Лисица под дубом

Ясухара даже и не думал сегодня спать. События накапливались и наваливались на него, как снежные вихри в самые суровые зимы Нойрё. И если часть из них он мог оставить до следующего совета или передать даймё, то вопросы, касающиеся Мэй, он не мог доверить никому. Почти никому. За Масамунэ он наблюдал давно. Признательность к его хозяину каждый раз просыпалась в бывшем сегуне, когда в бумагах ему попадалось имя — Масамунэ Араи. Ясухара следит за ним, проникаясь уважением. И увидев человека, похожего на него по описанию, во дворце, именно тогда заподозрил: что-то не так с этой Мэй Ёсинга. Но он даже не подозревал, насколько был прав. Она мало знала Араи, но ещё меньше Мэй знала Ясухару. Зато он неплохо разбирался в хитросплетениях судьбы этого самурая. Пожалуй, он мог ему доверять. Главное, чтобы сейчас дозорные сработали быстро, и Масамунэ очутился тут как можно раньше. До свадьбы оставалась неделя… Масамунэ Араи ожидал досмотра на выезде из города. Слава богам, все только ехали в столицу, а не из её. Но такова же слава противоположным им злым ёкаям, из-за которых всех выезжающих проверяли намного строже, чем прибывших. Нельзя было упустить ни одну тварь из потустороннего мира. Масамунэ четко знал приказ императора: ни одно существо из Нараки не покинет столицу живым. Самурай был солидарен, поэтому честно ожидал своей очереди на посту. Наконец воин принял его документы, прошёлся взглядом и бесстрастно протянул лист назад. — Господин Араи, вам отказано в выезде из столицы. — По какой причине? Я прождал здесь всю ночь. — Понимаю, но приказ есть приказ. — Чей приказ? — спросил Масамунэ, вся эту ситуация стала ему надоедать. Даже Кирин начала нетерпеливо мотать головой, так что её хозяин даже не думал сдаваться просто так. — Приказано не выпускать вас из города, а также велено передать явиться во дворец так срочно, как только сможете. — Кто отдавал приказ? — снова повторил Араи. Он не сомневался, что его не пускают по приказу серьезных людей, но не факт, что ради них он захочет возвращаться во дворец. Стражник вздохнул и нехотя выпалил. — Приказ Императора. Вам велено срочно явиться во дворец. Больше я ничего не знаю. Больше ничего для Масамунэ и не требовалось. Желание задавать вопросы тут же отпало. Приказ был отдан недавно, иначе бы самурай узнал о нем намного раньше. Значит во дворце что-то случилось, к чему он мог иметь отношение. У Араи было мало идей, что от него может потребоваться Императору, но все они подозрительным образом сводились к Мэй. На душе у самурая было неспокойно. Он пришпорил Кирин и устремился прочь от городских ворот вглубь ещё сонного города. И господин Араи не заставил себя долго ждать. Он явился через несколько часов после того, как Ясухара отдал приказ. Самурай ответил сухой поклон Императору и был готов слушать, не задавая вопросов. Ясухара начал: — Масамунэ Араи, ты сразу явился на мой зов, и я не забуду твоей преданности. Как и не забуду всего, что ты сделал для Империи Нойрё. Готов ли ты ещё раз послужить на благо принцессы Мэй Хаттори? — Для меня огромная честь служить Империи, Ваше Величество, — Араи наметил очередной поклон. Как он и думал, дело касается Мэй. Но почему с ним говорит не она, а Ясухара?.. — Всё должно остаться в строжайшей тайне, и если бы я мог сам доставить это письмо по адресу, то не стал бы тебя тревожить. Но друзья принцессы не оставляли о себе буквально ничего, даже настоящих имён. Я надеюсь, что тебе известно, где располагается деревня синоби клана Наито? Масамунэ даже бы не стал задавать вопросов, но по уху резануло «клана Наито». Откуда Ясухаре знать их название? Араи замешкался. — Позволите вопрос, Ваше Величество? — Говори. — Зачем это нужно Её Высочеству? Я знаю, что она может связаться с кланом без посторонней помощи в любое время. — Принцесса не знает об этом письме, я сам его написал и прошу сохранить всю операцию в тайне. Этот свиток глава клана должен получить лично в руки. Я доверяю тебе всё это из-за моего уважения к Мокити Эккену и личной симпатии к тебе. А ты сохранишь всё это во имя благополучия Мэй, — тон Императора был бескомпромиссным. Он