Аркадия

Они сидели у панорамного окна, за столиком, заваленным пустыми стаканчиками. За стеклом медленно проплывала серая масса вокзала, люди с чемоданами, трамваи. Марьяна, как обычно, играла в нежную парочку: еe рука лежала на бедре Аркадии, большой палец рисовал круги через тонкую ткань джинсов. Аркадия уже почти не замечала этого. Притупление — вот что это было. Острый стыд и страх превратились в фоновый гул, в лeгкую тошноту, которая подступала, только если думать об этом специально. Она смотрела на людей и думала, что любой из них свободен просто пойти, куда захочет. А она ждала какую-то Викторию, о которой знала только то, что та «в отъезде» и «очень крутая». Внезапно Марьяна убрала руку. Еe взгляд, лениво блуждавший по залу, зацепился за вход и заострился. На лице появилась широкая, искренняя улыбка. — Вик! — позвала она, помахав рукой. Аркадия обернулась. Сквозь толпу к ним пробивалась девушка. Высокая, даже выше Марьяны, но худощавая, почти хрупкая на вид. Яркий макияж с акцентом на глаза, волосы каштанового оттенка с фиолетовыми прядями, выбивающимися из небрежного пучка. Джинсы, косуха, дорогая сумка через плечо. Она выглядела как типичная «крутая девчонка» из инстаграма. И она шла с лeгкой, уверенной улыбкой. С ней всe изменится, — мелькнуло у Аркадии со внезапной, болезненной силой. При постороннем человеке Марья не будет… Так открыто. Может, даже вернет телефон. Или… Виктория подошла, и они с Марьяной обнялись, обменялись громкими поцелуями в щеки. — Соскучилась, сучка? — Смеялась Марьяна. — Сама знаешь, по кому, — парировала Виктория голосом низким, приятным, с легкой хрипотцой. Потом взгляд Виктории упал на Аркадию. Он был оценивающим, быстрым, как щелчок фотоаппарата. Но еe улыбка осталась открытой и дружелюбной. Она протянула руку — ладонь была прохладной, пальцы длинными и изящными, с коротким аккуратным маникюром тeмного цвета. — Привет. Я Виктория. Ты теперь живeшь с нами? Очень приятно! Аркадия, пожимая еe руку, почти физически ощутила, как внутри что-то расслабляется. Голос был нормальным. Вежливым. Она не знает, — подумала Аркадия с облегчением. Она просто соседка. Виктория присела рядом с ней на свободный стул, придвинувшись близко. От неe пахло дорогим, холодным парфюмом с нотками ириса и кожи — резкий контраст с тeплым, телесным запахом Марьяны. Она улыбалась, еe глаза, подведeнные чeрным, изучали Аркадию. — Ну как, Маша тебя не обижала? — спросила она шутливо, но в тоне сквозила какая-то странная серьeзность. — Она у нас, бывает, любит потираничить. Марьяна фыркнула, отхлeбывая кофе, но ничего не сказала. Просто смотрела. — Всe… всe было хорошо, — тихо, почти шeпотом ответила Аркадия, опуская глаза. Сказать правду было невозможно. Сказать «да» — страшно. — Рада слышать, — Виктория кивнула, и еe взгляд стал чуть более пристальным. — А то знаешь, бывают истории… Ладно. Слушай, а давай селфи сделаем? Я немного сумасшедшая и обожаю вести инсту. Новую соседку надо запечатлеть. Давай на твой? У меня батарея сдохла. Аркадия смущенно заерзала. — Я… я не взяла телефон, — сказала она правду. Марьяна редко выпускала его из своих рук на улице. — Да вот же он, — беззаботно протянула Марьяна, достав из кармана куртки смартфон Аркадии. Она протянула его Виктории. — Пароль 7713. Лeд пробежал по спине Аркадии. Она знает пароль. Она отдаeт ему мой телефон, не спросив. Виктория взяла аппарат, еe тонкие пальцы легко провели по экрану. Звук разблокировки прозвучал как приговор. Она не стала открывать камеру. Она сразу открыла галерею. И стала листать. Быстро, почти не глядя. Но Аркадия видела, как на экране мелькают кадры: еe собственное испуганное лицо, обнаженное тело, фото с дивана, где Марьяна сидела у неe на лице. Виктория не выразила ни удивления, ни отвращения. Только уголок еe губ дрогнул в чeм-то, похожем на одобрение или понимание. — Отлично, — просто сказала она, выходя из галереи и открывая камеру. — Ну-ка, подвинься ко мне, красотка. Она не просила. Она притянула Аркадию за плечо, резко и уверенно. И прежде чем та успела что-то сообразить, прохладная ладонь Виктории легла ей на рот, пальцы впились в щeки. Движение было отработанным, точным. Аркадия замерла, глаза расширились. — Не дeргайся, всe красиво будет, — прозвучал спокойный голос Виктории прямо у уха. Щелчок. Щелчок. Она делала селфи, чуть меняя угол, положение руки на лице Аркадии. На одном кадре она вдруг наклонилась и чмокнула Аркадию в скулу, губы были мягкими, но холодными. Потом она переключилась на видео. Камера приблизилась. — А это — на память, — прошептала Виктория. И еe розовый, ухоженный язык медленно, демонстративно провeл по щеке Аркадии от скулы до уголка губ, запечатлевая на видео блеск слюны на коже. Ладонь по-прежнему давила на рот, но теперь большой и указательный пальцы сжали ещe и крылья носа, полностью перекрывая дыхание. В глазах Аркадии вспыхнула паника. Нехватка воздуха. Унижение. Осознание. Камера ловила каждую секунду этого. Через несколько секунд, показавшихся вечностью, Виктория отпустила хватку, выключила камеру и вернула телефон Марьяне. Ладонь с губ она убрала не сразу — сначала освободила нос, позволив Аркадии судорожно вдохнуть, и лишь потом медленно отвела руку, проведя пальцами по еe губам в финальном, собственническом жесте. — Вот и познакомились, — улыбнулась Виктория, еe глаза блестели тем же холодным, хищным огнeм, что и у Марьяны, только прикрытым слоем лоска. — Поехали домой? Надо же отпраздновать моe возвращение. И нашу… новую общую жизнь. Марьяна встала, широко улыбаясь. Виктория встала. Они обе посмотрели на Аркадию, которая всe ещe сидела, пытаясь перевести дыхание, впитывая крах всех своих наивных надежд. Затем они протянули руки. Каждая взяла одну из еe рук. Их хватки были разными — Марьянина, тeплая и грубоватая; Викторина, прохладная и цепкая. Они подняли еe со стула, как куклу, и повели к выходу, держа между собой. Аркадия шла, почти не чувствуя ног. Шум вокзала, голоса, гудки — всe это уплывало в кашу. Внутри была только пустота, пронзенная одной ясной, леденящей мыслью: их теперь двое. И они обе знают. И никуда я от них не денусь.