Лисица под дубом

«Они хотят, чтобы я взяла на себя ответственность. За всех. Вообще за всех» Хотелось кричать даймё в лицо, но она молчит. Таковы законы дипломатии. Мэй даже одобрительно кивает, но не верит. Она его переоценила? Все здесь уверены, что она их ключ к власти. Ей можно пользоваться, как разменной монетой, решать, за кого выходить замуж. Но не они, а Ясухара догадался обо всем, дал испить воды. Он жертвовал всем, что у него было ради незаконного ребёнка императора. Ради неё. Думал ли он тогда только о долге? Ей так не казалось. Она ему нравилась. Он уже отменил казни. Ради неё. Мэй теперь была уверена: Ясухара пойдёт на многое ради неё. Именно такими она и видела отношения: каждый жертвует всем, что у него есть во благо другого. Ранее она никогда не видела в своём будущем достойного мужчину. Но теперь очаг, который она хранит, слишком велик для неё. Не первый раз ей страшно, при виде тронного зала знобит. К этому она не была готова, с чем были не согласны министры. Они твердили: мы поможем, мы дадим совет. «Но разве вы тоже не можете предать?» В ответ тишина. «И все же я склоняюсь к тому, что муж менее вероятно предаст свою жену. Тем более такой человек, как Ясухара» «Вы переоцениваете его заслуги перед вами, госпожа» — Передо мной? Вопрос вырвался из неё случайно. Дайме напротив уже не оказалось рядом, чтобы ей ответить. Ирисы тоже не смогли подобрать, продолжая раскачиваться из стороны в сторону. Как и она качалась со своей тростью, из стороны в сторону… «Возможно, меня бы тут не было, если бы сёгун не заметил меня на празднике» Про план своих друзей Мэй, конечно же, умолчала. Но ей не хотелось давать кому-то садиться на шею, а затем всю жизнь быть обязанной за всё. Просила ли она об этом всём?.. «А вправе ли я отказаться от долга?» Мэй внезапно поняла, что она ни разу не остановилась и не подумала о том, через что она прошла. Как бы все получилось, будь все как прежде? Девушка почувствовала всем нутром, что она бы этого не хотела. Да, она хотела бы спасти жизни всех павших, но менять ход событий — нет. Она там, где должна быть, но все же, ей страшно… Мэй сильнее сжала этот непривычный и проклятый посох. В голове всплыли недавние слова Ясухары. «Твои враги — мои враги» Но кто они — наши враги? Кто мой враг теперь? Мэй осматривала совет. Все они клялись и убежали в своей верности, своей помощи. Они отвечают перед ней, говорят за народ, который на грани бунта, грабежа и ужаса. Теперь невозможно её бездействие. Она — Ирис. Все здесь только рады этому, но возлагают вину за интриги на сёгуна. Да, Нгаи Ше? Ты готов был служить Ирису, но, не случись наследницы Мэй, ты бы не отправился покорять столицу? Ты не расчистил бы дорогу для Савады, и достаточно уважаешь его, чтобы не перейти ему путь с Мэй, но если бы её не было? Кто бы из вас стал правителем? И чьи взгляды могут поменяться? Это сейчас волновало больше всего. Пока она героиня, символ грядущего светлого будущего, дочь императора, ей верят. Но какой от всего этого будет толк, если страна погрязнет в междоусобице, разбое и голоде? Тогда Мэй станет началом ужасного конца, несмотря на причины подобного. Виноватой все равно будет она. Поэтому ей все легко верят. Так легко ждать чуда и небесного благословения, зная, что так же легко будет разделаться с ней при неудаче. Она символ, но чего? Какого грядущего? Мэй смотрит на будущего мужа, что сидит рядом. Она ему необходима для неоспоримости его власти, он нужен