Демон и святая вода

1941 год. Рейтинг E. Вы же понимаете, к чему все идет, верно? Капитан Роуз Монтгомери назначила Азирафелю встречу в подвале паба. Ангел спускался по старым деревянным ступеням, стараясь не скрипеть – капитан просила о максимальной осторожности, – и сел за стол, освещенный единственной свечой. Женщина пришла спустя неполные пять минут. Она закурила и кивнула на стопку книг на столе. – Это все? – Ну, вообще-то, одной не хватает. Все экземпляры «Благих и точных пророчеств Агнес Псих» были уничтожены, кроме одного, след которого затерялся. В остальном – все готово. Я должен встретиться с ними через полчаса в церкви Святого Георгия. – Хорошо. Вы удержите их внутри, а я и мои люди произведем арест. Но будьте осторожны, мистер Фелл: вы имеете дело с опасными людьми. Они действуют здесь как минимум два года и уже убили нескольких человек. – О, дорогая, не стоит беспокоиться. Я знаю, как все это устроено. Выйдя из паба, Азирафель на мгновение заколебался, прежде чем направиться к церкви. На самом деле, помогая капитану Монтгомери, он шел на риск: десятки вещей могли пойти не так. Мысль о том, что вечер может закончиться в Раю за заполнением бумаг на новое тело, не казалась такой уж фантастической. Возможно, Кроули стоило об этом знать – если бы он не нашел ангела в лавке на следующий день, он бы разволновался. Мог бы даже подумать, что Азирафель его бросил. Остановись. Кроули умеет о себе позаботиться. Он делает это прямо сейчас. В сущности, так оно и было: с начала войны они с Кроули придерживались негласного уговора не посвящать друг друга в свои дела и в то, как именно каждый из них участвовал в конфликте. Азирафель был уверен, что у демона хватает собственных забот: он нередко видел его в компании сомнительных фигур из преступного мира. И если так, с какой стати ангелу было терзаться сомнениями, участвуя в операции по поимке нацистов? Что за паршивый вечер. Впрочем, последние шесть месяцев были сплошной чередой паршивых вечеров. С наступлением темноты ревела воздушная тревога, и все массово бежали в убежища; вождение превратилось в бесконечный зигзаг между грудами обломков и воронками. Но лондонцы были отважны, и повседневная жизнь никогда не замирала полностью: пабы и театры оставались открытыми, всегда находился кто-то, кто жаждал хорошей сигары или бутылки виски. Кроули следил за тем, чтобы у таких людей не было недостатка в любимых средствах утешения. Этим вечером он тоже должен был доставить заказ. Проезжая через город, освещенный пожарами, Кроули вдруг увидел на улице Азирафеля. Тот озирался по сторонам и перебегал от одной тени к другой, прижимая что-то к груди. Какого хера он там делает? Ангел его не заметил и продолжал петлять. Кроули мысленно пожелал своим адским начальникам чего-нибудь особенно мерзкого и принялся искать место, где можно развернуться. Когда он снова увидел Азирафеля, тот стоял у церкви и разговаривал с какой-то женщиной. Но это же немецкая шпионка. Что ты творишь, ангел?! Кроули решил, что лучше присмотреть за ситуацией. Он припарковался и стал ждать, готовый вмешаться в любой момент. – Я бы сказал – оттенки светло-серого. Они мне больше нравятся. Кроули допил вино и, наконец, начал расслабляться. Какой же абсурдный вечер они пережили! Азирафель собрал в одном месте самых невероятных шпионов и преступников города, и хотя его неумелая секретная операция могла закончиться катастрофой, Кроули получил важную информацию. Кто бы мог подумать, что святая вода – одна из самых чистых и священных вещей в мире – находится в распоряжении людей без всяких ограничений? Никаких барьеров, никаких замков. Маменькины сынки. Если все так, Кроули действительно мог бы добыть ее, проявив немного смекалки. Он больше никогда не переступит порог церкви – ноги до сих пор горели, – но было