Демон и святая вода

Последняя глава – и мне самой в это не верилось. На дворе 1967 год, и Азирафель узнавал, что Кроули собирался ограбить церковь, чтобы заполучить святую воду. Настало время прояснить все, побороться за то, чего он хотел, и сделать смелый выбор. Мы дошли до конца пути. Спасибо всем, кто прошел с этой историей от начала до конца, кто читал, комментировал и делился мыслями по дороге. Читать ваши комментарии и знать, что эта история смогла вас увлечь и растрогать, значило для меня очень много. Азирафель открыл дверь магазина пластинок «Такие записи, что ты забудешь, что у тебя остывает чай» – Джессика была милой девушкой, но бог весть, о чем она думала, когда выбирала название для своей лавки, – и его накрыл оглушительный грохот: музыка звучала так, будто ее играл пьяница на палубе корабля, который швыряло штормом. Азирафель добрался до кассы, прижав ладони к ушам, и Джессика встретила его ослепительной улыбкой. Она снова перекрасилась – на этот раз волосы были цвета фламинго. – Пожалуйста, дорогая, ты не могла бы немного убавить громкость? Девушка наклонилась и начала возиться за прилавком, и наконец какофония стала терпимой. – Доброе утро, мистер Фелл! Чем могу помочь? – Что это было… это… – Азирафель неопределенно махнул в сторону динамика в углу потолка. – Вы разве не знаете? Это последний хит Rolling Stones – «Две тысячи световых лет от дома». Правда же, класс? – Да, эм… бодрит. – Азирафелю казалось, что мозг вот-вот вытечет у него из ушей, но название песни тут же напомнило ему о Кроули – как, впрочем, все, на что он смотрел с тех пор, как они поссорились. Интересно, что демон думал о людях этой эпохи, которые изо всех сил пытались исследовать его вселенную, его звезды. Прошло больше двадцати лет с той ночи сорок первого, и они с Кроули больше не виделись. – Я за арендной платой, дорогая, но раз уж я здесь, у тебя не найдется экземпляра It Might As Well Be Swing Фрэнка Синатры? – Сейчас принесу. – Джессика начала рыться среди винила в отделе легкой музыки, и, чтобы скоротать ожидание, Азирафель спросил: – Ну, как дела? Как тебе живется в Сохо? – О, мистер Фелл, все просто отлично. Тут полно клевых людей, а некоторые вообще отбитые. Представляете, – Джессика наклонилась к Азирафелю заговорщицки, – я слышала, что кто-то собирается ограбить церковь. – Ах, да? – Вы только подумайте! Нужно быть совсем без башки, чтобы такое выкинуть. Смешно до чертиков. – И, эм, известно, кто автор этого… эм… плана? – Конечно. Вы же тут давно живете – вы знаете мистера Кроули? Азирафель вернулся в книжную лавку и положил конверт с новой пластинкой рядом с граммофоном. Руки дрожали так сильно, что он едва не выронил все. Он подошел к столу, чтобы дочитать книгу, но, увидев обложку с космической станцией на орбите черной планеты, визитку нового представителя издательства Jonathan Cape и фотографию коттеджа, прислоненную к подставке для ручек, смахнул все с поверхности стола. Стеклянное пресс-папье полетело пол вместе с ручками, бумагами и несчастной книгой, упавшей обложкой вниз с погнутым корешком. Азирафель рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Каждый раз, когда он снова видел в памяти, как Кроули уходит, его накрывала такая ярость, что хотелось что-нибудь сломать. Это была не его вина и не вина Кроули, что все обернулось так, а глупые правила, которые их сковывали. Азирафель был уверен, что их установила не Бог, но, в конце концов, кто знал, чего Она хотела? Ее План был невыразим, Она сама была невыразима. Азирафель пытался убедить себя, что у всего есть смысл – и у ярости, которую он чувствовал, и у одиночества, не дававшего покоя, – но в это было трудно верить после того, как он узнал счастье, после того, как держал Кроули