Тайны книги гор и морей

Лишь судьба способна расставить самые безупречные ловушки. Под воздействием ослепительного сияния высотных фейерверков Сан Гусю медленно открыла глаза. Ее тело постепенно остывало, но взгляд был необычайно пылким: в нем полыхало раскаяние, горела боль, светилась нежность и горчила обида. — Сестра Асю, о чем ты говоришь! — Ми Я был в полном замешательстве. Он не понимал ее бормотания, разбирая лишь имя «брат Жому». Для пятнадцатилетнего подростка видеть, как знакомый человек медленно леденеет и застывает в его объятиях — вещь неописуемо жуткая. В силу возраста Ми Я еще не осознавал, что такое смерть, но сейчас он прижимал к себе того, кто стоял на ее пороге. — Что делать? Что же мне делать? Брат Юшэнь, сестра Лолин, скорее возвращайтесь! — Ми Я рыдал от отчаяния. Слезы градом катились из глаз, но они не могли удержать жизнь, ускользающую из тела Сан Гусю. — Брат Жому... В предсмертном бреду Сан Гусю словно вернулась в то страшное мгновение. Из ее собственной груди внезапно вырвался острый коготь. Прежде чем прижавшиеся друг к другу влюбленные успели среагировать, этот коготь насквозь пронзил живот Жому. Поскольку она всё еще находилась в состоянии слияния с Серебряной лисой, Сан Гусю сохраняла часть тактильных ощущений когтя. Она отчетливо чувствовала, как этот когть — часть ее собственного тела — пробивает кожу и плоть Жому, как он разрывает внутренности самого любимого ею человека! Это было так, словно она собственноручно зверски убивала своего прекрасного юношу. От одной мысли об этом ощущении Сан Гусю погружалась в невыносимый кошмар. В тот миг она хотела закричать, но не могла; хотела заплакать, но слезы застыли... Она думала о смерти, но разве смерть принесет избавление? После случившегося даже конец жизни не мог освободить ее душу от самобичевания. В то мгновение она посмотрела на Жому. Прекрасный юноша сначала вздрогнул, но когда первый шок прошел, его взгляд стал кристально чистым — казалось, он насквозь видел коварный замысел зверя, затаившегося в этом хрупком теле. А затем он улыбнулся. Улыбнулся очень нежно — точно так же, как в детстве, когда маленькая Асю случайно ломала молодую ветку священного древа Фусан, а брат Жому утешал ее. Эта улыбка отозвалась в сердце Сан Гусю еще большей горечью. «Убей меня, убей вместе с этой лисой!» — эта мысль не успела сорваться с губ, превратившись лишь в одну горючую слезу. Но Жому, продолжая улыбаться, склонил голову. В это краткое мгновение когти лисы тринадцать раз провернулись в его брюшной полости, превращая внутренности в кровавое месиво. Но Жому всё еще улыбался. Он легонько поцеловал Сан Гусю в лоб — и прохладная волна мгновенно наполнила ее тело, вытесняя демоническую ауру лисы. Сан Гусю почувствовала полное изнеможение и рухнула на землю. У Жому, казалось, не осталось сил даже поддержать ее. Его лицо было мертвенно-бледным, но страшнее всего была дыра в его животе! Его губы шевельнулись, он словно хотел сказать: “Не бойся, сердце не задето, я в порядке.” Но Сан Гусю почти не слышала его голоса. Неужели она оглохла? Нет! Ведь яростный рев Серебряной лисы она слышала отчетливо. Неужели брат Жому больше не может издать ни звука? Вытесненная дыханием дракона Жому, лиса приняла истинное обличье: это был девятихвостый зверь размером с тигра. Боясь ранить Сан Гусю, Жому сделал «Поцелуй Лазурного Дракона» слишком мягким, и это не нанесло Девятихвостой серьезных ран. Увидев, как зверь с ревом бросается в атаку, Сан Гусю хотела заслонить Жому своим телом и умереть. Но перед глазами мелькнула тень — ее заслонил Цзянли. — Как я здесь оказалась? Ах... тогда, в тот момент... В тот момент Жому всё еще стоял, не падая. Из его пронзенного живота начали стремительно расти диковинные травы и цветы. Плоть юноши стала почвой, его кровь — удобрением. Растения быстро покрыли всё его тело. — Брат Жому... — Сан Гусю из последних сил поползла к нему. Но Жому внезапно дунул на Призрачную бабочку, умиравшую из-за его ранения. Бабочка мгновенно