бы глупо отказываться от единственной эффективной защиты от коллег. А адские стервятники все еще не оставили идею разрушить его репутацию – как будто десяти лет работы «демоном на побегушках» было недостаточно. Этот проклятый выскочка Фурфур с его зомби... Если бы то фото дошло до Герцогов, Кроули был бы уничтожен. Вот что бывает, когда демон вступает в союз с ангелом. Но Азирафель, чудесный и гениальный, как всегда, разрешил все в один миг. Рай этого не видит: когда кажется, что все идет прахом, ангел сохраняет ясность ума и мгновенно понимает, что нужно делать. – Кроули? – голос ангела отвлек его от раздумий. Боже, какой позор, я, наверное, пялился на него как идиот. – Что такое? – Думаю, я задолжал тебе танец. – Какой еще танец? – Ну, я дважды подверг тебя опасности сегодня вечером: сначала заставил войти в церковь, а потом это фото… Если бы Фурфур забрал тебя, я бы никогда себе этого не простил. Я обещал тебе, что этого больше не случится. Кроули выпрямился на стуле, заставляя мозг сформулировать хоть одну связную фразу. – Но ты же вернул фото, верно? Ничего страшного не произошло. Музыка на граммофоне сменилась. Кроули узнал песню, вышедшую всего несколько месяцев назад, что было странно, учитывая консервативные вкусы Азирафеля. В ту единственную ночь – в ночь нашей встречи – Сам воздух был напоен волшебством. Ангелы ужинали в «Ритце», И соловей пел на Беркли-сквер. Азирафель не ответил. Его глаза, которые в свете свечей казались серебряными, смотрели не в лицо Кроули, а изучали линию его шеи, опускаясь к рукам. Демон ощутил этот взгляд кожей, словно прикосновение. Ах, вот оно как, значит. – Впрочем, – продолжил Кроули, – Фурфур был до смерти пугающим, а ты так мило кланяешься, так что… прошу, кто я такой, чтобы говорить «нет»? Азирафель встал, поправил жилет и начал: шаг вперед, два назад, поворот вокруг себя и изящный поклон, пока он произносил речевку, которую Кроули придумал еще в 1650 году: – Ты был прав, ты был прав, я был неправ, ты был прав. Его смущение было восхитительным. Кроули даже не дождался, пока ангел поднимет голову: он подошел и поцеловал его с такой жадностью, что тот едва удержал равновесие. Они повалились на ковер в сплетении рук и ног. Внизу, на полу, света свечей почти не было, но Кроули точно знал, где искать Азирафеля: он шел на этот чудесный аромат чая, жасмина, солнца и Эдема. Он следовал за его учащенным дыханием и снова находил его губы, отвечавшие на поцелуй. Руки ангела скользили по спине Кроули, вцепились в пиджак, потянули его. Азирафель нетерпеливо промычал, и от этого звука Кроули захотелось, чтобы их одежда исчезла мгновенно, но он сдержался. Этот момент принадлежал только им двоим, и он хотел прочувствовать его до конца. Он расстегнул пиджак, позволяя Азирафелю снять его, затем сам снял галстук-бабочку и зарылся лицом в ложбинку на шее ангела. Он целовал его, пробуя кожу кончиком языка. Здесь аромат ангела был опьяняющим, а кожа – гладкой и прохладной. Кроули прикусил ее, не в силах сдержаться, и Азирафель издал стон, который зажег демона, как спичку. Возбуждение было чем-то, чего Кроули никогда не испытывал прежде. Тело всегда было для него лишь аксессуаром, чем-то, что можно игнорировать или менять по желанию. Но сейчас демон превратился в чисто физическое существо. Его чувства обострились до предела, и единственным, что имело значение, был настоящий момент. Этого было слишком много и одновременно недостаточно. Ему хотелось делать все сразу: погрузить руки в эти мягкие бедра, прижаться щекой к животу ангела. Тело стало гиперчувствительным, одежда липла к коже, желание требовало выхода. При мысли о губах ангела на своей плоти Кроули пришлось уткнуться лбом в плечо Азирафеля и стиснуть зубы, чтобы не закончить все слишком быстро. В то же время он должен был