ей, чтобы это власть состоялась. Она может верить всем, и не верить никому, может верить ему или нет. Она выбирает верить сёгуну. Это глупое девичье чутье. Мэй проклинала себя за это. Разве её сердце не пропускало удар, когда она случайно оказывалась перед сёгуном с икебаной? Разве от его похвалы не багровели белые щеки? Разве её никогда не волновало в пути, жив ли он, как справляется? Волновало ли его это? Или он был способен только на холодный расчёт? Мэй поняла, что до неприличия долго разглядывает его. Одернула себя. Как раз вовремя поднялся северный даймё — Ёсимицу Кудзё. — Докладываю, в северной провинции все спокойно, за исключением конфликта между родом Хинэ и Сато. — Род Сато имеет огромное влияние Прошлый полководец северных войск Джеминг происходит из этой семьи. Нужно урегулировать их конфликт как можно скорее, иначе вооруженное восстание не порадует нас, — озвучивал свои мысли Нгаи, — что вам мешает? Северный даймё осторожно посмотрел на Ясухару. Последний понял, что то, что скажет даймё, ему не понравится, но тот обязан доложить. Стиснув зубы, Савада кивнул, призывая продолжить. — Фамилия новой императорской четы. На мгновение возникла звонкая тишина, когда каждый начал строить догадки, чтобы это могло значить. — Раньше фамилия передавались от одного императора к другому, то есть от отца к сыну. Ещё не было случаев, чтобы в императорской семье фамилия Хаттори принадлежала женщине. Все прошлые жены правителей брали фамилию мужа, но после сожжения замка соседа Хинэ, Сато заявил, что клялся в верности Ирису, роду Хаттори, а не Савады. Пусть даже его будущая жена дочь императора, он не знает такой императорской фамилии. Встаёт серьёзный вопрос о смене названии династии. — Нигде не прописано, что императорская фамилия передаётся только от отца к сыну. У Кима Хаттори больше не осталось наследников, так что носительницей фамилии является принцесса Мэй, — спокойно парировал Фумайо. — Но есть закон, что жена должна взять фамилию своего мужа, — твердо заявил островной даймё, а затем посмотрел на Мэй, — кстати, тётя этого Джеминга была вашей родной бабушкой по отцовской линии, принцесса. Мэй медленно кивнула, проклиная все внутри себя. Страну разрывало на части, этот Джеминг был теперь обычной проблемой, за исключением того, что недавно ему подчинялись северные войска, а значит в случае чего грозился вооружённый бунт. Все, такие как он, клянутся в верности Ирису, которые с честью отстаивают права своей далекой сестры Мэй Хаттори. Чью династию захватил коварный Савада, пусть и через брак. Все клялись династии Ириса, но не династии Савады. Всем, недовольным, удобно было этим прикрываться. Мэй вздохнула, выпустила воздух, разжала белеющие кулаки. Она только открыла рот, сама ещё точно не уверенная, что скажет, как сбоку кто-то заговорил раньше неё. — Я возьму фамилию своей будущей жены. Если я сказал, что кровь Ириса не покинет трон, значит, династия не изменится в стране, даже её название. Ты согласна со мной, госпожа? Ясухара посмотрел на Мэй. Его лицо, как и голос, были безэмоциональны, чтобы не показывать того, насколько тяжело ему даётся это решение. Кицунэ на мгновение замерла, пытаясь осознать, а когда поняла, тут же посмотрела на всех присутствующих. — Я согласна с господином Савадой. Он оказывал ей поддержку все это время, и она не может подвести его сейчас перед всеми. Все молчат, не решаясь высказать своё мнение. На удивление, Мэй ловит одобрительный взгляд