное столкновение, и не мог сдержать торжества: — Вы, так называемые величайшие мастера и правители крупных стран, всё равно пляшете под мою дудку! «Неужели ты настолько велик? Ты просто плывешь по течению», — конечно, Мати не произнес этого вслух. Он опустил голову, обдумывая заговор, скрытый во всем этом происшествии. Он не понимал всех тонкостей отношений между великими людьми, но мог смутно догадаться о намерениях Цзинсиня. Получив обещание от правителя Юйфу по имени Бо Цзяюй, Юйгун Жуин верхом поскакал на юг. Внезапно копыта его ветряного коня провалились. Юйгун Жуин насторожился, и в тот же миг понимающий его без слов орел «Драконий Коготь» стрелой метнулся вниз, подхватил Юйгун Жуина и взмыл в небо. — Неплохо, ты куда более бдителен, чем Юшэнь Бупо. — Со смехом из-под земли появился Сан Гуюй. Грязь Желтых Источников давала отличный косметический эффект: кожа на его лице снова стала гладкой и нежной, как до того, как его избил Юшэнь Бупо. Юйгун Жуин холодно усмехнулся: — А вы, сударь, действительно злопамятны. Сан Гуюй рассмеялся: — Само собой! К тому же, я в душе не смирился с теми двумя стрелами, которые заставили меня изрядно пострадать. — У подножия Ведьминого Пика Юйгун Жуин, чтобы спасти Юшэнь Бупо, использовал две стрелы, пробивающих ключицы, последовательно сокрушив три слоя «Земляного Доспеха» Сан Гуюя, пронзив мышцы и кости и усмирив его на месте. Но тогда Сан Гуюй только вел тяжелый бой с Цзянли, его жизненные силы были истощены, а ноги сковал Юшэнь Бупо, так что он был ограничен в движениях. Поэтому он не смирился и хотел отомстить за те две стрелы. Юйгун Жуин понимал, что те две стрелы были выпущены в ситуации, когда они имели численное преимущество, но не стал оправдываться, лишь спросил: — Ты хочешь отомстить или вызвать на дуэль? Сан Гуюй улыбнулся: — А есть разница? Юйгун Жуин спокойно ответил: — Сейчас у меня срочное дело. Если ты хочешь отомстить любыми средствами, то сейчас как раз удобный момент, чтобы воспользоваться моей бедой. Если же ты настоящий мужчина, то подожди, пока я закончу дела на юге, и мы выберем день для боя. Сан Гуюй сказал: — Вот оно что. Неудивительно, что когда я добрался до каравана Таоханя, там не оказалось ни одного предводителя. Юйгун Жуин изменился в лице: — Ты напал на мой караван? Сан Гуюй рассердился: — За кого ты принимаешь меня, Сан Гуюя! — Хорошо. Сын Сан Аована действительно достойный человек! В любом случае, ты не тронул моих подчиненных, и Юйгун Жуин благодарен тебе за это! — Благодарность ни к чему, — сказал Сан Гуюй. — Мне просто любопытно, какое такое важное событие заставило вас бросить караван. Юйгун Жуин немного помолчал, а затем спросил: — Ты знаешь, кто сейчас находится на юго-западе? Сан Гуюй задумался и ответил: — Естественно, другие предводители вашего Таоханя. Хм, раз ты спросил об этом, значит, дядя Юшэнь и брат Жому, скорее всего, тоже отправились к Пруду Феникса, верно? Ха, давно на юго-западе не было так оживленно. — Кроме них, там еще и великий герой Цзидань. — Великий герой Цзидань? Какой именно? — Великий герой Цзидань! Хе! Где в поднебесной найдешь второго такого! — Неужели ты хочешь сказать... — вскрикнул Сан Гуюй. — Цзидань Ломин! Он тоже на юго-западе? — Услышав это ослепительное имя, он не смог сдержать дрожи в голосе, а его глаза загорелись! Знаменитый на весь мир Цзидань Ломин был кумиром таких молодых людей, как он! — Кроме него, там еще две важные персоны. Одно имя Цзидань Ломина уже привело Сан Гуюя в неописуемый восторг, а услышав о еще двух великих