Лисица под дубом

Девушка сидела, погруженная в свои мысли. Она думала и прочесывала пальцами волосы, думала и снова проходилась руками по волосам. Перед глазами стоял Ясухара. Невольно, но она думала о нем. Не каждый день тебе делают предложение. И не каждый день это предложение становится реальностью… Перед Мэй лежало золотое кольцо с опалом и изумрудами. Конечно же, из трёх лепестков Ириса. Это кольцо стоило Ясухаре целого состояния, учитывая то, как островная провинция неохотно делится с ним чем-либо. Но это означало одно — подготовка к свадьбе окончена. И скоро Мэй станет женой и императрицей. Очень скоро… Мэй подала знак, и служанка показалась в покоях. — Передайте этот подарок императору. И мои самые теплые пожелания. Девушка поклонилась и трепетно забрала коробочку. Когда дверь за ней закрылась Сино-Одори стрельнула глазами в госпожу. — Зачем это девушке ещё что-то дарить Ясухаре? Ты принцесса, подарки должны быть только для тебя. — По традиции жених делает дорогой подарок невесте, — и Мэй подняла вверх кольцо, чтобы Сино-Одори его получше рассмотрела, — невеста присылает ему ответный подарок, только дешевле. Это знак взаимного уважения. — Кольцо хорошенькое, дорогое, — сощурилась подруга, — но что же ты ему подарила? — Символом его рода является дуб, знак стойкости, силы и мудрости. Я попросила изготовить брошь в виде листьев дуба и желудя, пусть они приносят ему удачу. — Желуди, — протянула служанка, — прелестная закуска к зайцам, вкусные… Мэй заметила, как Сино-Одори облизнулась. — Рада, что тебе хоть что-то теперь нравится в Ясухаре. — Ну он обязан мне нравиться, ведь скоро вы поженитесь. Так что это его забота, — невозмутима ответила ёкай, а потом поджала губы, — почему ты не дала мне преподнести такой важный подарок? Я же твоя главная служанка. — Мне просто не хотелось, чтобы ты лишний раз мучилась от его вида, — улыбнулась Мэй. — Спасибо, но раз он связан с желудями, то можно немного и побыть с ним рядом. Тем более, если этот подарок выбирала ты сама. Для меня это была бы большая честь, — и Сино-Одори церемониально поклонилась. — А ты быстро учишься, — протянула Мэй, пока довольная собой ёкай принимала прежнее положение. В голове принцессы невольно возникали образы с недавней церемонии восшествия Ясухары на престол: флаги, стройные ряды военных и чиновников. Больше всего её волновал балкон, откуда долетали крики толпы и вместе с ними пробивалось весеннее солнце. Её даже вовсе не волновала натирающая складка платья или то, что сегодня она стала невестой. Нет, всё её внимание было приковано к гудящей улице за балконной ширмой. Это заметил Ясухара. Чтобы её не смущать, он поначалу пересчитывал жемчуг на её изумительном голубом кимоно. Подарок Нгаи Ше, о чём принцесса предусмотрительно не знала… Сёгун заседал в кабинете, в очередной раз просматривая списки павших самураев, семьям которых требовалось материально помочь или хотя бы написать лично. Настроение у него было отвратительное: в ту битву пали не многие, но лучшие. «Редко хороший воин доживёт до старости» Ясухара вздохнул и снова посмотрел на свиток. В это же мгновение двери в кабинет отворились и ровный строй молодых слуг проследовал внутрь, неся за собой огромные корзины и вазы. Сёгун проводил их суровым взглядом, не предвещая ничего хорошего. Даже если это подарки какого-то богатого чиновника, то обычно за этим следует такая же щедрая просьба. Опасения будущего императора подтвердились: в зал вошёл Нгаи Ше. — Приветствую сёгуна империи Нойрё. — Приветствую островного даймё. За что я удостоен таким вниманием? — Всё просто, — остановился напротив Ясухары даймё, — пока не пройдёт свадьба, я буду тут. А это часть моего подарка Мэй Хаттори. — Благодарю тебя за твоё внимание и подарки, Нгаи. Но зачем ты принёс их ко мне в покои? — Я, как и ты, вовсе не дурак, Ясухара. Мне известно о растратах казны, но согласись, что это не повод лишать принцессу пышной свадьбы и коронации. Она её заслужила, — даймё говорил твёрдо и уверенно, — на