убедиться, что ангелу хорошо, что он хочет того же самого. Он поднял голову, коснулся рукой щеки Азирафеля, и тот перехватил его запястье, поцеловал пальцы и прикусил один из них. Мир исчез в яркой вспышке красок – красного, фиолетового, оранжевого, – словно новая галактика рождалась прямо здесь, в их объятиях. – Блядь, ангел… – Можно мне тебя раздеть? – хриплый голос Азирафеля заставил его спину покрыться мурашками. – Чего ты ждешь? Кроули немного отстранился, позволяя Азирафелю ослабить галстук и расстегнуть рубашку. Ангел был более сдержан, чем Кроули, он действовал так, словно находился на дегустации изысканного вина, а не в машине, несущейся на полной скорости. Пока одежда скапливалась на полу, он не торопясь ласкал тело Кроули, открывая его для себя, внимательно следя за каждой реакцией. Когда зубы ангела задели сосок, демон обнаружил, что легкая боль ему даже нравится, и обхватил Азирафеля ногами за талию, притягивая ближе. Ободренный этой реакцией, ангел продолжал ласки, спускаясь ниже, и когда он коснулся ямочки на бедре Кроули, тот издал звук, похожий на всхлип и стон одновременно. Азирафель погладил его по ноге: – Все хорошо, дорогой? Кроули провел рукой по лицу. – Кажется, ты нашел сувенир из Отдела Истязаний. Это был штамповочный пресс, если память мне не изменяет. Я развоплощался много раз после этого, но след остался. – Тебе больно? – Нет, – Кроули прервался и прочистил горло. Клянусь серным дыханием Сатаны, я не заплачу сейчас. – Но мне понравилось, когда ты его поцеловал. – О, правда? – ангел склонил голову, снова поцеловал отметину, а затем снял с Кроули брюки. В комнате то тут, то там зажглись другие свечи, и, наконец, Кроули смог увидеть Азирафеля, который буквально пожирал его глазами. В его взгляде было столько обожания, что это было почти неловко. Кроули чувствовал, что не заслуживает этого. Ему захотелось прикрыться, но одновременно он жаждал рук ангела и вздрогнул, когда Азирафель коснулся его обнаженной груди. – Ты такой красивый. Я пятьдесят лет хотел это сделать. – Всего пятьде.. ах! – Ангел накрыл его соски ладонями, дразня их большими пальцами. Кроули зажмурился, выгибаясь навстречу, требуя большего – где, черт возьми, ангел этому научился? Благослови Господь эротические романы и джентльменские клубы. Рука Азирафеля скользнула ниже, под пупок. – Подожжжди, – Кроули заерзал, удовольствие и напряжение стали почти невыносимыми. – Подожди, ты все еще одет, это несправедливо. Я хочу тебя видеть. Азирафель потянулся к нему и поцеловал в кончик носа. – Как пожелаешь, дорогой. Мне раздеться самому или поможешь? – Начни ты, а там посмотрим. Ангел откинулся назад, сел на колени, снял пиджак, затем расстегнул жилет, и к этому моменту Кроули уже ласкал свой член поверх трусов, его щёки горели, а дыхание сбивалось. Азирафель приоткрыл губы, глядя на него: – Сильнее. Кроули повиновался и увидел перед собой настоящий Рай, когда Азирафель оказался совершенно голым. Ангел был такой мягкий и соблазнительный, его возбуждённый член выделял предсеменную жидкость. Кроули приблизился и слизал эти капли языком. Азирафель согнулся. – О, дорогой, да… – простонал он. Его руки легли на щёки демона; было видно, что он сдерживал желание направить его, а Кроули вовсе не хотел, чтобы ангел себя сдерживал. Ну что ж, я ведь был змеем в Эдеме. Кроули слегка повернул голову, чтобы лучше взять его в рот, и проглотил до основания, сжимая руками упругие, напряжённые от наслаждения ягодицы ангела с нежной кожей. – О, Кроули, да, блядь… вот так… – Руки Азирафеля лихорадочно блуждали по волосам демона, гладили его плечи. Кроули никогда не видел, чтобы ангел терял контроль, и это сводило его с ума, поэтому он решил довести его до предела. Он снова начал мастурбировать, обхватил губами головку члена Азирафеля, лизал её, пока