давал понять, что хоть одно неверное слово, очерняющее принцессу, и любой лишится языка. Ясухара надеется, что это будет не Масамунэ Араи, но он продолжал, не высказав этой идеи. — Меня очень беспокоит здоровье принцессы. Её тревожат постоянные боли, они отравляют ее душу и мешают спать по ночам. Уверен, что в клане есть опытный лекарь, возможно, маг. И он будет способен на то, чего не могут сделать даже самые лучшие лекари Империи. Моя награда будет щедра, но обо всём остальном сказано в этом письме. Можешь взять оружие и лошадей столько, сколько тебе надо, — Ясухара также кивнул на шкатулку на столе, намекая на щедрую оплату. — Благодарю за оказанное доверие и помощь, но мой род не беден. Я сейчас же отправлюсь и доставлю письмо, — поклонился самурай. — Я не сомневался в тебе, — с лёгким удовлетворением сказал Ясухара, — доброй тебе дороги, Масамунэ Араи. Его дорога действительно была спокойна. Никто не выезжал из города и не стремился в горы. Вся империя направлялась в столицу, чтобы увидеть императорскую свадьбу и удачно женить собственных детей. Столица ломилась от прибывших гостей. Уже давно её улицы не видели столько разношёрстного народа, поэтому Лин и Фэн свободно добрались до дворца. На них не обратили внимания. Никого не удивляли платки на девушках с островов или странные квадратные шляпы на юношах с Севера — оставался всего день до пира Феникса. Там девушки со всей Империи покажут свои умения в танцах, пении и игре на музыкальных инструментах. Среди них будет Сюли Сато, но не будет ни Мэй Хаттори, ни Лин Каи. Они займут почетные места зрителей, и Лин уже наблюдала за изменившейся жизнью двора. Хорошая хозяйка пошла на пользу дворцу и всей столице: уклад резко сменился с военного на светский. И все радостно засуетились, позабыв о недавних боях и покойниках. Мимо Лин и Фэна прошёлся ряд слуг с высокими икебанами, затем швеи несли расправленные новые флаги, а откуда-то с кухни ветер приносил удивительный аромат южных сладостей. Лин втянула носом запах сладкого сиропа и расплылась в улыбке. Жизнь возвращалась в прежнее русло. Удивительно, но на островах она даже начала скучать по увлекательной жизни в столице. Когда тревоги успокоены шумом волн и жизнь становится размеренной, снова вспоминаешь необычные сюрпризы дворца сёгуна, колкости и шутки людей вокруг, празднества и ритм жизни, которых нет дома. На то он и дом. И судьба, как будто понимая настроения Лин, дала ей насытиться спокойной и радостной жизнью недолго. Она снова привела ее в столицу. На этот раз в императорский дворец, где они с Фэном ожидают аудиенции с Мэй. За эти четверть часа будущие молодожёны улыбнулись друг другу столько раз, сколько было жемчужин на платье Лин. Поэтому время текло незаметно и по-своему приятно. На удивление, в столице теперь спокойнее, чем где-либо… Наконец двери распахнулись, и евнух церемониально объявил: — Лин Кая и Фэн Камэнаси! Они вошли и также медленно, церемониально поклонились. — Рада приветствовать вас, правда, я пока ещё не императрица, чтобы мои друзья так кланялись передо мной, — Мэй расплылась в улыбке. Лин и Фэн поднялись, отвечая такой же улыбкой Мэй. — Мир и процветание принцессе Нойрё! — громко объявил Фэн. — Примите от нас подарки, Ваше Высочество, — ещё раз поклонилась его невеста. — Благодарю вас, позвольте ответить вам тем же, — Мэй указала рукой в сторону изящных коробок, — надеюсь, ваш путь был спокоен. — Да, благодарим. Мэй ещё раз оглядела прибывших. Всё, казалось, как раньше, но даже лучше. Счастливые и живые влюбленные, которые скоро воссоединятся. Через сколько преград прошла их любовь, через сколько обид и непониманий, но вот они перед ней. И хотят разделить с принцессой день ее свадьбы с человеком, которого она знает также плохо, как и саму себя. Мэй хитро сужает глаза. Она не верит им. — Оставьте нас. Слуги послушно выходят за дверь и вынуждено разбредаются по своим делам. У входа остаётся только люди из сотни Мэй, которые могут оставить принцессу разве что за дверями покоев. — Признаюсь честно, я ждала от вас письма о том, что ваша свадьба уже прошла. Тогда мои подарки отправились бы в