Мой личный, глуповатый головорез

Прошла неделя. Семь дней ада, рая и силиконового чистилища. (Ещё раз. И ещё. Блядь, да когда это кончится?!) Силиконовый заместитель видел больше действия, чем некоторые ключевые министры за год. Он стал немым укором и единственным спасением. Каждый раз, поддаваясь животному позыву, Невилетт клялся себе, что это в последний раз. Что завтра он возьмет себя в руки и сделает шаг. Настоящий шаг. Но "завтра" наступало, и он снова замирал, прислушиваясь к звукам за стеной: скрип половицы, журчание воды, тихое насвистывание. И парализующий страх сжимал глотку. (Он откажет. Скажет "нет, спасибо". И всё. Весь этот хрупкий мир из совместных ужинов и помощи с полками рассыплется. Лучше силиконовая гарантия, чем реальный риск.) К концу недели нервы были натянуты до предела. Его "антенны" нервно подрагивали даже под иллюзией, а хвост, который он с особым тщанием прятал, сводило от постоянного напряжения. Он поймал себя на том, что в разговоре с подчиненным по видеосвязи бессознательно мнет в руке стрессовый мячик в форме… не будем уточнять. (Хватит. Трусливое желе. Ты дракон. Ты Энигма. Ты можешь казнить и миловать. Пригласи его куда-нибудь. Просто. Как сосед. Как друг.) План был прост до идиотизма. Не свидание. Никаких намёков. Дружеская посиделка. Бар (только не "Затмение", ни за что) или боулинг. Боулинг – идеально. Там можно шуметь, двигаться, не нужно поддерживать глубокие взгляды. Он пять раз репетировал фразу перед зеркалом, меняя интонации от "безучастно-безразличной" до "дружески-непринуждённой". Выбрал второе. Надеялся. И вот, когда Ризли вернулся с работы (с новой, отличной работы, которую "случайно" нашла ему кадровое агентство, внезапно проявившее инициативу), Невилетт вышел в подъезд одновременно с ним. Спектакль случайной встречи. — Привет. Как дела? — начал он, чувствуя, как язык становится ватным. —Да нормально, работается, — улыбнулся Ризли, снимая куртку. — Ты чего такой помятый? Сантехникой ночами балуешься? (Он заметил! Заметил, что я не в порядке! Боже, он внимательный…) —Нет, просто… дома сижу много. Скучно, — выдавил Невилетт, цепляясь за эту мысль как за спасательный круг. — Вот думал… Может, сходить куда? В бар тихий или… в боулинг? Развеяться. Если, конечно, у тебя нет планов. Он произнес это на выдохе, глядя куда-то в область дверного глазка соседней квартиры, готовый тут же взять свои слова назад. Ризли задумался на секунду. Всего на одну, короткую, вечность. —А знаешь, почему бы и нет? — сказал он наконец, и в его голосе снова зазвучала та самая, почти забытая лёгкость. — Боулинг – это весело. Давно не играл. Когда? (Он… согласился. Он сказал "да". Боулинг. Со мной.) —Завтра? В семь? — быстро выдавил Невилетт, боясь, что тот передумает. —Договорились. Только ты уж не смейся, если я все кегли в другом игровом поле собью. —Не буду, — пообещал Невилетт с полной искренностью. (Я буду аплодировать, если ты собьёшь хоть одну. Я буду кричать "браво", как идиот.) Они разошлись по своим квартирам. Дверь Ризли закрылась. Дверь Невилетта так же тоже. И тут в пустом, огромном пространстве его жилища произошло нечто, не поддающееся описанию. Трёхметровый гидро-дракон замер посреди гостиной. Потом медленно, как падающая башня, опустился на колени. Потом… его тело содрогнулось. Из груди вырвался сдавленный, визгливый, абсолютно неподобающий его статусу звук, нечто среднее между шипением чайника и торжествующим воплем совы. (АААААААААААААА! ОН СОГЛАСИЛСЯ! ОН ПОЙДЕТ СО МНОЙ! НА БОУЛИНГ! НА МОЁ ПРЕДЛОЖЕНИЕ! АААААА!) Он не пищал. Это был именно протяжный, высокий визг крайней, непередаваемой радости, который он не мог и не хотел сдерживать. Его хвост забил в такт этому "вииииииииииии", выбивая на паркете сложную, лихую дробь. "Антенны" выпрямились и затряслись. Он вскочил и начал носиться по квартире, не разбирая пути. Обошёл вокруг дивана три раза, подпрыгнул (голова чуть не пробила потолок), сделал несколько резких, нелепых движений, напоминавших танец медведя в балете. (Завтра. В семь. Боулинг. Нужно выбрать одежду. Не такую громоздкую. Но чтобы хвост поместился. Боже, что надеть? А обувь? У меня размер с лодку! Ну.. мышиную лодку, но все же! ) Он нырнул в гардеробную, начал швырять вещи, мысленно составляя образ "расслабленного, но стильного Артура". Этот процесс, перемежаемый внезапными остановками и новыми приступами беззвучного визга (теперь уже более сдержанного, но оттого не менее идиотского), занял у него добрых полчаса. Потом энергия немного спала. Он сел на пол посреди разбросанных вещей, прислонившись спиной к шкафу. Широкую, дурацкую улыбку с его лица уже ничего не могло стереть. (Он согласился. Он не испугался. Он хочет провести со мной время. Добровольно.) Мысль была настолько головокружительной, что силиконовый заместитель в дальнем ящике, кажется, на мгновение почувствовал себя окончательно и бесповоротно ненужным. И это было самым счастливым ощущением за всю неделю. Невилетт провёл так около двух часов. Между планированием завтрашнего вечера, приступами тихой эйфории и просто тупым, блаженным сидением на полу с улыбкой до ушей. Наконец, он поднялся, аккуратно начал убирать вещи. (Всё будет идеально.Я буду самым обычным, весёлым, немного неуклюжим соседом Артуром. Никаких взглядов. Никаких намёков. Только кегли, пиво и смех. Это начало. Настоящее начало.) Он лёг спать, но сон не шёл. Перед глазами танцевали кегли, падающие от броска маленькой, сильной руки. А в ушах звучало одно-единственное слово, сказанное сегодня самым важным голосом на свете: "Договорились".