людях, он и вовсе не скрывал эмоций: — Неужели прибыли Кровавый Меч и Бог Лука Юцюн? Это же будет величайшее событие в мире! Юйгун Жуин горько усмехнулся: — В умении желать мирового хаоса ты не уступаешь Юшэнь Бупо. — Но он и сам невольно воодушевился от слов Сан Гуюя. Встреча трех величайших воинов мира — одна мысль об этом заставляла кровь кипеть! — Так кто же это? — спросил Сан Гуюя. — Кто может считаться важной персоной в присутствии дяди Юшэня и героя Цзиданя? Юйгун Жуин медленно произнес: — Правитель Сан, господин Сан. Сан Гуюй изумился: — Мой отец и мой дядя? Что они забыли в Пруду Феникса? Юйгун Жуин ответил: — Подробностей я не знаю, но когда эти двое оказались рядом с караваном Таоханя, они казались настроенными враждебно. Услышав это, Сан Гуюй помрачнел. Юйгун Жуин продолжил: — Наш Таохань не имеет никаких намерений обидеть народ Цаньцун, но у нас есть серьезный враг, следящий за нами из тени. Если кто-то станет подстрекать или возникнет иное недоразумение, которое приведет к вражде сторон, боюсь, беда будет немалой. Сан Гуюй хмыкнул: — Поэтому ты спешишь на подмогу. Юйгун Жуин улыбнулся: — С моим уровнем мастерства мне нечего делать среди таких великих экспертов. Я лишь надеюсь, что если ситуация пойдет не так, я смогу вставить слово в оправдание. Впрочем, если говорить о посредничестве, то сейчас перед нами есть более подходящий человек. — Кто? — Конечно, ты. Сан Гуюй долго молчал, а затем спросил: — Почему мой отец и дядя враждебны к вам? — Я и сам не до конца понимаю, — сказал Юйгун Жуин. — Надеюсь, всё это лишь мои пустые и мелочные подозрения. Сан Гуюй спросил: — Ты хочешь, чтобы я последовал за тобой к Пруду? Юйгун Жуин не ответил прямо, а задал встречный вопрос: — Даже если бы ты не услышал о том, что твой отец пошел на юг, неужели ты бы не пошел? Сан Гуюй рассмеялся: — Хе-хе, ты прав. Зная, что дядя Юшэнь и герой Цзидань там, даже если бы мне перебили ноги, я бы полз туда на руках. В этом и заключалась сила обожания. — Старший брат, садись на призрачную бабочку. Сан Аован внезапно остановился. Он не только прекратил движение, но и полностью скрыл свою ауру. Сан Цзи понял намек и тоже поспешно затаил свою. Они бесшумно продвигались вперед. За небольшой рощицей, подобно непоколебимой горе, преграждал путь человек. Хотя его глаза были закрыты, Сан Цзи знал: даже если маленькое насекомое пролетит в десяти чжанах от него, оно не скроется от его внимания. — Оказывается, это он! Не ожидал, что это будет он, — Сан Аован колебался, не зная, стоит ли выходить и здороваться. В этот момент позади Цзидань Ломина снова возник всплеск жизненных волн. Веко Сан Аована дернулось, и он услышал шепот Сан Цзи: — Брат, А-сю, боюсь... надо спешить! — Я знаю, но трудно сказать, друг нам Цзидань или враг. — Мы виделись с ним лишь раз, а вот с Юшэнь Гу они — друзья не разлей вода. Сан Аован вздохнул: — Его называют великим героем. Если Юшэнь Гу творит подобные дела, как он может пособничать злу! Сан Цзи ответил: — Громкое имя еще не значит истину. Как бы то ни было, я не доверяю этим чужакам из-за пределов края Сычуань! Брат! Нам нужно спешить во что бы то ни стало! А-сю не может ждать! — Что ты имеешь в виду? — Я пойду и задержу его, а ты не обращай на меня внимания и воспользуйся шансом прорваться! — Сказав это, он выставил указательный и средний пальцы правой руки и ткнул ими себе в глаза. Цзидань Ломин почувствовал столкновение двух мощных сил на севере и вздрогнул: «Что за два мастера впереди обладают такой силой!?» Вдруг из леса вылетел