Нгаи Ше. В ее голове сплывают его недавние слова: «Назревает раскол. Единства позиций среди знати нет. Времени мало. Из удалённых земель произошедшее вообще будет представляться иначе. Рода разных провинций, и даже в пределах каждой отдельно взятой, вскоре будут готовы сцепиться друг с другом. Кто-то из верности роду Ириса, кто-то из личных амбиций, а кто-то, пользуясь ситуацией, захочет пустить кровь соседу и по случаю присвоить его рисовое поле». Рисовое поле… Какой-то доклад об урожае в южной провинции лёг на стол перед Мэй. Хороших учителей, готовых помочь ей в искусстве правления не было, поэтому принцесса попросила у Ясухары часть его бумаг. Она хочет помочь, хочет учиться. Но после совета никак не удаётся думать о разлившихся весной реках и закупке водорослей у островной провинции для повышения урожая риса. Рисовое поле ей теперь представлялось в облике сгоревшего замка северного чиновника. За стенами послышался шум и топот солдатских ног. Мэй обрадовалась возможности отложить это всё, так как двигались они явно в её сторону. Но принцесса не подала виду, даже когда в комнату буквально ввалилась девушка, удерживая под руки самураями. Мэй наконец оторвалась от бумаг и слегка удивлённо посмотрела на вошедших. Тут же охрана доложила. — Ваше высочество, эта аристократа настойчиво требовала аудиенции с вами. Немедленной. Что прикажите делать? Мэй сложила свиток. Она быстро оглядела прибывшую, а затем подняла руку. Стража отпустила девушку, но не позволила пройти дальше. Аристократка тут же упала на колени. — Благодарю, принцесса! Прошу, выслушайте меня! Мне больше не к кому пойти… — Говори, кто ты? — Я Сюли Сато. Бровь Мэй изогнулась. — Дочь полковника Сато? Не знала, что ты в столице. — Все верно, госпожа. Мой отец ведёт войну с нашим соседом Шин Хинэ. Но причины у этого вовсе не политические, как он говорит. Во всем виновата я. И я молю вас о помощи. Кицунэ тихо вздохнула про себя. Она сидит в собственном дворце и со своей охраной, перед ней заплаканная девушка, но Мэй все равно страшно. Впервые, она что-то решает сама. Одна. Без никого. Принцесса ещё раз поднимает руку, и воины расходятся в стороны. — Подойди, Сюли. Я постараюсь помочь. — О милостивая госпожа, — девушка снова поклонилась, — мы с семьёй Хинэ были хорошими соседями. Когда я выросла меня послали во дворец, как и сына Хинэ — Джи Бо. Он служит здесь во дворце чиновником. Когда-то мы росли вместе, потом влюбились. Но мой отец резко выступил против свадьбы, я не знаю, что происходит дома, но он пошёл с войной на отца Джи. Возможно, речи моего отца оскорбили вас и императора. Но я прошу о милости и помощи! Мэй медленно кивнула, обдумывая ситуацию. Всегда за политическим конфликтами решаются и межсемейные дела, но если полковник Сато не настроен поднимать восстание, то дворец это должно устроить. Кицунэ невольно начала разглядывать Сюли, вспомнила, про родственные узы между ними. Пыталась найти сходство, но не получалось. — Я слышала, что твоя мать была красавицей. Бесспорно, это передалось тебе, — начала Мэй. — Благодарю, госпожа. — В виду того, что ты и твоей отец состоят в родстве с моей семьёй, то я не буду против, если ваши ряды пополнит чиновник из семьи Хинэ. Я постараюсь помочь тебе. Молодая аристократка снова сложилась в поклоне и в очередной раз стала восхвалять новую принцессу. Но Мэй уже не слышала её, она смотрела в сторону сада, где ввёл очередные переговоры сёгун. Пора вернуть ему бумаги.