в объятиях. Он пытался молиться, позволить совести направить себя, но совесть была в смятении, а Бог не вмешивалась, чтобы внести хоть немного ясности. Взгляд ангела упал на Библию, лежавшую на столе в гостиной. В конце концов, это же слово Божье, верно? Может быть, оно поможет получить ответ. Азирафель поднялся, провел рукой по золоченному обрезу страниц, затем, закрыв глаза, открыл книгу и ткнул пальцем в случайную строку. Не надевай намордник на вола, молотящего зерно. – О, ну что за чушь. Ничего не поделаешь. От Бога – никакого ответа. Азирафель начал расследование. Вечерами он сидел в барах, прислушивался к разговорам на улице. Синьор Алойзи из итальянского кафе перекрестился, когда ангел заикнулся о церкви, потягивая капучино. – Нет, мистер Кроули в мой бар не ходит, но я слышал, как клиенты говорили, будто он набирает людей для легкой работенки. Парикмахер знал не намного больше. – Люди болтают, когда сюда приходят, сами знаете. Я не думаю, что это ограбление – скорее, что-то вроде испытания на храбрость. Но однажды вечером Азирафель сидел за столиком в пабе перед кружкой сидра, не имея ни малейшего желания пить, и увидел его. Сначала он даже не узнал Кроули: настолько привык к его отсутствию, что и надеяться не смел когда-нибудь встретить его. Но это был он – без тени сомнения, сидевший у стойки с пинтой странного пива, без пены и слишком темного. Щеки ангела тут же запылали: демон был чертовски красив – в черном бархатном пиджаке, антрацитовой рубашке, расстегнутой до груди, и в таких узких брюках, что при каждом движении на табурете проступал напряженный мускул бедра. Его одежда резко выделялась на фоне толпы в фуксии, лаймово-зеленом и солнечно-желтом. Он разговаривал с темнокожим юношей с черными кудрями, закутанным в тяжелое пальто и сжимавшим стакан виски так, будто готов был пустить его в ход как оружие. Азирафель следил за ними, пытаясь понять, о чем они говорят, Чепуха, ты просто пялишься на его остроносые ботинки и лодыжку, закинутую на перекладину табурета. Но вокруг было слишком шумно, а они говорили вполголоса. Тогда Азирафель сменил тактику и подождал, пока парень выйдет, чтобы перехватить его снаружи. – Простите, но, думаю, вы могли бы мне помочь. Человек, с которым вы встретились в пабе, э-эм, мой близкий друг. Не будете ли вы так любезны сказать, что он вам предложил? Я правда боюсь, что он может вляпаться в неприятности. – Честно говоря, я знаю его не так уж хорошо. Он спросил, готов ли я зайти в церковь и забрать кое-что, что его интересует. Что именно – не сказал. Только что хорошо заплатит. Азирафель прекрасно знал, что искал Кроули. Он больше не мог оставаться в стороне. Азирафель начудесил термос в тартановую клетку. Архангелы, конечно, поднимут страшный шум, но он же не может вручить Кроули хрустальный кувшин: нужен надежный сосуд. Поэтому он добавил дополнительную прокладку, чтобы ничего не протекало, и механизм, предотвращающий случайное открытие. Лишь убедившись, что результат его полностью устраивает, он вышел из книжной лавки и встал на эскалатор, ведущий в Рай. – Все будет хорошо, – прошептал он, покачиваясь на носках. – Сначала разрешение, потом источник. Проще простого. Правило гласило, что любой может получить святую воду, если движим благими намерениями. Азирафель не знал, можно ли считать то, что он задумал, «благим намерением» по меркам Рая или Бога, но теперь это было неважно. Любить Кроули не могло быть ошибкой. Возможно, Бог не говорила с ним потому, что хотела, чтобы он сделал этот выбор сам: возможно, сама любовь была невыразима. Как всегда, его появление в Раю осталось незамеченным; иногда быть незначительным – преимущество. Азирафель заполнил официальный запрос на доступ к источнику, обосновав