островах её заинтересовал наш жемчуг. Продай его и на вырученные деньги порадуй невесту, или подари просто так. Ты мне за это ничего не должен. И вот Мэй стоит в роскошном кимоно, совершенно не подозревая, как дорого оно обошлось Нгаи Ше. Император уже налюбовался переливами островного жемчуга на лице Мэй и наконец осмелился поднять взор к её глазам. Она не смотрела на него, будто даже не слушала. Её взгляд был прикован к украшенному балкону, откуда доносились звуки толпы. В день его провозглашения императором, Мэй волнует вовсе не он. От раздражения Ясухара сжимает кулак, но больше ничего сделать не может. Самонадеянно было ожидать от молодой девушки, что в такой день её будет интересовать он. — Люди надеются, вы выйдите на балкон, и им будет позволено увидеть вас. Народ ждёт. «Мой народ… Наш народ» Но значение этих слов Мэй поняла только на балконе: огромная толпа выкрикивала поздравления. Огромная, безликая и до ужаса громкая. На мгновение Мэй сощурилась, чтобы попытаться успокоиться, сконцентрироваться. Не помогло. Принцесса в ужасе распахнула глаза. Если сейчас перед всеми она покажет свою магию, то грош цена такому Ирису с пушистым трусливым хвостом. Она подняла деревянную руку, чтобы помахать толпе, как это сделал Ясухара. Хорошо, что за жемчужной вуалью не было видно улыбки, которую она никак не могла наметить. Почему-то ей стало по-настоящему страшно… — Ясухара. Кто это? Мэй смотрит не на публику снизу, а куда-то в бок. Император боковым зрением улавливает знакомый синий костюм, но не выказывает заинтересованности. Он стремится отвлечь свою невесту, чтобы она снова посмотрела на людей. — Вижу… Обязательно скажу тебе потом, а пока посмотри ещё раз, сколько людей пришло увидеть тебя. Одари их ещё одним взмахом руки, они запомнят. Принцесса последовала совету будущего мужа. Повернулась, наконец смогла выдавить из себя бесполезную улыбку, и снова подняла руку вверх. Толпа взревела, но больше Мэй они не интересовали, у неё закрались сомнения по поводу одной пожилой пары. — Кто это? — не унималась кицунэ. — Мои родители. Акио и Иоши Савада. — Почему ты не сказал мне, что они будут тут? — Забыл. Больше не было смысла и возможности разговаривать. Этот диалог, нарушающий всякие протоколы, уже заметили многие, стоявшие за будущей императорской четой. Но только Нгаи Ше позволил своим бровям подняться высоко вверх, оценивая возникшую ситуацию. Остальные сделали вид, что ничего не заметили. Император слегка наклонился в сторону Мэй. — Они тебя напугали? — Нет, просто здесь много людей… Но принцесса уже стояла бледнее мрамора. Император подал знак, и процессия на балконе начала сворачиваться. Под оглушающие звуки толпы, Савада уводил Мэй во дворец. Всё это было совсем недавно, но Мэй ощущала это, как что-то очень давнее и далёкое. Ей не хотелось в очередной раз испытывать стыд за свою неподготовленность… Её многому научили, за что Мэй была безумно благодарна Такао и его клану, Масамуэне, и всем, кто помог. Но ей ещё предстоит научиться быть принцессой, полностью выучить дворцовый этикет. Сейчас Мэй захотелось сжаться, как же стыдно… Из размышлений её вовремя вырвал голос подруги — верной недослужанки Нанами. — Как ты согласилась выйти за него замуж? Бровь Мэй медленно поползла вверх. Она видит в отражении зеркала себя и непосредственную, но уже не такую наивную Сино-Одори. Знает, что ее принцесса не поругает, поэтому и спрашивает такое. — Очень просто. Он лучшая партия. — Лысый, — скривилась ёкай. — Он тебе не нравится не поэтому, но скажи мне, Сино-Одори, разве наше общение не началось с выгоды? С услуги? Ёкай-ёкаю? Я тебе нужна была за этим. Потом ты захотела посмотреть на большой мир, и услугу оказал тебе Такао. Честные, простые и взаимовыгодные отношения. Ёкаю явно было что сказать, но она все же решила прикрыть рот, слабо опуская глаза в пол. — А Масамунэ? Нашел меня, чтобы выманить они, использовать, как приманку. Кадзу привел в деревню не потому, что понравилась, а отплатить за помощь. И