порт. Так что мне вдвойне удивительно и приятно видеть вас тут. — Мы с Лин приняли решение, что хотим быть вместе с вами в такой важный день. И поддержать новую императорскую чету, — заверил ее Фэн. — В столице сейчас так спокойно и радостно, даже на островах царит не такая располагающая атмосфера, — обворожительно улыбнулась Лин. Ей не хотелось юлить перед Мэй, она было обязан ей многим. Но чтобы говорить прямо и откровенно, требуется немало отваги. — Благодарю за ваш порыв, однако, уверена, что вы приехали не только за этим, — Мэй уже кое-чему научилась. Она понимала: пока не начнёт разговор сама, друзьям будет тяжело говорить прямо. В этих покоях она управляла всем — даже могла отправить гостей после обычных любезностей Но все понимают, они здесь не за этим. Однако пока принцесса не начнет говорить об этом, их языки не повернутся. — Вы правы, — спокойно ответил Фэн, — есть кое-что ещё. Мэй шумно вздохнула. Тут же волшебным образом рядом с ней очутилась верная служанка Нанами. Вместе с ней принцесса спустилась к гостям, которым было неудобно делиться тайной высоко задирая голову, чтобы прокричать ей что-то. Принцесса остановилась напротив влюблённой пары и ожидающе посмотрела на них. — Мы приехали предупредить тебя, — тихо сказала Лин, — море на островах волнуется. Мы точно не уверены, но, кажется, кто-то готовит знать к перевороту, подстрекая бунт. На острове нет Нгаи Ше, как и его заместителя, чтобы успокоить людей. — Что очень странно, — продолжил Фэн, — уверен, что они предполагали такой исход. — Они не уедут, пока не пройдет моя свадьба. Все даймё приглашены, — безэмоционально ответила принцесса. — Но не ценой спокойствия империи. Мы уехали с островов ради нашей же безопасности, — Фэн перешёл почти на шёпот, — кто-то дал понять, что бывшая связь Лин и сёгуна не идёт ей на пользу. Ее могут использовать. — И мы приехали сюда, чтобы ещё раз подтвердить свою верность тебе. Я не хочу становиться камнем преткновения сейчас. Всем тяжело, люди хотят каких-то быстрых и простых решений, как знаки с неба или природные катаклизмы, — поэтично заключила Лин. На мгновение Мэй прикрыла глаза. Требовалось переварить услышанное внутри своей черепной коробки, возле которой сейчас звенели десятки украшений. Что ж, такой вариант был вполне ожидаем. Свободолюбие острова чувствительны к любым изменениям. У них слишком спокойная жизнь в гавани, от того они жаждут крови и зрелищ. И Мэй с Ясухарой — всё это вместе. — Я очень признательна вам. Право, когда мне доложили, что вы направляетесь сюда, я не думала, что причина окажется настолько серьезной. Мэй медленно повернулась к широкому окну. Лин с удивлением проследила за ней: как же она похожа на Хаттори. Ни одного лишнего слова или эмоции, все интонации ровны, как будто ее всю жизнь учили таким манерам. Удивительная, сливающаяся с любой средой. Что же так быстро переменило ее?.. — Я с Императором не забуду вашей преданности. Можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете. Вы наши гости, — вновь повернулась к прибывшим Мэй Только сейчас Лин заметила сапфировые серьги в ушах Мэй. Она уже видела их на одной женщине, чей сын сейчас правил Империей. Принцесса направилась в сторону гостей и они опустили глаза, не имея взглянуть на золотую вышивку атласного кимоно Мэй. Удивительно, как распорядилась судьба: раньше Мэй кланялась островной аристократке, а теперь на ее месте сама Лин. Но она счастлива. И желает того же Мэй. Но редко когда государственные умы бывают счастливые, госпожа Кая насмотрелась на это вдоволь. Но Мэй сильная, она может справиться. Правда не сразу, но Лин довольно отмечает, как Мэй быстро учится. Это уже не та принцесса, что прибыла на острова. Теперь перед ней взрослая, размышляющая девушка в фиолетовом кимоно. Почти императрица. Мэй легонько кивает друзьям, и по залу разносится удар не посоха. Тут же двери распахиваются, и гости вольны уходить. Пока сама Мэй остаётся в этой зале далее, принимая всех, кто убедил дворцовую охрану в необходимости ее аудиенции. Но перед этим Мэй подозвала свою верную служанку: — Передай Императору, что я желаю встретиться с ним.