его надвигающимся демоническим вторжением. Ангел из службы контроля выдал разрешение; Азирафель поблагодарил и потянулся за листом, но его опередила рука с сильными пальцами. Уриэль возникла слева и быстро пробежала глазами текст. – Демоническое вторжение? Расскажешь по дороге к источнику. Азирафель ожидал этого: с чего бы им позволять Княжеству приближаться к святой воде в одиночку. Именно поэтому он и придумал ложь такого масштаба – устойчивую к ангельской интуиции. – Видите ли, в последнее время люди особенно уязвимы перед искушениями, и у меня есть основания полагать, что Ад хочет отправить на Землю новых демонов. На кону множество душ. – Тогда тебе понадобится подкрепление. – Уриэль, шедшая впереди, бросила на него взгляд через плечо. – О, нет-нет, я справлюсь сам. Я хорошо знаю поле боя, поэтому и подумал о святой воде: устрою серию засад и буду бить демонов, не причиняя вреда людям. Уриэль остановилась и окинула его взглядом с головы до ног. На лице мелькнула гримаса, которую можно было принять либо за кривую улыбку, либо за отвращение. – Может сработать, если заниматься этим будешь ты. Демоны тупы и не чувствуют опасности, пока не становится слишком поздно. – Я думаю точно так же. – Азирафель изобразил самую лучезарную улыбку. Уриэль закатила глаза и снова пошла впереди. Шум водопада слышался задолго до того, как до него доходили. Это был поток, начало которого терялось где-то вверху – река, ниспадающая с чистого, ясного неба, золотая, как рассвет, и обрушивающаяся в мраморный бассейн ослепительной белизны. – Давай сосуд. Уриэль протянула руку. Азирафель передал ей термос и спокойно выдержал ее презрительный взгляд. Архангел наполнила термос и, прежде чем вернуть, схватила ангела за запястье, сжимая так, что боль пронзила его до костей. – Не наделай херни, слабак, я ясно выражаюсь? Инстинкт подсказывал Азирафелю дернуть рукой, чтобы освободиться, но хватка Уриэля была, как тиски, и она стала бы только крепче, если бы архангел заметила хоть тень страдания или страха в его глазах. А это проблема, потому что прямо сейчас Азирафель был напуган до смерти. С момента Падения всё хорошее в моей жизни — это только ты… Кроули, который напрягался, когда Азирафель находил ту ямочку на бедре… Штамповочный пресс, Господи Боже… Это больше никогда не повторится… – Я не собираюсь, э-э, делать глупостей. Я знаю Землю, знаю демонов. Вы здесь, наверху, могли бы хоть иногда доверять мне. Уриэль злобно посмотрела ему в глаза, но Азирафель не отвел взгляда, и в конце концов архангел отпустила его. Казалось, термос наблюдает за Азирафелем со стола. В последние часы ангел сидел и смотрел, как движутся стрелки часов – он не мог заниматься ничем другим. Он не разговаривал с Кроули с сорок первого. Может ли он действительно появиться перед ним так, будто ничего не произошло? И примет ли Кроули его дар, или уже слишком поздно? Ты сидел в машине с лицом человека, решившегося сделать то, что его пугает. Прости, что заставил тебя так долго ждать. Ты был прав: Бог никогда не даст нам разрешения, но знаешь что? Я решил взять его сам. Раз Она молчит, я выбираю сам – и выбираю любить тебя. С этого момента я не просто ангел, я твой ангел. Когда я увидел тебя в машине, то подумал, что слишком много выпил. Я правда боялся, что ты больше не будешь меня искать, но ты был там – и со святой водой. Только, ангел… термос с тартановым узором? Серьезно? Это было трудно сделать, да? Прости, что подгонял тебя. Я знаю, тебе важно делать все как следует, и ты был прав: нельзя просто сбежать, отказаться от жизни на Земле – той жизни, которую мы оба хотим. Мы сделаем все, чтобы и ангелы, и демоны оставили нас в покое, даже если на это уйдут века, даже если за это время миру придет конец.