мудрый Такао не взял мой заказ без оплаты как друг, как учитель. Мэй повернулась к подруге, заглянула в ее странные блестящие глаза. — Так скажи мне, почему мы осуждаем за поиск выгоды Ясухару, хотя ничем не лучше? Все мы начинали с этого. И Мэй отвернулась. — Прости, — сзади раздался виноватый голос Сино-Одори, — я научила тебя быть такой недоверчивой… — Нет, ты научила меня другому. И я тебе благодарна, — Мэй кивнула отражению своей служанки в зеркале, — но больше я не желаю слышать недовольство Ясухарой, если оно не имеет за собой оснований. Принцесса принялась перебирать украшения на столе как факты в сторону императора, оставаясь совершенно бесстрастной. — Он умен, богат, влиятелен, его уважают и слушают. Ясухара отважный воин, который умеет управлять страной, может взять все в свои руки. В конце концов, он добрый. Такой, каким должен быть настоящий мужчина. Он всегда служил Нойре. А я… Я еще не готова. И нет учителя, который бы позанимался со мной. — Такао, он хороший учитель, уверена, разберётся и как страной управлять. — Он уже выбрал свою деревню, Сино. Не меня. Я заказчик, а он исполнил заказ. — Но, они же все твои друзья… — Да, друзья, — Мэй на мгновение задумалась. — Но даже они не вечны. Вы все прошли со мной тот путь, когда пересекались наши дороги, но они разошлись. И сейчас со мной во дворце только ты. Занятно, но свой оставшийся долгий путь я пройду с Ясухарой. — Бедная лисичка Мэй, я же говорила, — всхлипнула Сино, — люди меняются, и только ёкаи всегда остаются собой. И я буду с тобой. И все же... Совет готов был принять любой твой выбор. — Чтобы потом легко и быстро уничтожить, — спокойно констатировала Мэй, — если я не справлюсь, меня намного легче убрать, когда мой муж обычный самурай. На меня сейчас слишком много возложили, поэтому если я не оправдаю ожиданий, меня ждёт одно — смерть. Мэй посмотрела на остолбеневшую Сино-Одори. Она её напугала… — А если я сама попробую оправдать ожидания, то у меня это получится лишь по счастливой случайности. С Ясухарой намного больше шансов, даже просто выжить, — дальше Мэй старалась говорить мягче, — пойми, Сино-Одори, он мой единственный вариант. У меня нет выбора. Мэй с тоской посмотрела на еле держащую себя в руках Сино-Одори. Её бедна служанка, одинокий ёкай, вдруг представила, как лишится своего единственного друга… — Как ужасен мир людей. Они тебя сломают, Мэй… — Уже сломали. Про себя Мэй добавила: "Только не они. А прошедшая битва". Сино-Одори снова всхлипнула, к счастью, её предательский всхлип слился со скрипом открывающейся двери. — Переживаешь за свою красивую госпожу? Из-за спины служанки показалась Эри. "Нанами" не услышала, как она вошла. От того Сино сильнее дёрнулась и затем поклонилась. — Конечно, госпожа. — Раз желаешь ей счастья, то помолись о счастливом браке с императором, чтобы твоя госпожа всегда улыбалась. Твое дело её развлекать, а не печалить. Сино-Одори ещё больше склонилась перед госпожой Хатакэяма, как того требовал этикет. Кажется, Эри осталась довольна: за любимой служанкой Мэй закрепилось нарицание непокорная утка. За глаза, разумеется. — Я принесла хорошие вести, Ваше Высочество. Лин Кая с женихом направляются в столицу, чтобы заключить свой брак здесь и разделить этот радостный день с вами. — Это правда великолепные новости, благодарю. Если честно, то Мэй ожидала совсем других вестей: Лин и Фэн Камэнаси уже должны были пожениться. Мэй ожидала от них радостное послание, чтобы в ответ отправить свадебные подарки, но что-то вынудило эту пару покинуть острова и устремиться в столицу. В сердце Мэй разыгралась тревога. Лин и Фэн не спроста едут сюда, принцесса уверена, что-то случилось. А раз они молчат, то вряд ли произошла простая мелочь. Нет, Мэй уверена, что мелкая неприятность не вынудила бы Лин ещё раз покинуть любимые острова. В полном молчании… — Вы устали, — обратилась к Мэй госпожа Хатакэяма, — Нанами, помоги принцессе. Всем пора отдыхать. — Слушаюсь, — в очередной раз поклонилась служанка.

