2.
5 января 2026 г., 22:16
Прошло около часа. Воздух в дальней комнате фанзы, куда не достигал лунный свет, застыл, холодный и спертый. Они сидели на глиняном полу, который вытягивал тепло из тела. Джейк прислонился к стене, изображая расслабленность, но каждое его мускул был готов к рывку. Хисын сидел напротив, в двух метрах, и это расстояние казалось непреодолимым. Его винтовка лежала поперек колен, пальцы левой руки покоились на цевье, правой — в сантиметре от спускового крючка.
Тишину, тягучую и плотную, нарушил Хисын.
— Так откуда ты, Джунсо?
В его голосе уже не было прежней слепой ярости, теперь в нем звучала усталая осторожность.
Джейк сделал глоток тепловатой воды из фляги, выигрывая секунду.
— Из Чхончжина, — ответил он, отработанно вкладывая в звуки легкий акцент того побережья. — Рыбачил с отцом в Японском море, пока не призвали. А ты?
— Из Синыйджу, — коротко бросил Хисын, называя пограничный город. Два разных мира, одна, как он верил, страна. Джейк кивнул, разломил свою жесткую лепешку и протянул половину Хисыну.
— Держи, ешь. На морозе калории горят быстро.
Хисын колебался, но голод взял свое. Он взял лепешку.
— Спасибо, — пробормотал он вторично. Джейк мысленно отметил этот шаг: мелкие одолжения, как кирпичики, строили мост.
— Что тут делаешь один? — спросил Джейк, смягчая тон до товарищеского. — Твой отряд далеко?
Хисын тяжело вздохнул, плечи его на мгновение обвисли.
— Разведка. Искали слабое место в их обороне к востоку отсюда. Попали в засаду. Отбился... Не знаю, где остальные.
Слабое место. К востоку. Информация откладывалась в памяти Джейка, аккуратная и четкая.
— Понятно, — сказал он с притворной грустью. — У нас тоже не лучше. Нас послали проверить старые тропы для контратаки. Говорят, ждут подкрепления к утру, чтобы ударить по вашему... — он едва не сбился, — ...по их флангу у реки. Говорят, там их связной пункт.
Ложь должна была быть конкретной и правдоподобной.
— У реки? — Хисын нахмурился, пережевывая лепешку. — Но там болота. Техника не пройдет.
— Пехота пройдет, — парировал Джейк. — Если знать, где твердая земля. Нам карту показывали.
Он видел, как Хисын обдумывает это. Видел легкое движение глаз, анализ. Враг верил. Блеф работал.
Внезапно снаружи, слишком близко, послышался приглушенный голос. Потом второй.
Оба замерли одновременно, как по команде. Адреналин горьким привкусом ударил в рот. Хисын схватил винтовку и бесшумно рванулся к щели в ставне. Джейк последовал за ним, прижавшись к стене рядом.
В сизом лунном свете они увидели троих. Фигуры в касках непривычного силуэта. Южнокорейский патруль. Его люди.
Сердце Джейка глухо и часто застучало в грудной клетке. Шанс. Один крик — и все кончено. Хисына возьмут. Задание будет выполнено чисто.
Он посмотрел на северокорейца. Тот вглядывался в щель, его скулы были резко очерчены, челюсти сжаты. Он был готов к бою. И если бы Джейк подал голос, первая же пуля Хисына нашла бы его.
И тогда в голове Джейка, холодной и ясной, щелкнул иной план. Этот патруль был не угрозой, а инструментом.
Он резко, с силой отдернул Хисына от окна.
— Это они! — прошептал он, наполняя шепот тревогой. — Их тут трое. Драться — самоубийство.
— Я не сдамся, — прошипел Хисын, и его глаза в полутьме блеснули.
— Я тоже! — отрезал Джейк. — Но умирать здесь — глупо. Я знаю путь. Через подвал есть лаз в дренажную канаву. Она выведет нас в лес.
Хисын смерил его взглядом. Снаружи шаги зашуршали по щебню у самого порога. Солдаты решали, заходить ли.