не почувствовал, как тот дрожит, а затем снова проглотил до основания. Ангел закричал, Кроули ощутил солёный вкус на языке и ускорил движения рукой по своему члену, пока не кончил сам. Только тогда он отстранился, чтобы перевести дыхание, а Азирафель обнял его, пощекотал языком чувствительное место под ухом, пока Кроули не расслабился, прижимаясь к нему. – Может, переберемся с пола? – предложил демон, когда к нему вернулся дар речи. – Конечно, дорогой. Пойдем в постель. После ванны, пожалуй. Кровать Азирафеля не была предназначена для сна; она служила лишь для того, чтобы избежать неудобных вопросов возможных гостей. Матрас был жестким, подушка – низкой и плоской. И, прежде всего, вдвоем на ней можно было поместиться только вплотную друг к другу. Кроули, впрочем, не жаловался на тесноту. Азирафель позволил ему лечь первым, но как только сам сел на край, демон обнял его сзади и уложил на спину. На секунду ангел подумал, что тот хочет продолжения – и он был бы не против, – но Кроули просто положил голову ему на плечо, переплел свои ноги с его и закрыл глаза с блаженным вздохом. Азирафель поцеловал его в лоб и почувствовал, как дыхание демона стало глубоким и ровным. Темнота мешала разглядеть его лицо, но Азирафель чувствовал этот знакомый запах – соли и едва потухших углей. Ангел провел пальцем по руке Кроули; кожа была гладкой, без изъянов, и едва заметно вздрагивала под его касанием. Наконец он позволил себе расслабиться и закрыл глаза. Он был абсолютно, полностью счастлив. Близость стала для него не только приятным, но и освобождающим опытом. Азирафель никогда не осмеливался так открываться, и Кроули не просто принял это – он этого жаждал. Видеть его лицо в момент экстаза, видеть, как напряжение сменяется наслаждением, было упоительно. Как жаль, что они ждали так долго. Вот чего он хотел: чтобы Кроули спал в его объятиях, в безопасности, в его книжной лавке. Это то, чего они оба заслуживали – быть счастливыми вместе. Ты не упускаешь одну деталь? Ты все еще ангел, а он – демон. Ты забыл про Рай и Ад? Азирафель зажмурился и резко вдохнул. Внезапно в комнате стало не хватать воздуха. Он осторожно высвободился из объятий Кроули (тот перевернулся на бок, не просыпаясь), спустился вниз и поставил чайник, решив заварить ромашковый чай. Он пил настой, прислонившись к кухонному столу, но узел тревоги в груди не исчезал. Лавка была погружена в темноту – из-за светомаскировки даже уличные фонари не горели. Эти комнаты, которые были его домом почти сто пятьдесят лет, сейчас казались декорациями к той путанице, что царила у него внутри. Если он вернется наверх, к спящему Кроули, его жизнь изменится навсегда. После этой ночи их отношения уже не будут прежними. И Азирафеля это устраивало: он любил Кроули и устал это скрывать. Но он должен был признать: мир, в котором они живут, не хочет их союза. Всего несколько часов назад Фурфур был готов спустить на них легион демонов, чтобы вернуть Кроули в Ад. И Азирафель точно не ожидал милосердия от Гавриила и остальных архангелов, если бы их секрет раскрылся. Ангел подошел к подножию лестницы, но не смог сделать ни шага вверх. Кроули проснулся в месте, которое не сразу узнал. Спина затекла, словно он спал на доске, на стенах не было привычного блеска зеркал, а подушка пахла свежестью. Именно этот запах помог ему вспомнить. Он уснул в спальне Азирафеля после их ночи. Он узнал, что Азирафелю нравятся поцелуи в ключицы и медлительность, что его тело кажется созданным по правилу золотого сечения, и что он вздрагивает, если коснуться языком внутренней стороны локтя. Кроули потянулся, разминая каждую мышцу, и повернулся, собираясь разбудить ангела поцелуем. Но его рука наткнулась лишь на холодные простыни. Он пожалел об этом, – прошептал голос, который старался испортить ему каждый