***

Но сон не мог успокоить Мэй. Она, не моргая, смотрела на расписной потолок, пытаясь начать медленно дышать и наконец успокоиться. В её голове прокручивались многие моменты из её жизни, помогая провалиться в сон. Это стало ежедневным ритуалом, без которого Мэй просто не могла спать. Она раз за разом вспоминала свою недолгую жизнь, надеясь понять себя, но безрезультатно. Она падала в зияющую пустоту внутри себя, ведь не находила ответов на свои вопросы… Перед её глазами стоит она же. Только маленькая и одетая совсем не по возрасту, провожая глазами какую-то свадебную церемонию с крыльца школы. Мэй здесь уже год, учится, старается, она мечтает стать настоящей гейшей. Ведь у неё получается даже лучше остальных, значит, это её предназначение. И год за годом каждый весной она будет провожать глазами свадебные церемонии, ведь этому не суждено случиться с ней. Она Мэй Накамура — будущая гейша. Она жила с этим долгие годы. Уже взрослая Мэй провожает глазами очередную свадьбу. За полями белой Ватабоси скрывается невеста, так по-глупому спрятав рога за Цунокакуси, которых у неё нет. Майко не нравилась эта традиция, ей не нравился этот странный головной убор, который бы никто не заставил её надеть. Откуда бы у неё рожки? Мэй уже собирается уходить, когда невеста внезапно поворачивает голову в её сторону. Мэй видит саму себя, прячущей лицо за белым Ватабоси и Цунокакуси, и на мгновение замирает. Все рядом будто забыли, как дышать, осматривая схожую майко и невесту. Из-за спины последней появляется Ясухара в строгом свадебном кимоно, и Мэй абсолютно теряется. Где она? Что происходит?.. — Ты… Ненастоящая, — шепчет невеста-Мэй, — ты всё врешь!!! Невеста срывается на крик и Мэй уже не чувствует ног. Она в ужасе ощущает покалывание шерсти и понимает: ей конец. Она превратилась в лису на глаза у всех. Ясухара тоже поворачивается в её сторону, твёрдо держась за рукоять катаны, её жених! Её жених! Она не врёт! Но больше думать об этом нет возможности, нужно бежать, пряча хвостом лапки. Бежать отсюда! Её нагоняют разъярённые горожане, свистят стрелы. Мэй страшно, но она бежит не останавливаясь, пока из-под её лап выныривают мороки и огненный искры. За спиной слышится: ведьма, ёкай! Но ведь это не она, правда? По давнему совету Кадзу она бросается в реку, путает следы, отчаянно гребёт, но её уносит течение. Куда её несёт? Внезапно городские стрелы оказываются сбитыми сюрикенами. Мэй знает, что это пришли за ней. Её обязательно спасут. Ведь она всё та же Мэй! Добрая, ответственная майко, но не злой ёкай! Главное добраться до знакомых гор. Рядом раздаётся всплеск воды, Мэй пугается и её пробирает дрожь. Мокро, холодно, шумно и страшно. Рядом раздаётся очередной всплеск и лиса замечает в воде Кадзу, раненного, беспомощного. Мэй в ужасе, она слишком слаба чтобы его вытащить. Округу разрезает отчаянный крик Азуми: — Ты убийца! Мэй распахивает глаза, бешено скачет её сердце. Она спала, всё это сон… — Я убийца… убийца… Нет, нет. После этого Мэй больше не смогла заснуть. Даже не пыталась, не желая видеть следующие кошмары. Очередная прерванная ужасами ночь, выдуманными ужасами. Закрытыми в её голове. Лицо Мэй скривилось, и она повернулась на живот. Только бы ничего не видеть, не будоражить разум, только бы забыться среди этих подушек. Задохнуться и больше не проснуться. Она неподвижно лежала лицом в подушку, пока единичные птицы не начали подавать свои голоса. Мэй не выдержала и встала, несколько раз прошлась по комнате, постоянно открывая новые окна. Как только стало холодно, Мэй накинула на плечи халат. Эти сложные наряды, полагающиеся принцессе, было просто невозможно надеть самой. Как только Мэй опустилась перед зеркалом ее взору предстало бледное лицо и золотое кольцо на подносе. Мэй надела его на свою руку. Смотрелось непривычно и красиво, раньше она не носила колец. Но это одно стоило любого кольца Империи. Внезапно Мэй подумала о том, кто его подарил и внутри что-то болезненно кольнуло от воспоминаний о сегодняшнем сне. Принцесса поднялась и подошла к распахнутому окну. Из ее покоев в Закрытом саду были видны окна кабинета Ясухары. За не первый десяток бессонных ночей Мэй изучила его нехитрый график. Свет в его окнах гаснул не раньше двух ночи, порой, задержавшись в покоях до четырех утра. Свечи загорались снова ближе к шести утра, так что спал Император мало. Но свет в его окнах очень успокаивал Мэй. Пусть он думал тогда о поставках и о войсках, а не о ней, но хоть кто-то ещё не спал в этом огромном бездушном дворце. В такие ночи Мэй чувствовала себя не такой одинокой. На следующий день она даже могла и не увидеть Императора, но эта ночная игра света и тени создавало ощущение, будто они виделись. Будто они рядом, хотя это, конечно же, это было совсем не так. И вот сейчас Мэй не увидела света в его покоях. Пение воробья подсказывало, что на улице давно наступило утро и Император уже отправился отдыхать. Перерыв будет короткий, но за это время Мэй успеет прогуляться по стенам дворцовой крепости, чтобы окончательно развеять ночной кошмар.