ожила, подхватила Сан Гусю на спину и полетела в сторону Пруда Огненного Феникса, подальше от опасного места. — Нет! Нет! Брат Жому!.. Прекрасный юноша, чей силуэт постепенно таял вдали, всё еще улыбался. Но его волосы уже полностью стали пепельно-серыми, лишенными блеска. А что же его жизнь? — Брат Цзянли, дядя Цзидань, скорее идите сюда! Брат Жому! Юшэнь! Быстрее! — Ми Я метался в панике, выпустив в небо еще одного огненного дракона. Руки и ноги Сан Гусю в его объятиях совсем похолодели, но она всё еще пыталась что-то сказать. — Сестра Асю, что ты хочешь сказать? — Быстрее... сними шелк... этот шелк... Шелк? На теле Сан Гусю действительно начали проступать нити, похожие на кокон шелкопряда. Ми Я не знал, что это признак того, что род Сан перед смертью сворачивается в кокон, чтобы переродиться в бабочку. Он решил, что эти нити приносят ей боль и смерть. — Быстрее, сними... шелк... — мучительно шептала в бреду Сан Гусю. Если она укроет его тело чистейшим небесным шелком, возможно, брат Жому сможет выжить. — Хорошо, хорошо, я сейчас всё сниму! Раздался характерный треск — Ми Я изо всех сил начал сдирать нарастающие нити с тела Сан гусю. Боль была такой, словно с нее заживо сдирали кожу и дробили кости. Находясь на грани смерти, она то приходила в сознание от боли, то снова проваливалась в небытие. Она не могла пошевелиться или заговорить, даже ее чувства притупились, но потомки рода Сан в момент «извлечения шелка» обретали аномальную чувствительность и ясность ума. — Сестра Асю, скоро закончим, потерпи еще немного... — почувствовав, что тело девушки стало менее скованным, а температура будто немного поднялась, Ми Я воодушевился. Слезы на его лице высохли, и он заработал еще быстрее. Ми Я совсем не заметил, как к ним в ярости несется могучая фигура. Девятихвостая лиса, пострадавшая от дыхания дракона, потеряла часть сил, но мастерство Цзянли было еще невелико. Поняв, что долго ее не сдержать, он раздавил семена травы Дочунь. Получив сигнал, Юшэнь Гэ и Ломин Цзидань должны были перехватить зверя впереди. Цзянли больше не следил за лисой — важнее всего было позаботиться о Жому! Он обернулся: Жому уже полностью обвили лианы, он утопал в цветах. Его волосы были тусклыми, но лицо сохранило юную красоту — значит, его изначальный дух еще не угас. Однако, почувствовав, что в груди и животе Жому почти не осталось органов — лишь травы и цветы, заполнявшие пустоту, — обычно бесстрастный Цзянли едва не разрыдался. Учение Тайи, в отличие от учения Крови, не обладало такой мощной регенерацией плоти. — Не надо так, — с улыбкой сказал Жому. Казалось, он немного восстановил силы. — Не порти свое совершенствование. Я так просто не умру. Цзянли прижал Жому к себе, пытаясь передать силы через поцелуй, но губы Жому были плотно сжаты. — Брат! — Не трать свою истинную энергию попусту, это бесполезно. — Но... — Я же сказал, я пока не умру. Девятихвостая лиса неслась к Пруду Феникса. Одно препятствие устранено, осталось пройти еще одну преграду — и она обретет полное пробужденное сознание! Зачем ей это? Чтобы стать сильнее? Или чтобы обрести счастье? Она и сама не знала. Возможно, для всех полуразумных существ стремление к пробуждению — это просто инстинкт, даже если за ним скрывается неведомая бездна. Лиса бежала долго. Но Пруд, до которого было всего три холма, так и оставался на расстоянии трех холмов. В чем дело? Она резко остановилась. Источая густую демоническую ауру, зверь огненными глазами окинул окрестности, пытаясь прозреть сквозь иллюзию. — Не ожидала, что она так быстро раскусит обман, — вздохнула в тени Лолин. В этот миг над Прудом раздался оглушительный грохот. — Небеса! Что это?! Казалось, две гигантские звезды столкнулись в небе, породив волны, потрясшие мир. Чем ближе к Пруду подходил Сан Аован, тем сильнее становился его страх. Возможно, даже его брат Сан Цзи не знал, как сильно на него повлияла смерть старшей дочери. — Почему! Почему я тогда согласился отправить Синь-эр в столицу Ся? Почему поверил этим чужакам? Последние