человек; он в панике вскочил и, размахивая руками, с дикими криками побежал в его сторону. Лунный свет осветил лицо этого человека: из-под его плотно закрытых век тянулись две кровавые дорожки. Цзидань Ломин вскрикнул: — Брат Сан Цзи, это ты! Что с твоими глазами? Услышав голос, Сан Цзи замахал руками наугад, крича: — Кто?! Кто это?! Цзидань Ломин поддержал его за руку: — Это я, Цзидань Ломин! Твои глаза... кто ранил тебя? В лесу внезапно вспыхнула мощная жажда убийства. Цзидань Ломин напрягся, готовясь встретить врага, но вдруг рука, державшая Сан Цзи, онемела. Посмотрев вниз, он увидел: тонкая нить крови переползла с руки Сан Цзи, и за мгновение чувство онемения разошлось по всему телу. Он в ярости выдохнул: — Ты! — Но после этого слова почувствовал, как горло перехватило, и он не смог больше произнести ни звука. Тень выскочила из темноты и, не останавливаясь, умчалась на юг. Когда Цзидань Ломин снова посмотрел на Сан Цзи, тот уже открыл глаза. Его собственный удар не повредил глазные яблоки, он лишь пустил кровь, чтобы притвориться слепым и напугать окружающих. Сан Цзи, видя, что его старший брат ушел, улыбнулся Цзидань Ломину: — Брат Цзидань... — Вдруг его грудь сдавило, и он не смог закончить фразу! Он был поражен: «Я воспользовался его неосторожностью и внедрил в него кровавую шелковую нить, которую тренировал десятилетиями, а он всё еще может управлять истинной энергией, чтобы подавить меня!» Он не посмел расслабляться и сосредоточился на подавлении врага. Но, сосредоточившись, он невольно втайне взмолился. Кровавая шелковая нить хоть и сковала движения Цзидань Ломина, но нисколько не могла сдержать его истинную энергию. Напротив, энергия Цзидань Ломина шла против нити, атакуя его собственные сердечные каналы. Он чувствовал, как его правая рука, державшая Цзидань Ломина, непрерывно дрожит. Он знал, что при такой силе противника, стоит ему только отпустить руку, и остатки нитей в теле Цзиданя не причинят тому вреда. «Друг он или враг, после этого случая он вряд ли останется на нашей стороне. Если позволить ему объединиться с Юшэнь Гу, на юго-западе им не будет равных. Даже ценой огромной траты жизненной эссенции, я должен продержаться, пока брат не спасет Асю». Он начал непрерывно сжигать свой источник жизни, выпуская тысячи нитей небесного шелкопряда, окутав себя и Цзидань Ломина в огромный кокон высотой в один чжан. — Сестра Лолин, здесь ведь всё в порядке? Ми Я подошел ближе и увидел, что у ног Лолин лежит неподвижная гигантская призрачная бабочка, а на руках она держит слабую девушку, жива та или нет — непонятно. Подойдя еще ближе, он вскрикнул: — Это же сестра А-сю из семьи Сан! В ту ночь, когда они впервые пришли в поместье Сан, Ми Я, чтобы украсть утварь, не заходил в сад фусана и не знал прошлого этой принцессы юго-запада. Но во время пребывания в Мэнту люди из Таоханя не раз бывали в гостях у семьи Сан. Ми Я и Сан Гусю — один простодушный, другая нежная — очень поладили. — Сестра Лолин, что с сестрой А-сю? Она выглядит неважно! Лолин передала Сан Гусю на руки Ми Я и указала на небо. Ми Я спросил: — Ты хочешь, чтобы я выпустил «Огонь Взлетающего Дракона»? Лолин кивнула и поспешно умчалась на восток. Лунный свет скрылся за темной тучей, весь мир стал мрачным, как во времена первозданного хаоса. Ми Я глубоко вдохнул, внезапно задрал голову и открыл рот. Огненный дракон вырвался из его уст, взмыл к беззвездному небу и на высоте трехсот чжанов внезапно взорвался, превратившись в мириады огней, озарив всё на десять ли вокруг.