***

Кицунэ шла мимо нескончаемых колон с цветастыми флагами: фиолетовые, чёрные, жёлтые и красные. Дворец готовился встречать гостей, а значит все выглядело торжественнее обычного. Сейчас среди всего этого Мэй походила на привидение, ведь никто из стражи даже не смел остановить, делая вид, что так и надо. Она не поняла, как вновь здесь оказалась, но перед ней расстилалась главная площадь и ряды караула, сменяющие одни других. Все было четко, плавно, ведь главнокомандующий зорко следил за всеми действиями. Мужчина обернулся, и Мэй застыла… — Ваше Величество, там ее высочество. На западной башне. Савада нахмурился и тут же повернулся. Действительно, сверху на него смотрела принцесса в лёгком розовом халате. Ясухара грозно кивнул начальнику стражи, возвращая ему обязанности, и устремился вверх. Они встретились наверху в лёгких поклонах, так, как им следовало вести себя при других. Но все равно он заметил кольцо на ее пальце, а она — брошь в манжете его кимоно. Сейчас к ней даже не прикоснешься, не поправишь… — Тебе не спится? Что-то тревожит, Мэй? — Нет, Ясухара, — устало отмахнулась кицунэ, — а ты здесь?.. — Я регулярно должен осматривать войска и особенно тщательно нашу охрану. — Если мой муж будет постоянно исчезать в пять утра из спальни, то могу ему передать, что буду не очень довольна. — И вот мы оба тут, — Ясухара наметил лёгкую улыбку. — Но мы ведь ещё не женаты, — парировала Мэй. — Тем более. Как всегда это прозвучало очень отрезвляюще из уст Ясухары, но намного более мягче, нежели он мог сказать. Император видел, что Мэй не спала, он беспокоился?.. Да, пожалуй, он даже очень обеспокоился увидев бледную Мэй на осадной башне пару минут назад. — Что тебя тревожит? — повторил Савада. Мэй поняла, что ей не скрыться от проницательного взгляда Императора, да она и не пыталась. Лишь легонько поморщилась, вспоминая прошедшую ночь. — Опять кошмары… Наверное, они будут преследовать меня всю жизнь. Ясухара молчал. Медленно повернулся в сторону её покоев и задумчиво произнёс: — Я не могу знать, что терзает твою душу и мешает спать ночами, я даже не посмею спрашивать об этом. Но знай, что самое страшное позади, и я как Император и твой будущий муж, буду оберегать тебя день и ночь. Тебе никто не посмеет навредить. С каждым его словом Мэй всё глубже опускала свой взгляд под напором его уверенности и спокойствия. Ей нравились его речи, очень нравились. Она безумно хотела верить всему, что он говорит. Ведь от этого становилось так спокойно… — Благодарю, Ясухара, — и Мэй медленно глубоко поклонилась. Так, как это положено перед Императором, но не было дозволено в её положении. Ясухара хотел бы ответить тем же, но за ними наблюдали десятки глаз по периметру дворца, бдя и неся честную службу Империи. Нужно было уходить. — Я провожу тебя до покоев. Будущая императорская чета медленно двинулась внутрь западной башни, но не потому, что хотели подышать свежим воздухом. Принцесса просто не могла идти быстрее, а каждое неосторожное действие отдавала резкой болью. Ясухара знал, что Мэй этого не заслужила. Но все лучшие лекари давно осмотрели Мэй и только разводили руками. Пока Император наблюдал и видел, что совсем скоро онп зачахнет, ведь сама с трудом терпит свою хромоту… Желая отвлечь всех от того, что так и крутилось на языке, Мэй сказала. — Лин Кая и Фэн Камэнаси приезжают в столицу, ходят пожениться с нами в один день, как все остальные пары. — Очень благородно с их стороны. — Даже слишком… Ясухара сделал вид, что не заметил этот заговорщицкий тон Мэй. Ни к чему сейчас её тревожить, она всё