***

Лин выдохнула по ту сторону дверей этой залы. Все же дипломатия тонкая вещь, от которой быстро устаешь. Быстрее, чем от долгой дороги и домашних тревог. Лин сотню раз была благодарна судьбе, что ее мужем будет Фэн, и ей никогда не придется быть на месте Мэй. Играть эту тяжёлую роль так долго и беспрекословно. Возможно, принцесса сама ещё не понимает своего положения, и больше никогда не будет так свободна, как была свободна Мэй Ёсинга… Но блаженный отдых Лин тоже продлился недолго. За поворотом таился Нгаи Ше, с которым она чуть не столкнулась лбами. От такой быстрой и неожиданной встречи с ним девушка на мгновение растерялась, но все же поклонилась. Вот уж повезло, только приехали и столько старых друзей. Теперь ещё долго никакого отдыха ей не предвидится… И как будто рок судьбы услышал ее мысли, и островной даймё обрадовался прибывшей Лин. Он уводил не в сторону сада, настойчиво предлагая её жениху пройтись дальше по коридору. Увлекая девушку в сиреневый сад собственной рукой и беседой: — Как дорога? Поменялась ли столица? — Благодарю, доехали спокойно. А столица поменялась кардинально, все же появление принцессы пошло на пользу Империи уже сейчас. — Да, нашу бедную Мэй полностью захватили дворцовые дела. — Я бы не назвала принцессу бедной, — вдохнула цветочный запах Мэй. Теперь она тут в гостях, и совсем скоро покинет место, где многому научилась и многое пережила впервые. От запаха сирени в Лин проснулись воспоминания трёхгодичной давности, когда она совсем юной девушкой вступила на порог города. За смешавшимся прошлым и настоящим, Лин слушала даймё лишь вполуха. — Поверь, моя дорогая, но ты во множество раз счастливее, чем она. Что все эти богатства и драгоценности, — даймё поддел уголком зонтика камень, — пыль… — Мы будем молиться за благополучие империи и будущей императорской четы, — спокойно отвечала Лин. Все на островах уже привыкли к провоцирующей манере своего даймё. Они давно перестали воспринимать это как нечто необыкновенное, и Лин была в их числе. В отличие от даймё, она была всегда спокойна, как морская гавань — Очень сомневаюсь, — протянул Нгаи Ше, — сейчас наш император и Мэй все дальше друг от друга, впрочем, чего и следовало ожидать. Лин замедлилась и вопросительно посмотрела на даймё. Что же он говорит? А мужчина почему-то принялся пояснять. — Им некогда проводить время наедине, чтобы сблизиться и узнать друг друга. Единственное место, где они встречаются, это тронный зал. Но тогда там сидит множество членов совета, все даймё и чиновники, поэтому они не могут даже лишний раз посмотреть в сторону другого. За каждым их шагом следят, и любое неверное действие или жест могут разрушить их и без того шаткую репутацию. Даже обычное прикосновение руки… Лин почувствовала, как что-то коснулось ее собственной руки. От неожиданности по спине прошёлся холодок, но чувствительные пальца быстро узнали цветы. Нгаи Ше незаметно сорвал ветку сирени и настойчиво протянул ее Лин. Она не могла не принять, хотя ей и не очень хотелось. Ей не нравился тон даймё. Но все же сирень вынуждено оказалась в руках Лин. Бывшая наложница за многое была благодарна Ясухаре, хоть и не могла больше так называть его. Но сейчас она была как никогда счастлива, что его дворец научил ее скрывать свои помыслы и эмоции от других. Дрожь от плохих предчувствий она скрывала всю дорогу и скроет от Нгаи Ше, особенно недовольство его жестом. Все, что ему досталось, было медленно протянутой фразой: — Я понимаю… Протокол. Больше даймё ничего не спрашивал: ни про саму Лин, ни про её жениха, ни про острова. Хотя ей было, что рассказать, но Нгаи Ше резко повернулся в сторону императорского крыла и бескомпромиссно поинтересовался. — Пожалуй, я тебя утомил. Перед свадьбой всем нужно больше отдыхать… И снова Лин была благодарна дворцу сёгуна за тот урок, что многим великим государственным мужам не стоит перечить. Особенно мужчинам, даже если они абсолютно не правы. Иначе бы они никогда не смогли договорить ни одну свою фразу, и Империя точно бы погрязла в войне и междоусобице. Девушка вздохнула: всё тут держится на женщинах. И послушно последовала за даймё внутрь дворца, попутно сминая в руке сирень, чтобы выбросить ее у входа. Нелепый знак внимания, странный разговор — это уже было слишком много для сегодняшнего дня. Ей точно нужно было отдохнуть и подумать.