два года он жил в тисках самобичевания. «Асю, только не ты, ты не должна пострадать!» Но реальность была жестока: дыхание жизни Сан Гусю становилось всё слабее. Есть! Обогнув гигантскую скалу, он наконец увидел свое сокровище, свою плоть и кровь. Но то, что он увидел, ужаснуло его: умирающая дочь, в которой едва теплилась жизнь, и кто-то, кто «сдирал» с нее нити шелка! «Не спасти...» — он не хотел признавать правду, но не мог обмануть себя. Его страх в мгновение ока превратился в отчаяние, а когда он увидел, как рука Ми Я снова тянется к небесному шелку на теле Асю, это отчаяние вспыхнуло безграничной яростью! Сан Аован издал горестный вопль, закрыв лицо руками. В ту же секунду Ми Я, не успев понять, что происходит, получил мощнейший удар в грудь и отлетел прочь. Он потерял сознание еще в воздухе, не успев коснуться земли. — Асю! — Сан Аован подошел к ней, дрожащей рукой коснулся лица дочери. — Дыхание дракона! Это дыхание дракона! — Он почувствовал, что помимо истощения, тело дочери повреждено силой дракона. Его ненависть закипела: — Жому! Хорошо же ты поступил! Юшэнь Гэ, ради воскрешения своей жены ты расставил такие длинные сети! Рана от дракона, место действия — прямо у Пруда, где должна возродиться жена Юшэнь Гэ, а нити сдирал один из лидеров Таохань. Какие еще могут быть сомнения? Подобрав кучку содранного шелка, Сан Аован с помощью своей энергии начал по крупицам возвращать его на тело дочери. — Это ты должна была делать для меня, когда я состарюсь! Неблагодарная дочь... В этот момент он не был великим правителем Синаня. Он был просто стариком, потерявшим вторую дочь. Под аккомпанемент его слез Сан Гусю быстро окуталась коконом. Сан Аован бережно перенес его в укрытие. Он созвал мох с Восточного моря, белый песок с Западной пустыни, красную землю с Южных гор, черную почву с Севера и желтую глину Срединных равнин, воздвигнув Пятицветный курган. В нем он и спрятал драгоценный кокон. Закончив, старик преобразился. Его горе переплавилось в месть. Спина выпрямилась, взгляд стал острым. Только месть могла заглушить эту пустоту! — Потомок Чжужуна? Как раз кстати! — Он уставился на лежащего Ми Я. Брови Сан Аована внезапно стали белыми и длинными, словно шелковые нити. Они вылетели вперед, обвили Ми Я и подвесили его в воздухе. — Чжужун! Я оскверню этот пруд кровью твоего потомка! Юшэнь Гэ, я сделаю так, что ты никогда не вернешь дух своей жены! Он швырнул тело Ми Я в сторону центра Пруда. Сан Аован уже собирался применить заклятие, чтобы заставить кровь мальчика мутировать и отравить источник на сотню лет, как вдруг человеческая тень стрелой метнулась в воздух. Человек подхватил Ми Я и приземлился на самом краю Пруда. Это был разгневанный Юшэнь Бупо. Они с Юшэнь Гэ только что прибыли. Услышав последние слова Сан Аована, Юшэнь Гэ мгновенно среагировал, метнув племянника для спасения мальчика. Юшэнь Бупо посмотрел на бездыханного Ми Я и поднял голову: — Правитель Сан! Вы — лидер Синаня! Делать подобное... Неужели вам не стыдно?! Сан Аован холодно усмехнулся: — Не пощажу виновного, но и пособники умрут! Юшэнь Гэ с сожалением произнес: — Сан Аован, нашей дружбе десятки лет, почему ты... — Вдруг он заметил за Пятицветным курганом человека. Это был тот самый маг из царства Юйфу, который сбежал от него. Разве он не из столицы Ся? В этом хаосе Юшэнь Гэ решил, что Сан Аован принял сторону великого вана Ся. Он лишь вздохнул: — Понятно. Значит, так тому и быть. О том, что Сан Гусинь была убита по приказу правителя Ся, знали единицы — доказательств не было, и семья Сан не была готова к войне. Цзянли, щадя чувства Жому и Юшэнь Гэ, еще не успел им рассказать. Юшэнь Гэ не знал этих тонкостей, но союз Сан Аована с людьми Ся не казался ему странным — они всё же родственники. Бупо же, хоть и знал о Синь-эр, не мог сейчас здраво анализировать ситуацию. Сан Аован, в свою очередь, превратно понял молчание Юшэнь Гэ. Он решил, что тот увидел Пятицветный курган, понял, что его план по «извлечению шелка» раскрыт, и потому