Аркадия

Тело Марьяны было большим, тeплым радиатором, от которого невозможно было отодвинуться. Они лежали на узком диване, втиснутые между его спинкой и стеной. Аркадия оказалась зажата между телом Марьяны и мягкой тканью, еe руки, скованные за спиной, уже затекли. Она была без трусиков — Марьяна сняла их час назад, «чтоб удобнее было». Теперь еe оголeнные бeдра лежали на грубоватой ткани дивана, а между ними, лениво и дразняще, двигались пальцы Марьяны. На экране телевизора брюзжал доктор Хаус на чешском языке. Аркадии сериал не нравился, но он нравился Марьяне, и это было достаточным аргументом. Палец Марьяны скользил по внешним складкам, задерживался на особенно чувствительном месте, вызывая судорожный вздох, но никогда не проникал внутрь. Это было медленное, методичное заведение механизма на взвод. У Аркадии перехватывало дыхание от этой игры, от стыда и от предательского, ползучего возбуждения, которое никак не удавалось задавить. Раздался короткий, вибрирующий сигнал — входящее сообщение в Telegram. Марьяна, не прекращая движений пальцами, наклонила голову и взглянула на экран телефона Аркадии, лежавшего на журнальном столике. — О, Максик, — произнесла она с лeгкой, почти певучей интонацией. Не спрашивая и даже не глядя на Аркадию, она потянулась, взяла телефон. Экран вспыхнул от прикосновения еe большого пальца — она давно сменила пароль, удалила отпечатки Аркадии и заменила своими. Она открыла чат, нажала на кнопку записи кружочка. Камера приблизилась, захватывая их лица крупным планом в полумраке комнаты, освещeнной только мерцанием телевизора. Марьяна, прижимаясь щекой к щеке Аркадии, радостно улыбнулась в объектив. — Привет, Максик! — еe голос прозвучал неестественно звонко и слащаво. Затем она повернула голову к Аркадии, и еe улыбка стала уже другой — с хищным, весeлым огоньком в глазах. — Поздоровайся, ты чего. Нас же двое тут. Аркадия почувствовала, как еe собственные губы растягиваются в натянутую, деревянную улыбку. Она заговорила, глядя в камеру: — Привет, ми… Ладонь Марьяны — широкая, влажная, пахнущая еe кожей и слабым запахом мыла — резко накрыла еe рот и нос, с силой прижав голову к плечу Марьяны. Фраза превратилась в заглушeнное, паническое «мммпфф!». В глазах Аркадии мелькнул испуг — нехватка воздуха была мгновенной и пугающей. Марьяна же продолжала смотреть в камеру, и еe глаза сузились от удовольствия. Она говорила уже тише, с насмешливой, интимной интонацией, будто делясь секретом: — А как же ты будешь говорить, если ротик закрыт? Она подержала камеру ещe секунду, запечатлевая, как лицо Аркадии под еe ладонью начинает густо краснеть, как еe глаза становятся влажными — от нехватки воздуха или от унижения. Потом нажала кнопку «стоп» и отправила кружок. Раздался характерный свистящий звук отправки. Аркадия, задыхаясь, замычала в еe ладони, слабо дeргая связанными руками. Протест. Но он был жалким, почти ритуальным. Марьяна не спешила убирать руку. Она наклонилась к самому уху Аркадии, и еe шeпот был горячим и насыщенным злорадством: — Гарантирую, он получит стояк от этого видео. Представляешь, как он смотрит на твой перекрытый ротик и думает: «Ого, как они близки». — Она сделала небольшую паузу, вдыхая запах еe волос. — А если бы Максик знал, что я с тобой на самом деле делаю… он бы кончал без перерыва. Он же обожал, когда его дразнили и не давали. — Ещe пауза. Еe палец снова лениво провeл между ног Аркадии, заставив ту вздрогнуть всем телом. — Кстати, эти наручники… до тебя носил он. Когда был особенно непослушным. Только тогда она убрала ладонь. Аркадия судорожно вдохнула, воздух обжeг горло. Она лежала, тяжело дыша, глотая слюну, а Марьяна уже перешла к следующему действию: еe губы приникли к шее Аркадии, влажный язык скользнул по коже, зубы слегка прикусили мочку уха. Она полностью игнорировала звуки входящих сообщений от Макса, которые теперь отрывисто стучали по экрану. Прошло несколько минут. Позиции сменились. Теперь Аркадия лежала на спине на диване, а Марьяна, сняв шорты, устроилась сверху, опустившись ей на лицо. Душно, сладковато-кислый запах заполнил всe пространство, стало тяжело дышать. Аркадия, почти задыхаясь, инстинктивно двигала языком, пытаясь удовлетворить Марьяну, выполнить то, что от неe требовалось. Над ней раздался довольный, тяжeлый вздох. И снова вспыхнул экран телефона. Марьяна, одной рукой опираясь о спинку дивана, другой — взяла телефон и сделала несколько снимков крупным планом: еe собственные бeдра, закрывающие почти весь кадр, и снизу — полуслезящиеся, покрасневшие глаза Аркадии, еe раздавленный рот. Щелчок. Щелчок. Потом она, не вставая, очевидно, продолжила переписываться с Максом, еe пальцы быстро стучали по стеклу. И происходящее — эта абсолютная власть, это использование, этот душный, унизительный акт на фоне бытового обмена сообщениями — странным, извращeнным образом возбуждало Аркадию. В глубине живота, сквозь отвращение и страх, зажглось стыдное, жгучее тепло. Будто почувствовав это внутреннее предательство по дрожи еe бeдер, Марьяна издала низкий, хриплый смешок. Не отрываясь от переписки, она потянулась одной рукой вниз, к вагине Аркадии. Еe пальцы, уже знающие каждую реакцию, нашли нужное место и начали двигаться — уже не дразняще, а уверенно, требовательно, синхронно с ритмом еe собственных движений на лице Аркадии. Воздух стал густым, наполненным хриплым дыханием, звуками влаги и тихим, подавленным стоном, который Аркадия уже не могла сдержать.