***

Пир Феникса должен был ослепить дворец своей красотой. Десятки девушек выстроились в ряд для танцев, ещё столько же расположились по бокам, чтобы играть. И намного меньше из них готовились петь. Но все выглядели великолепно: от самых богатых до самых бедных. У всех яркие чистые платье, летучие или шелковые ткани. Они блестели и звенели, как стрекозы, осматриваясь по сторонам. Выискивая того самого, кто им понравился. Сино-Одори с улыбкой наблюдала за всем этим. Столько ярких узоров, ароматов и вкусов. Почти каждая семья привела с собой какое-то местное угощение, чтобы подарить Мэй, ну и императору. Ёкай была в восторге, особенно от колец со сладким сиропом из южных земель. Где ещё такое попробуешь и увидишь, как не здесь. Но у Сино-Одори, увы, была работа. Она должна следить за служанками, чтобы те вовремя подливали вино и сменяли пустые подносы на полные. Желательно так, чтобы их было не слышно и не видно. И вот одну что-то давно было не видно… Сино-Одори с прищуром посмотрела в сторону Мэй. Эта миленькая служанка, что относила брошь императору, решила пристроиться там. Кто ее туда пускал? Ёкай нахмурилась и грозно пошла в сторону бедной девушки, решившей, отлынивать от работы. И ведь она уже не первый раз ловит ее на подобной близости к Мэй. Ох, не к добру это… — Эй, ты, кто тебя сюда поставил? Иди на кухню, а то рук не хватает всем напитки подавать. Девушка как-то колко посмотрела из-под лба, но перечить не лишилась. Присела в поклоне. — Слушаюсь. И исчезла… Сино-Одори снова посмотрела в зал и чуть не задохнулась от удивления и восторга. В воздух взмыли лоскуты ткани, а струны загремели как-то по-особенному. Все было так торжественно, как бывает весной в лесу, когда лёд впервые дёргается на речке. Тогда все вокруг разливается с ужасным звоном, поют птицы, куда-то спешат лоси и зайцы. Звон, искры — все это было и сейчас. Сотни прелестных девушек танцуют в лучших нарядах, а изящные пальцы других ударяют по струнам. В этот момент Мэй наклонилась к императору. — Начинается партия Сюли. Император никак не отреагировал, услышав ее имя. Будто это была самая обычная девушка, одна из сотни тут, совсем не та, из-за которой пришлось затевать все эти игры. Савада и так пресытился ими всеми за свою жизнь, поэтому сейчас он в очередной раз по верхам прошёлся глазами по залу. Будь его воля, он бы сказал, что с него хватит. Он уже видел красивых, талантливых, умных, и всех остальных, но эти времена прошли. Нашлась та единственная, которая оказалась лучше их всех. Но он ей не нужен… И до сих пор к остальным интерес и участие проявить было надо. Ведь всё ещё девушки прятали взоры, когда их взгляд на доли секунд пересекался с взглядом императора. Про себя он вздохнул: никто и ничего не меняется… А ещё некоторые из них были дочерями важных людей, которых вовсе не интересовала Мэй рядом. До первого серьезного напоминая, разумеется. — Император, принцесса, — раздалось совсем рядом, — я украду на время нашу драгоценную госпожу? У музыкантов возникла серьезная проблема, в решении которой я, право, затрудняюсь. Рядом с Мэй и Ясухарой замерла