***

Мэй смотрит на своего будущего мужа. Разглядывает. Ей интересно как он говорит, как дышит, как перекладывает бумаги. Все время, пока она в его кабинете, он ни раз не дал слабину. С ним не так страшно. Он, кажется, выдержит всё. Ведь выдержит же? Этот вопрос она повторяла про себя, глядя на его лицо. Он должен выдержать, ради неё. Внезапно Ясухара поворачивается. От неожиданности Мэй чуть не дёргается, чтобы не выдать своего любопытства, но вовремя удерживает себя на месте. Мужчина немного улыбается ей, и Мэй отвечает неуверенным кивком головы. Ей ещё предстоит его понять. — Сделаем перерыв, — она слышит его голос и снова поднимает глаза. Ясухара уже двигается в её сторону, протягивает руку. — Госпожа, прогуляемся? — Конечно. Они идут под руку. В саду, полным Ирисов, в стране Ирисов. Когда она сама — Ирис. А он хранитель Ириса. — Я считаю, что тебе нужно знать, не все люди в твоём окружении довольны тем, что я выхожу за тебя замуж. — Я подозревал. Мэй показалось, что Ясухара немного вздохнул. Она представила себя на его месте: держать страну в своих руках, чтобы близкие готовы были сместить тебя. Не позавидуешь. Мэй оступилась, тихо поморщилась. Нога дала о себе знать. — Нам лучше присесть. Но этой просьбе не суждено было случиться. Редкие минуты, отведённые новобрученной паре, уже были сочтены. Из глубины дворцовых покоев на них надвигалась Тёко Итано со служанкой. На мгновение Мэй прищурилась, чтобы вспомнить имя девушки и то, какой её когда-то назвал Савада. Кажется, чрезмерно болтливой. Её воспоминания тут же подкрепились. — Господин Савада, — девушка поклонилась и тут же затараторила, — почему вы оставили меня одну? Вот уже целая Луна прошла, как вы не зовёт меня в свои покои. Бровь Мэй взлетела вверх. Наглости этой девушке занимать не приходилось Принцесса скосил глаза в сторону застывшего, как каменная стена, Ясухары. Он чётко выдавил из себя. — Ты не удостоила приветствия мою невесту, свою принцессу. Уходи, Тёко, ты больше мне не понадобишься, — а потом сёгун добавил, — как и все остальные девушки. Воцарившаяся тишина дала звонкую пощёчину недальновидной наложнице. Мэй также глубоко погрузилась в свои мысли: ещё никогда не бывало такого, чтобы сёгун или император отказывался от гарема. Не бывало… Тёко тоже об это помнила, от того её глаза быстро наполнились предательскими слезами, но Ясухара не дал ей ничего сказать. Он уже хорошо её изучил, поэтому одним волевым движением приказал прекратить. Бывшая наложница осталась где-то в стороне, а будущая императорская чета двинулась вперёд. До первой скамьи под раскидистой ветвью сливы. Когда Мэй присела, то из её уст вылетело тихое: — Спасибо, ты не был обязан… Она опустила глаза, затем как-то неосознанно начала поправлять складки и медленно говорить: — С недавних пор я начала говорить, как принцесса. Однако, я не уверена, что это всегда нужно… — Для меня ты всегда будешь моей госпожой. Принцессой или императрицей — не так уж и важно. Наконец Мэй взяла себя в руки и посмотрела ему в глаза. В зрачках Савады было видно только её отражение, больше ничего. О чём думает этот человек? Даже с магией кицунэ для Мэй это оставалось загадкой. Лукавит ли? Ясухара тоже наблюдал за невестой. Они знакомы уже не один месяц, ещё меньше обручены, но до сих пор толком не знают друг друга, вечные хлопоты, вечные дела и люди, которые только и норовят отвлечь. Сёгун не говорит Мэй всего, что происходит в стране. Боится напугать. Хотя многое она уже слышала. «Растраты тех, кто заправлял дворцом, опустошили казну. В народе, особенно на Юге, зреет недовольство, вызванное бедностью». Так себе начало для предложения принцессе, но выбора у Савады не было. Как и нет возможности содержать гарем в таких условиях. У него, как у сёгуна, деньги есть, но как у будущего императора — нет. Может не хватить даже на подобающую свадебную церемонию, возможно, придётся просить в долг у Нгаи Ше. От этой мысли Ясухара слегка поморщился. Снова посмотрел на молчаливую Мэй, которая будто боялась прервать поток его мыслей. «И всё же… Некогда слышал — случайных встреч не бывает. Либо это урок, либо подарок судьбы. Ты тоже это слышала и знаешь, Мэй».