— Доверься мне, — прижал Джейк, глядя ему прямо в глаза, без колебаний. — Одному тебе не выбраться. Мы заодно, пока они тут.
Хисын сглотнул. Дверь в основной комнате фанзы скрипнула.
— Веди, — хрипло кивнул он.
Джейк развернулся и пополз к замаскированному люку в полу. Он откинул тяжелую крышку, открыв черную пасть, откуда пахло сыростью и тленом.
— Быстро!
Хисын бросил последний взгляд на дверной проем и скользнул в отверстие. Джейк последовал за ним, прикрыв крышку. В ту же секунду в доме вверху гулко хлопнула дверь, послышались голоса.
Их обступила ледяная, густая темнота, пропахшая землей и плесенью. Джейк достал маленький фонарик, прикрыв ладонью его луч, выхватил из мрака узкую, скользкую трубу.
— Туда. Ползи. Я за тобой.
Он пропустил Хисына вперед. Сверху, сквозь толщу пола, доносились приглушенные шаги и бормотание. Они ползли, увязая в липкой грязи, задевая плечами и спинами за низкий свод. Через несколько минут впереди забрезжил матовый свет. Лаз выводил в заросшую крапивой и лопухом канаву метрах в пятидесяти от деревни.
Они вывалились из трубы под куст, рухнув на сырую, покрытую прошлогодней листвой землю. Дышали тяжело, рвано, пар вырывался изо рта седыми клубами. Адреналин отступал, оставляя после себя дрожь в коленях и свинцовую усталость. Они лежали на спине, глядя сквозь черные ветви на редкие, холодные звезды.
Хисын первый нарушил молчание, его голос был хриплым от напряжения и грязи.
— Черт... Думал, конец.
Джейк повернул голову. В лунном свете Хисын выглядел не солдатом, а очень уставшим и испачканным мальчишкой.
— Было бы глупо, — сказал Джейк. — Сдохнуть в какой-то дыре после всего, что пришлось пережить.
— Да, — Хисын коротко, беззвучно фыркнул. Это был звук сброшенного напряжения. Он перевернулся на бок, опираясь на локоть, и его взгляд стал серьезным. — Спасибо, Джунсо. За холодную голову. Я бы полез в драку.
В этих словах было больше, чем благодарность. Было признание: его собственная ярость и готовность к смерти были бы ошибкой. Солдат уважал в другом солдате хладнокровие и стратегический ум.
Джейк почувствовал, как в глубине грудной клетки снова шевельнулся тот холодный, неприятный червь. Он кивнул, отводя взгляд к стволам деревьев.
— Мы оба выбрались. Это главное. — Он сделал паузу, заставив себя снова посмотреть на Хисына. — И мне было спокойнее знать, что сзади прикрывает такой отчаянный боец. С тобой есть чувство, что из любой переделки можно выйти.
Он не льстил. Он давал Хисыну то, в чем тот нуждался — подтверждение его ценности, его храбрости, направляя эту энергию в русло их «общего» дела. Расчет был точен.
В глазах Хисына вспыхнула та самая искра — гордость и зарождающаяся преданность. Он протянул руку, его пальцы были в грязи, но захват — сильным и честным.
— Значит, будем держаться вместе. Пока не найдем своих.
Джейк взял его руку. Рукопожатие было крепким, солдатским.
— Так точно. Держаться вместе.— подтвердил он, и слова обожгли ему губы, как ложь, произнесенная над святыней.
Он отпустил руку и отвернулся, делая вид, что проверяет затвор своего карабина, счищая грязь. Ему нужно было скрыть лицо. Он только что не просто перехитрил врага. Он заставил врага поверить в братство, выстроенное на таком красивом и правдоподобном обмане, что он был страшнее любой грубой лжи.
И он чувствовал себя теперь не героем, а подлецом. Он поймал волка, глядя в преданные глаза зверя, и понимал, что сам угодил в капкан, из которого, возможно, не будет выхода.
