Аркадия

Квартира пахла возвращением Виктории: еe парфюмом, разбросанными вещами и чем-то новым — сгущeнным, электрическим ощущением общего замысла. Аркадию не связали. Не приковали. Еe просто взяли в кольцо. Марьяна и Виктория двигались вокруг неe, как две хищницы, уверенные, что добыча уже не убежит. Их прикосновения были разными: Марьянины — горячие, влажные, грубовато-знакомые; Викторины — прохладные, точные, изучающие. Но в них была одинаковая, абсолютная власть. — Ну-ка, Максику нужно отправить новостей, — сказала Марьяна, придвигаясь к Аркадии с одной стороны. Виктория мгновенно прильнула с другой, упeршись бедром в еe бедро. Они прижали еe между собой, поднеся телефон Аркадии на вытянутой руке Марьяны. Объектив ловил три лица. — Улыбнись, солнышко, — нежно проговорила Марьяна, но в еe голосе уже звучало раздражение. — Выгляди счастливой. Аркадия попыталась. Она напрягла мышцы лица, но губы дрожали и отказывались растягиваться в правдоподобную улыбку. Взгляд был пустым, застывшим в шоке. Это была маска ужаса, а не радости. Марьяна нахмурилась, еe брови сошлись. — Ну что же ты… — начала она с искренним, почти детским огорчением в голосе. И тогда холодные, быстрые пальцы Виктории впились ей в бок, под самые рeбра, а другие — скользнули к подмышке. Это была не ласка, а точная, безжалостная щекотка. Аркадия ахнула, еe тело дeрнулось в непроизвольном спазме, и из груди вырвался короткий, истерический смех — резкий, неуправляемый, настоящий. — Вот! — удовлетворeнно воскликнула Марьяна и быстро сделала несколько кадров подряд, ловя это искажeнное смехом лицо со слезами, выступившими на глазах от щекотки. Пока Марьяна, ухмыляясь, выбирала лучшее фото, чтобы отправить Максу, Виктория не останавливалась. Еe пальцы, как щупальца, перебирались по самым чувствительным местам, вызывая новые приступы смеха, которые уже переходили в рыдания. От этой пытки у Аркадии подкашивались ноги, она едва стояла, поддерживаемая их телами. — Вижу, нашла подход, — с одобрением сказала Марьяна, отправляя селфи. — Надо будет почаще так. Для искренности. Спустя час воздух в комнате стал густым, спертым, наполненным запахом пота, секса и металла. Аркадия стояла на четвереньках на диване, еe бедра дрожали от напряжения. Сзади, неторопливо, почти лениво, двигалась Виктория со страпоном, закрепленным на крутых бедрах. Еe движения были медленными, чтобы старый диван не скрипел и не выдавал ритма. Еe прохладные ладони были прижаты к лицу Аркадии: одна плотно закрывала рот, пальцы другой сжимали крылья носа, полностью перекрывая дыхание. Каждый вдох приходилось вырывать, и его не хватало. В ушах звенело, в глазах плыли тeмные пятна. Руки Аркадии были скованы наручниками спереди, чтобы она могла опереться на них, но не могла оттолкнуть или защититься. Прямо перед еe лицом, в полуметре, сидела Марьяна. Совершенно обнаженная. Еe тело лоснилось потом, кожа была раскрасневшейся, грудь тяжело вздымалась. Она широко, блаженно улыбалась. В ушах у нее были маленькие белые наушники-капельки. — Да, Максик, всe отлично, — говорила она в микрофон, и еe голос звучал дружелюбно, чуть устало. — Приехала Виктория, да. Нет, Аркадия… Аркадия отошла в ванную, скоро вернeтся. — Она смотрела прямо в глаза Аркадии, которая задыхалась под ладонью Виктории, и еe улыбка становилась сладострастной. — Ага, понимаю твой вкус, чeрт возьми. Она и правда… прелесть. Я бы и сама с удовольствием еe трахнула, честное слово. — Она подмигнула в камеру ноутбука, стоявшего перед ней, и засмеялась — низким, тeплым смехом старого друга. Затем она кивнула, сказала «ладно, целую» и завершила звонок. Ещe пару секунд она сияла, глядя на экран, потом взяла телефон Аркадии, сделала несколько фото: еe собственное улыбающееся лицо на переднем плане, и за ним — крупный план лица Аркадии с зажатым ртом, еe широких от паники глаз. Отложила телефон. Только тогда она перевела взгляд на Викторию. — Вик, освободи ротик ненадолго. Для еe языка тут работа есть. Виктория, не меняя ритма движений, убрала ладони. Аркадия судорожно, с хрипом вдохнула, воздух обжeг горло. Но этот глоток свободы длился мгновение. Марьяна тут же вцепилась ей в волосы и резко, безжалостно притянула еe лицо к своей промежности. Новый запах, густой, терпкий, смешался со всеми остальными. Новое приказание. Новый круг унижения. И тихий, довольный вздох Марьяны где-то сверху, пока Виктория продолжала своe неторопливое, беззвучное движение сзади. Круг замкнулся.