***

Прошли ещё несколько дней без Мэй. Их встречи, если и случались, то ограничивались кивком головы в коридорах или еле заметным силуэтом на башнях, откуда Мэй следила за построениями войск во главе с сёгуном. Дела полностью захватили их: императорский дворец поглотил их с головой, пережевал, но отказался выплевывать. Обрекая на вечные хитросплетения календарных дней, за которыми Савада уже не следил. Пока наконец евнух, дежуривший у дверей кабинета, не огласил: прибыла Её Императорское Высочество. — Не отвлекаю? Мэй застыла в дверях. Ясухара легонько улыбнулся: она ещё не привыкла к дворцовым правилам и своему положению. — Нет, я только что закончил. Кицунэ плавно скользнула в покои. Она шла к нему будто покачиваясь, от чего украшения в ее волосах звенели. — Как прошел день? — Как и многие другие, сначала совет, затем аудиенции, подписи бумаг и вот, заканчиваю с подготовкой к свадебной церемонии. Он протянул Мэй исписанные листы. Порядок мероприятий, поставщики тканей, список музыкантов. Глаза разбегались от такого количества иероглифов. — Спасибо за помощь, — кицунэ оторвалась от листов. — Ты достойна самого лучшего. Мэй протянула листы Ясухаре. Он аккуратно взялся за папирус возле её пальцев, не спешил забирать. «Раньше это он предлагал встречи, делал первый шаг. А теперь не может этого сделать, даже если хочет. Он на троне, но я — правящая династия. Как это всё странно» Странно и тяжело для обоих. Но такова цена власти, не любви. Мэй в этих раздумьях коснулась его руки, не спеша отдавать свиток. Ей так хотелось спросить, что он чувствует к ней, но долг, манеры были выше. Всегда будут выше? — Ты очень задумчива, — аккуратно сказал Ясухара, — что-то случилось? — Ничего, просто размышля. Ты знал полковника Сато? Савада вмиг посерьёзнел. Он устал сегодня и совсем не хотел говорить с Мэй о делах. Но приходилось, и придётся всегда. О чем им ещё сейчас разговаривать?.. — Да, ещё во время моей юности ходили разговоры о доблести и отваге Сато. Потом погибла его жена, он оставил дочь во дворце, а сам отправился служить на границу. Вернулся на покой лишь год назад — он уже стар. — Но ему хватает ещё сил на конфликты, — Мэй усмехнулась, чувствовала, Ясухаре не нравится разговор, но она специально не отпустила его руки, пусть слушает. — Пару дней назад я познакомилась с его дочерью — Сюли, милая девушка. Ты знал, что она собирается замуж за сына Хинэ? Он тоже сейчас служит при дворе. — Нет, я не знал, — брови мужчины съехались, кажется, он начал понимать. — Кажется, полководец не одобрил выбор дочери, хотя раньше с соседями дружил. Сюли просила помочь… — Сато прикрывался политикой для исчерпания личных проблем, что ж, это решаемо. — Конечно, это лучше, чем вооружённое восстание. — Но за свои слова ему придётся ответить, — сурово сказала Савада. Мэй осторожно кивнула. Воздух наэлектризовался. Оправдывать разъяренного выбором дочери полководца она не собиралась. — Пойдём на балкон, погода великолепная. Мужчина согласился, он, превозмогая усталость, поднялся и подал руку Мэй. Она не каждый день разделяет с ним вечер, чтобы он отмахивался от такого предложения. Император и принцесса сидели на балконе, наблюдая умирающий закат. Скоро мучения этого дня закончатся и землю покроет мгла. Савада позволил себе расслабиться, откинулся на сиденье, закрыл глаза. Рядом расположилась Мэй, облокачиваясь рукой на его сиденье. Ясухара чувствовал её слабый цветочный запах, иногда его руки касались тонкие пряди её волос, приносимые ветром. Ещё недавно казалось, что все здесь невозможно. Даже сейчас они оба не до конца верили в происходящее. Ясухара уже очень давно был одинок. Его дни скрашивали наложницы, друзья за сакэ, но Савада чётко ощущал в воздухе почти неуловимый страх, порой презрение и непонимание. В его окружении редко бывали истинное уважение и действительно хорошие отношения. Мэй же недавно сделалась сама по себе. Она учится, привыкает быть с чужими людьми в новой обстановке. Её мир перевернулся с ног на голову, и