Лин, не решаясь подняться из поклона. Ей нельзя было сюда являться и так нагло красть принцессу, но сейчас все действовавшие лица была заинтересованы происходящим в центре зала. Тем, ради чего они все приехали. Поэтому Ясухара снисходительно кивнул на эту просьбу, чтобы Мэй не пришлось видеть танцы, которые ей уже не подвластны. Принцесса и госпожа Кая скрылись за изумрудным дверями для слуг. Лин куда-то старательно и быстро уводила Мэй, петляя между ароматными блюдами и слугами самых богатых из приехавших «невест». От всей этой суеты шла кругом голова, но Лин уверенно вела за собой принцессу, не позволяя никому отвлечься. Честное слово, кицунэ не понимала, что происходит. Последние две недели слились в один мутный сон, которого ей так не хватало. Всё время забирала подготовка к торжеству и приёмы, ни минуты на себя, на личные мысли. И сейчас Мэй сбита с толку, ей кажется, что мимо неё проносится вся жизнь, абсолютно не спрашивая разрешения. Раньше судьба хотя бы уведомляла Мэй в лице каких-то событий и людей, а сейчас… Всё идёт мимо, за неё решает даймё, Лин и вся страна. Неужели такая судьба уготована правителям? — Мэй, ты меня слышишь? — Да, слышу. Лин не потребовала объяснений, и не потому, что когда-то прониклась к Мэй дружеской симпатией, не потому, что всё прекрасно знала и видела. А потому, что так нужно было поступать с принцессой, таков был этикет для всех. Мэй тоже четко это прочувствовала и внутри неё что-то начало закипать… Что-то давно забытое человеческое. — У одной из девушек действительно возникла проблема, но я найду решения. Сейчас я хотела поговорить с тобой о другой… Мэй строго посмотрела на Лин. Та, естественно, почувствовала недовольное настроение Мэй, но снова ничего не сказала. Она не могла умолчать о другом… — Прошу прощения, что всё происходит здесь, но я подозреваю, что знать на островах подстрекает сам Нгаи Ше. Вчера у нас состоялся разговор, и мне не понравился его тон и речи. Он против вашей близости с Ясухарой, понимает, что по-отдельности вы слабее. Я не знаю, что у него в голове и всё это просто догадки, только подозрения… — Что он затевает бунт, чтобы Ясухара отправился на острова? А я осталась тут… — И совершенно не известно, что произойдёт с вами далее, — наконец закончила Лин. Мэй вдохнула и выдохнула. Как учил Кадзу. Досчитать до восьми. Медленно… Поймать рядом с собой ароматы будь то чеснок или жаренная рыба, услышать звон тарелок и топот маленьких туфель, увидеть тонкий солнечный лучи, пробивающийся из маленького окна сверху. Мир замедлился, странным образом стал тише. Внезапно Мэй осознала саму себя, она есть, она жива. И её сейчас ждут в зале. — Ваше Высочество, — рядом раздалось тихое, но твёрдое приветствие. Мэй прищурилась, раздумывая, где уже видела эту служанку. Кажется, ей она поручила отнести Ясухаре брошь. — Говори. — Вам просили передать, — девушка протянула свёрток, — из Чёрной Утки. Принцесса быстро выхватила посылку и махнула рукой, служанка тут же растворилась. Пока у удивлённой Лин не возникло ещё больше вопросов, Мэй сказала: — Благодарю, Лин. Так что там с музыкантами?