счастливый момент со времен Падения. Кроули уже знал этот голос и умел затыкать его. Чушь. Наверное, просто решил дать мне поспать с комфортом. И все же стоило проверить. Кроули сотворил себе белье и рубашку (остальная одежда валялась где-то внизу) и пошел искать ангела. Азирафель свернулся на кушетке, которая выглядела невероятно неудобной. Он уже оделся и читал что-то при свете масляной лампы. Его лицо за очками для чтения не выглядело безмятежным. Он казался погруженным в неприятные мысли, и Кроули почувствовал укол в животе, когда подошел ближе. – Все в порядке, ангел? Азирафель поднял взгляд от книги – одного из томов «Истории упадка и разрушения Римской империи» Гиббона. Может, из-за книги у него такое лицо, – предположил внутренний голос, но слова ангела мгновенно убили эту надежду. – Я думал о нас. – И это вызвало у тебя такую реакцию? Азирафель снял очки и похлопал по сиденью рядом с собой, приглашая Кроули сесть. Демон подчинился. – У тебя такой вид, будто ты заготовил речь. Обычно это плохой знак. – О, Кроули, дорогой мой. – Голос Азирафеля дрогнул, и демон отчетливо почувствовал исходящую от него нежность и любовь. Все ведь хорошо, так? В чем проблема? Кроули попытался осторожно обнять его за плечи, но ангел напрягся и не позволил этого сделать. – Я рад, что это случилось. Что мы... сделали это. Но я не могу продолжать. – Почему? Что не так? – Но дорогой, что значит «почему»? Разве ты не видишь, что они вечно дышат нам в затылок? Не нужно было уточнять, кто такие «они», оба и так это прекрасно знали. – Но в этот раз мы их обставили, разве нет? Я хочу быть с тобой, ангел, мне больше ничего не нужно от жизни. Это единственное хорошее, что случилось со мной с тех пор, как я Пал. Если ты этого тоже хочешь – к черту Рай и Ад, мы сами по себе. – Да, но какой ценой? Нам придется бежать, прятаться, отказаться от всего, что у нас есть. Я не хочу такой жизни, это несправедливо. Это будет значить, что наша любовь – это ошибка, какая-то... интрижка на стороне. Говоря это, Азирафель сжал руку Кроули, но демону было не нужно это утешительное прикосновение. Он вскочил, вспомнил, что он в одних трусах и рубашке, и снова сел. – Я ничего не имею против интрижек. Что же ты предлагаешь? Продолжим притворяться заклятыми врагами, чтобы «мамочка» была довольна? Ты ждешь разрешения, которое никогда не придет, и сам это знаешь. – Нет, не знаю, – голос Азирафеля был полон разочарования и сдерживаемого гнева. – Я хочу быть с тобой, не убегая и не прячась. Я хочу эту жизнь на Земле, вместе с тобой. Я не хочу отказываться от надежды. Я уверен, что между нами есть нечто большее, что-то действительно значимое. Кроули вынужден был признать, что ангел в чем-то прав: он и сам не хотел жить как беглец, в постоянном страхе разоблачения, будто он совершает преступление. Но он чертовски устал. Устал ждать, устал от Ада и от той паршивой жизни, которую ему навязывали. Кроули повернулся к Азирафелю, ожидая услышать те слова, которые обычно говорят в такие моменты: Наверное, сейчас не время, это было прекрасно, но у нас ничего не выйдет, давай останемся друзьями. Неужели это все, что ему осталось, даже если Азирафель его любит? Даже если сам Кроули готов прыгнуть в ванну со святой водой, лишь бы не уходить отсюда? – И что теперь? – Я не знаю, – Азирафель произносил слова медленно, словно пытаясь объяснить все самому себе. – Я хочу понять, что мы можем сделать, чтобы стать свободными. Мне нужно подумать. Подумать. Конечно. В конце концов, с ангелом все всегда сводится к этому. – Ну, когда закончишь думать – дай мне знать. Только не затягивай, а то времени у нас может и не быть. Кроули осознал, что вышел из лавки, только когда услышал, как за ним закрылась дверь. К счастью, у него хватило здравого смысла вовремя забрать свою одежду.