Тайны книги гор и морей

Юсинь Гу · Вступление Где я теперь? Неужто в краю родном? Но почему я помню лишь то, Как в небесах сражался, объятый огнем? Тот караван, что тянется длинным драконом, Отчего он до боли знаком? Не царя ли Чосона то свита в пути, Что везет его дочь — ту, чье сердце сумел я найти? Пятьсот ли садов и полей, Пятьсот ли привольных земель, Пятьсот ли песен и светлых дней… …Нет! Прочь! — Отчего же в пятьсот ли крови они обратились в ночь? Это горы Даман? Я вспомнил… я жизнь твою не сумел сберечь. Это пруд ядовитых огней? Я вспомнил… душу твою не сумел я из бездны извлечь. Дым и облако это, что время пронзили в полете? Иль туман, разделивший пространство на «до» и «после»? Отчего пред глазами опять всё застлала мгла? Отчего в тишине пустота лишь на части рвет два крыла? В какой безвестный поток времен я заброшен судьбой? Иль в чужую память забрел, потеряв покой? Призрачно… Смутно… Кто там плачет так горько, терзая нутро? Кто поет там так скорбно, роняя в ладонь перо? 《Песнь Лисицы》 Утром зачать, в сумерках — в мир явиться. Облаком скрыться, туманом густым умыться. Ветром питаться, росою прозрачной напиться. Всё живое поет обо мне: «То совершенство, что бродит в луне — Дух-лисица с горы Тушань». Ветер мартовский кроткий, Июльского солнца зной, Инея блеск сентябрьский… Трижды я видела стан его за спиной. В снег я себя зарыла, В холод, пронзивший кость. Сто дней бездыханной была я, Пока не ушел незваный гость. А в марте, когда вновь повеяло вешним теплом, Девять хвостов моих смыло — водой, а не льдом. 《Песнь Юя》 Тушань под весенним солнцем, В танце бабочек — шелк цветов. Дева, нагая совсем, почивает, В мартовском ветре не видя оков. Тушань под весенним солнцем, В танце бабочек — шелк цветов. Я прижимаю её к себе, В мартовском ветре уснуть готов. Я клялся пред ликом луны: Любовь моя — только деве Тушань. Скорей горы Лунмэнь падут с высоты, Скорей реки вспять потекут из черты. Коль Юй сей обет нарушит — Пусть старый отец отречется, Пусть сын мой отцом не зовет. 《Баллада Ци》 Мать у ворот всё ждет, замерев, Голова её стала белой как снег. Мать седа, словно иней полей, Но всё ждет у порога грядущих дней. Мужчина один Миновал этот дом трижды. Мать говорит: «Ты — сын его, видишь?» Мать говорит: «Я — жена его, слышишь?» Каждый раз он спешил прийти, Каждый раз он спешил уйти. Приходя, не слыхал он, как «тятя» шепчу я вослед, Уходя, слышал крики: «Великому Юю — хвала и обет!» Слышал я от людей: Что гору Лунмэнь пополам расколол Именно Юй Великий. Слышал я от людей: Что реки в кольцо он навек заковал Именно Юй Великий. Слышал я от людей: Что место презренной лисицы-жены Займет Небожительница из высшей страны. Слезы матери — Словно дождь проливной в апреле. Глаза её — Словно яшма, что в зной иссушили. Мать берет меня на плечо И уходит в простор, где туман бездыханно застыл. Я щекою прижался к её теплоте, Покидая обитель того, кто «великим» для тысячи был. 《Голос Суншань》 Мать и сын, два скитальца, идут сквозь дожди и ветра, Две души одиноких у ног моих бродят с утра. Вдалеке разливаются песни о мире и славе, А вблизи — лишь стоны небес в похоронной оправе. Топот борзых коней разорвал тишину моих лет, В мутных девичьих взорах блеснул угасающий свет. Оглянулась внезапно, Ждя, что муж позовет из погони: «Сын мой, Ци! Не бери его! — Слышится в стоне». Хладный ветер срывает слезу с поднебесных высот, Пряди белых волос дождь безжалостно в косы плетет. Видит сон её сын, слышит матери песню в бреду: «Пусть моря иссохнут… тебя я в камнях найду…» 《Гимн И》 Пик Суншань подпирает зенит, Лиса-оборотень камнем в безмолвии спит. Нашему Ваню — слава и долгие лета! Камень разбил он, спасая Дитя Света. Мир ликует в восторге, Свадьбу Великого Юя справляя. Шлют поклоны со всех сторон, С воцарением Юя его поздравляя. Путь преемства и чести В гимнах вечно живет. Подвиг во имя народа Сквозь века процветет. 《Народный сказ · Часть I》 В прежние годы потоп Бушевал на десять тысяч ли. Из костей возводили дамбы, В трупах предков покой обрели. Ныне стихла вода, Ныне беды ушли — То заслуга Юя, владыки земли. 《Народный сказ · Часть II》 Новая дева в танце кружит, В замке Юя веселье ночное царит. Горы Суншань завывают уныло, Лисий камень кровавой слезою кропит. В горести к небу взывает она, В бездне безмолвной винит небеса. 《Народный сказ · Часть III》 Ван Юй отошел к небесам, Ван Ци погубил мудреца И. Власти преемство навеки мертво, Мир погрузился в казни и рвы. Дева-лисица, дева-лисица… Жертву приносит ей царь династии Ся. 《Ветер в полях》 Утром зачать, в сумерках — в мир явиться. Облаком скрыться, туманом густым умыться. Ветром питаться, росою прозрачной напиться. Всё живое поет о Ней: «То совершенство, что бродило в луне — Ушедшая дух-лисица».