***

Мэй появилась в общем зале как раз тогда, когда первый женский ансамбль ударил по струнам. Она опустилась рядом с Императором, пребывая в хорошем расположении духа. «Очаровательно улыбайся, как я, и тогда никто не заподозрит твоих истинных замыслов» Мэй в сотый раз убедилась, как права госпожа Сумико. В последнее время она позабыла многие её советы, но невозмутимая и очаровательная Лин Кая, напомнила принцессе её самую первую наставницу. В конце концов, в первую очередь Мэй стала гейшей. «Не позволяй трудностям забрать это чувство. Жизнь без радости — как весна без цветов» Следующий её наставник — дедушка Чонган. Все они проводили её через трудности, закаляли волю и выпрямляли нервы, но учили радоваться. Пожалуй, они бы простили Мэй, забудь она собственное имя, чем забудь она то, как улыбаться. — Всё хорошо? — из мыслей её вырвал знакомый низкий голос. Спокойный, даже заботливый. Возможно, будущий единственный заботливый голос в этом дворце. — Да, трудность разрешена. Ты всё увидишь, — Мэй снова улыбнулась. И Ясухара был рад. Был рад её улыбке, которую не видел уже очень давно. Ведь каждый раз, когда снова садился за подготовку к празднику, он ожидал именно её удовольствия. Её благосклонности. Через день состоится их свадьба, и только сегодня они улыбаются оба. Впервые за долгое время. Внезапно музыка стихает. Все в недоумении поворачиваются к сцене, как и Император с невестой. Маленький худой управляющий заговорил внезапно так громко, что первые ряды отдёрнулись от сцены, чтобы защитить свои уши. — Все мы знаем, как талантлива госпожа Тиаки Уэто. Она блистала в танце пару месяцев назад, славилась своим голосом и владением арфы. И чтобы никто не сомневался в её мастерстве, сегодня играть будут её служанки. Ведь если они так талантливы, то что говорить, об их госпоже! Пока все молча обдумывали услышанное, на сцену выбежали девушки и тут же начали играть. Говорить и обсуждать что-то во время номера было неприлично, но не для Императора. Он скосил глаза в сторону довольной Мэй. — Проблема случилась с Тиаки? — Верно, — кивнула Мэй, — кто-то испортил ей струны арфы, которые изранили её руки. Она не могла играть, а её будущий жених Бао Ше очень ожидал выступления. Пришлось спасать репутацию Уэто. — Браво, Мэй. По-моему тот господин доволен игрой её служанок. — Да, как и сама Тиаки, — Мэй посмотрела в сторону смущающийся девушки, ладони которой были спрятаны за длинными рукавами, — пришлось одолжить ей пару наших музыкантов и кимоно, чтобы скрыть её израненные пальцы. — Благородно, я думал, что вы не ладите. — Да, у нас были разногласия. Но сейчас ей и её семье намного сложнее, чем мне. Я хочу нести новое и светлое, а не мстить разрушениями за прошлое. — Когда-то в своём саду, я сказал, что у нас будет ещё много времени, чтобы я услышал твою историю. И я с удовольствием её послушаю, когда мы вместе разделим вечность. Но знаю, что только ещё раз буду убеждён, что твой ум и находчивость достойны восхищения всей империи. — Вы мне льстите, Ваше Величество, — в благодарность склонила голову Мэй, чтобы спрятать порозовевшие щёки. На публике они всегда официально обращаются друг к другу, держат дистанцию и не протягивают рук, чтобы помочь. И чтобы сохранить ещё одну тайну от других, Мэй, заменяя слова, игриво добавила: — Хотите сказать, что я хитра, как лиса? Ясухара улыбнулся: — Именно, как она. Они уже давно перестали наблюдать за тем, что происходит в зале, лишь немного прислушиваясь к изысканной музыке. Многие тоже потеряли интерес, высматривая других понравившихся девушек, но не Бао Ше. Он с удовольствием смотрел на сцену, иногда бросая слащавые взгляды в сторону Уэто. Масамунэ наблюдал за этой немой стенкой из-за бархатной занавески, совершенно не интересуясь девушками. Вряд ли он когда-то женится, пока по земле ещё где-то рыщут злые ёкаи. — Присматриваешь себе невесту? — возник рядом с ним рослый молодой человек. По виду с Юга, но Араи был уверен, что самого юношу нигде не видел до этого. Но всё же решил вглядеться ещё раз. Внезапно незнакомец подмигнул, и лицо самурая вытянулось от неожиданности. — Неужто тебя тоже девушки не интересуют? — Сатоши… — наконец догадался Масамунэ. — Тс, — приложил палец к губам ниндзя, — я уж подумал, что действительно переборщил с кремом. — Тебя не узнать, — признался Араи, — Хонг знает, что ты здесь? Сатоши пырснул от столь многозначительного вопроса. — А Мэй знает, что ты здесь и где был? — Я обещал, — отреза самурай, — ты по этому делу тут? — Нет, твоих дел с Такао я не знаю и к ним отношения не имею. У меня тут своя работка, но ты вполне можешь пригодиться. Масамунэ вопросительно посмотрел на Сатоши. Неужели ему никогда не уехать из столицы?..