равно скоро сама добьётся всей правды. — Ты уверена, что хочешь быть на пире Феникса? — Да, я давно не видела красивых танцев и не слышала веселых песен. — Я начал подготовку к празднествам в надежде, что это немного осчастливит тебя. Но теперь я сомневаюсь в своих способностях… Мэй нахмурилась, кончик её носа еле заметно дёрнулся, скрывая лёгкое раздражение от ненужной жалости. — Я уже давно не чувствую себя счастливой. За моей спиной пустота и дорога из смертей. Я как лист: ещё держусь в небе, но рано или поздно упаду, ведь корней у меня уже нет… Мэй остановилась. Оставалось всего две двери до её покоев, но она не шла вперёд намеренно, прекрасно зная, что не может сейчас пригласить к себе Ясухару. А ей нужно было многое сказать, просто потому, что больше сказать было некому. Он всё понял и не сопротивлялся. — Я не чувствовала себя собой с тех самых пор, как покинула школу гейш. Даже когда жила в деревне синоби, была "наложницей" или стала принцессой. Каждый раз, когда я нагоняю свою цель, она оказывается уже очень далеко от меня, как любовь обретённого отца... Которую никто не мог отобрать, но все равно отобрали. Внезапно Мэй повернулась к Ясухаре и заглянула прямо в его карие глаза: — Разве я похожа на принцессу? На настоящую кровь Ириса. Я не понимаю, для чего мне нужно было это всё? Что это за нелепая насмешка судьбы… Улыбка Мэй саднила горечью, но сейчас ее это не заботило. — Только лист поймает нужный поток ветра, и снова обман. Снова ветер меняет направление, и снова меняется полет и цели… И все для того, чтобы потерять и обрести себя. В этом ли счастье? — Не знаю, Мэй, — честно ответил Ясухара, — но знаю, что ты принцесса и кицунэ по праву рождения. И никто не может отобрать это у тебя, ровно также, как цвет твоих глаз или оттенок кожи. Они замерли, непрерывно глядя друг на друга. Так и стояли, пока ветер из весеннего сада переносил между ними то, что уже нельзя было передать словами. Ясухара ощущал на своей коже усталость Мэй, желание поскорее забыться. Она старательно держалась, не показывая своей слабости, но сегодняшняя бессонная ночь окончательно вымотала больную Мэй. Чтобы не твердили принцессе, но ей уже не помочь, не вылечить душевных ран и не избавить от физических мук. Будь, что будет, с ней и всем, что тут происходит. Принцесса прикрыла глаза, отдаваясь весне и воле случая, который не часто был милостив к ней. Сейчас ей просто хотелось почувствовать то, что ей было почти незнакомо: заботу, желание. То, что должно быть в настоящем мужчине. Все это было в Ясухаре. Особенно явно, когда губы Мэй вдруг оказались непозволительно близко к его собственным. Ещё немного и он мог настоящей кожей ощутить ее прикосновения, облегчить боль. Она тянулась к нему, но его лицо было бесстрастно. Он знал, что Мэй пожалеет. Она сейчас слишком слаба и разбита, чтобы противиться себе и ему. Это не то, что ему надо, не то, что заслуживает она. И Ясухара держался из последних сил, глядя сверху на юную и красивую Мэй. Слишком беспомощную сейчас, как белый круглый веер одуванчика, который так легко разносился ветром. Ещё немного и ее, как тот самый одуванчик, окончательно унесет в его сторону. В коридоре послышались шаги, и Мэй наконец очнулась. Быстро приняла вертикальное положение, отойдя от Императора на почтительное расстояние. Сколько уже сплетен она пустила среди прислуги, как измывается над репутацией Императора... — Прошу прощения, — Мэй быстро поклонилась и посмотрела в сторону своих покоев, — я пойду отдыхать. Уже ей в спину прилетело мягкое и тревожное: — Добрых снов, Мэй.