Ясухара даже не представлял, сколько раз судьба проделала подобное с ней. Кицунэ было страшно даже сейчас. Впереди царила неизвестность и уйма вопросов, на которые у Мэй не было ответов. Дворец и империя казались ей чужими. Сейчас она почти незаметно, но отчаянно цеплялась за вечернее спокойствие, когда никто во дворце не смел трогать обрученную чету. Только бы сдержаться… Так получилось в её жизни, что собственный круг доверия вновь сделался крайне маленьким: госпожа Хакатэсима, Сино-Одори, когда во дворце, и Ясухара… Ей нужно было учиться выживать в новой реальности, где она, в ответе за эту страну. — Тебя что-то мучает, я же чувствую, — приоткрыл глаза Савада. — Не могу перестать думать… Прозвучало бескомпромиссное: — Говори. — Раньше девушки могли выбиться в люди при сёгуне или императоре, а сейчас? — Я пока не думал об этом, — честно ответил Ясухара, уже готовый оправдываться перед ней, что не продумал такой шаг и не предпринял ничего в кротчайшие сроки. — Я знаю, у тебя и так полно забот, — внезапно спокойно раздалось рядом, — позволь мне помочь? возможно, тебе моя идея не покажется такой уж странной. — Ты одна из умнейших женщин, которых я знаю, не называй свои идеи так. На мгновение щеки Мэй вспыхнули, чего было не видно вокруг потемневшего воздуха. Солнце окончательно село. — Благодарю, госп… Ясухара. Он немного расслабился. Она начинает привыкать. К нему, новому положению. А в этом потемневшем мире не так страшно показаться уязвимым, сейчас может быть хорошо видна только его спина, подсвеченная свечами из комнаты. — Почему бы нам каждый год не устраивать игры? На это время незамужних девушек страны будут привозить в столицу, а юноши будут пытаться завоевать их сердца состязанием в стрельбе, скачках. Будет намного легче показать себя и найти достойную пару, даже если кто-то не стал победителем или самой красивой девушкой в империи. Принцесса усмехнулась собственной способности подшутить, но сбоку раздалось абсолютно спокойное: — Мэй, самая красивая девушка в империи это ты. Как и самая умная, как я уже говорил. Это великолепная идея. Савада уже несколько дней ломал голову, как организовать свадьбу, не нарушая и без того шатких традиций с весьма ограниченным бюджетом. Но ничего не приходило ему на ум. В первый день свадьбы жених должен послать гонца в дом невесты и быть там до утра. На второй день в ее дом приносили подарки и устраивали праздник, и на третий день тоже гуляли в доме невесты с ее семьёй. Но какая семья осталась у принцессы? И как им поделить их общий дом на его территорию и его? По всей стране шли разрушения, разве кто мог позволить себе играть такие долгие свадьбы, как раньше. А теперь вырисовалась чудесная картина… В первый день во дворец пребудут девушки, где покажут все свои умения и скрасят будни дворца, отвлекут от забот. Тогда императорские своды станут их домом и покровом, в ожидании второго дня, когда юноши будут драться за понравившуюся им девушку. Вариантов много: лук, меч, скачки. И на третий день праздник охватит всю столицу — ярмарки, танцы, свахи заполонят дома, утверждая понравившиеся пары. И тем же утром в главном храме состоится их с Мэй свадьба… А через год в этот же счастливый день будут совершаться сотни браков по всей столице. И так будет отныне происходить постоянно. И все это благодаря Мэй… Она может менять мир, традиции, при этом сохраняя империю. Ведь она сама — империя, она — Ирис. Император откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Столько решилось от этого разговора, к которому он так устало отнесся. Даже не осталось сил рассказать о его новом плане, он сделает это завтра… Обязательно… — Поговорим завтра, — кто-то вторит его мыслям в реальности, — спасибо, что выслушал. Отдыхай. Рядом раздается тихий звон, и Ясухара чувствует на своем лбу мягкое прикосновение ее губ. Ему это кажется наваждением, ведь как только он поднимает руку, чтобы удержать Мэй, то от нее остаётся только запах. Сзади слышится размерный тихий звон ее украшений…