перестал взывать к дружбе. Пока они стояли друг против друга, Бупо, не видя Лолин, закричал: — Где Лолин? Что ты с ней сделал?! Юшэнь Гэ тоже выкрикнул: — Ты пришел с севера! Где Цзидань?! Сан Аован, полный ненависти, не стал ничего объяснять. Он лишь расхохотался, и земля под его ногами задрожала. Бупо вспомнил, как Сан Гуюй призывал призрачного зверя Вэйдуна. Он спрятал Ми Я за камень и приготовился к атаке, но Юшэнь Гэ крепко сжал его плечо. Земля под ногами Сан Аована вспучилась и продолжала расти, достигнув высоты в двадцать этажей! Юшэнь Гэ холодно сказал: — Сан Аован! Ты действительно хочешь призвать Его? Знай: если ты это сделаешь, между нами начнется не схватка, а война! Сан Аован безумно смеялся: — Война? Мне давно следовало ее начать! Будь я решительнее раньше, возможно, спас бы больше... Гора под его ногами продолжала расти. Юшэнь Гэ тяжело вздохнул. Бупо обернулся: над Прудом Огненного Феникса, в кольце четырех острых пиков, пространство начало чудовищно искажаться. — Дядя! — хотел спросить Бупо, но Юшэнь Гэ исчез. Он уже парил в самом центре этой воронки, подобно богу. — Учитель! Что они делают? — Психи... два психа, — Цзинсинь то ли отвечал ученику, то ли бормотал себе под нос. — Дерутся — и ладно, но призывать Первородных призрачных зверей?! Безумцы! — Они такие сильные? — Тупица! — Цзинсинь дрожал от страха. — Даже от их случайной ауры я не факт что защищусь! «Первородные звери?» — Бупо почувствовал азарт. Неужели они сильнее Вэйдуна или Чижаня? В этот миг гора под Сан Аованом осыпалась, явив миру гигантское существо. Это был не «Земляной волк», а невероятных размеров шелкопряд! То, что возвышалось над землей, было лишь малой частью его тела. Бупо замер от ужаса, но тут сзади раздался тигриный рев, заставивший землю содрогнуться, а небо — померкнуть. Мальчик поднял взгляд: белый гигантский зверь стоял, опершись четырьмя лапами на четыре пика вокруг Пруда. Пики казались не толще его лап! Из-за огромных размеров зверя Бупо даже не видел, где находится Юшэнь Гэ. По сравнению с этими Первородными зверями огромные Вэйдун и Чижань казались крошечными младенцами. — Сан Аован! — голос Юшэнь Гэ гремел словно с небес. — Этот пруд — средоточие вен земли Синаня! Если мы будем драться на земле, через пару ударов сам ландшафт изменится до неузнаваемости! Голос Сан Аована прилетел с ветром: — Хорошо! Тогда в небо! Тканью укрою мир, защищу свои горы и реки! Как только он договорил, гигантский Небесный Шелкопряд выпустил мириады нитей. В мгновение ока сплелся кокон, в следующее — он лопнул, и появилась Бабочка. Ее левое крыло Ветра закрыло горы, правое крыло Грома затмило звезды. От взмаха ее крыльев вековые деревья вырывало с корнем. Юшэнь Гэ прокричал: — Белый Тигр! Вперед! Первородный зверь взревел. На его спине выросли девятьсот девяносто девять гигантских мечей, образовав веер. Еще рывок — и появились три тысячи триста тридцать три копья, а затем восемьсот восемьдесят восемь острых клинков. Когда тысячи орудий сформировали крылья, Юшэнь Гэ издал долгий клич, и Белый Тигр взмыл ввысь, пронзая облака! Вскоре два исполина поднялись на такую высоту, что даже зоркий Бупо видел лишь две сражающиеся звезды. — Боже... — прошептал Мати. — Они... они вообще люди? Даже простодушный Мавэй забыл про свою лепешку, завороженно глядя в ночное небо. — А! Вот и дыра, спасены! — Цзинсинь радостно нырнул в расщелину Пятицветного кургана. Несмотря на то, что по силе он не уступал молодым героям, а опыта имел больше, его трусость всегда брала верх при виде опасности. Мати, недолго думая, затащил вслед за учителем и брата. «Никчемные трусы», — подумал Бупо, собираясь вытащить их обратно, но тут в небе прогремел взрыв. «Звезды» столкнулись, посыпав землю мириадами искр и обломков. Несмотря на то, что большая часть сгорала в атмосфере, оставшееся несло в себе колоссальную мощь. Бупо словно снова оказался в Великой пустоши под огненным дождем, едва успевая уклоняться. Может ли быть победитель в этой войне, подобной битве богов?