Мой личный, глуповатый головорез

Это называлось свиданием. Хотя оба предпочитали думать о нём как о "продолжении вчерашнего разговора, но вне квартир, с едой". Невилетт, отмывшийся от трёхдневного марафона позора и тщательно (до треска в костях) втиснутый в иллюзию "Артура", нервничал сильнее, чем перед боулингом. Теперь всё было по-настоящему. Теперь у них были… обязательства. Пусть и пока виртуальные. Они шли в ресторан — не пафосный, но уютный — и Ризли всё ещё называл его Артуром. Каждое "Артур" отзывалось в Невилетте мелкой, но навязчивой ложью. Он не мог так дальше. Не теперь. Когда они сели за столик в полутемном уголке и заказали, Невилетт собрался с духом. — Слушай, Ризли… насчёт имени. — Что с ним? Артур — отличное имя. Солидное. — Оно… не моё, — выдавил Невилетт, глядя на свою тарелку, будто там была выгравирована вся его драконья родословная. Ризли приподнял бровь. — То есть как "не твоё"? Поддельное? — В некотором роде. Моё настоящее имя… Невилетт. Тишина за столиком стала густой, тягучей. Ризли замер, держа бокал с водой на полпути ко рту. — Невилетт? — переспросил он медленно, как будто пробуя слово на вкус. — Серьёзно? Звучит как… имя какого-нибудь короля эльфов из старой книжки. Или древнего духа. Ну, может дракона..? (Короля? Духа? Близко. Очень близко. Про дракона попал в точку!) — Что-то в этом роде, — хрипло согласился Невилетт. — Позже объясню. Всё объясню. Просто… хочу, чтобы ты называл меня правильно. Теперь можно. Ризли долго смотрел на него, изучающе, а потом кивнул, будто принимая очередной странный, но не критичный факт о своём чудаковатом гиганте. — Ладно… Невилетт. Привыкну. От того, как его имя слетело с губ Ризли, у Невилетта ёкнуло где-то глубоко внутри, теплее и приятнее, чем от любого "Артура". Свидание шло своим чередом. Еда, разговор — на этот раз более личный, осторожные расспросы о прошлом, о мелочах. И вот пришло время счёта. Официант поставил чек на середину стола. И прозвучали два голоса: — Я оплачу.— Сказал Ризли — Я оплачу. — Синхронно сказал Невилетт Они замолчали, уставившись друг на друга. А потом Ризли фыркнул. Невилетт хмыкнул. И через секунду оба тихо, сдавленно захихикали. Это был снявший напряжение, дурацкий, совместный смех над мелкой нелепостью. — Ладно, ладно, — сказал Ризли, откидываясь на спинку стула. — Уступим поле битвы благородному рыцарю Невилетту. Только потому, что у тебя, похоже, кошелёк тяжелее. — А у тебя упрямство сильнее, — парировал Невилетт, уже доставая карту, чувствуя странную, новую уверенность. Они ещё немного поспорили для вида, но Ризли в итоге сдался с театральным вздохом. Когда они вышли на ночную улицу, стало тихо. Не неловко, а… задумчиво. И Ризли, глядя куда-то вдаль, на огни машин, заговорил снова, уже серьёзно. — Слушай, насчёт того… предложения. Невилетт насторожился, его «антенны» под иллюзией непроизвольно напряглись. — Да? — Я согласен, — повторил Ризли, как будто подтверждая вчерашнее. — Но… давай расставим точки над «и». Мы… почти не знаем друг друга. В нормальном смысле. Ты — загадочный гигант с новым именем, возможно и старым... Хер знает короч. Я — бывший головорез с гербарием и кучей багажа. Нельзя просто так взять и прыгнуть в брак с парашютом, даже если парашют — это ты. Он сделал паузу, давая словам улечься. Невилетт слушал, затаив дыхание. — Так что… давай сначала. Встречаемся. Нормально. Пару месяцев. Или хотя бы недель… — он посмотрел на Невилетта, и в его глазах мелькнула тень сомнения, будто он ждал протеста. Внутри Невилетта что-то дрогнуло и обмякло. Пару месяцев? Это же целая вечность! Его «антенны» в реальности под иллюзией тут же поникли, опустившись вдоль головы, выдавая глубочайшее разочарование. Он даже плечи сутулить начал. (Месяцы… Но я уже ждал пять тысяч лет! Ещё пару месяцев? Это пытк!) Ризли, должно быть, заметил резкую перемену в его позе и выражении лица, потому что торопливо добавил: — …а потом уже брак. Обсудим. Серьёзно. И тут «антенны Невилетта (опять же, в воображении, но так ярко, что казалось, Ризли должен их видеть) резко выпрямились, встав торчком, как у настороженного, но страшно обрадованного зверя. Глаза загорелись. (Потом брак! Он сказал «потом брак»! Значит, он действительно согласен! Просто хочет всё сделать правильно! По-человечески! Он же романтик, как и я! Только более рациональный!) Внешне он лишь медленно, с достоинством кивнул, пытаясь придать лицу выражение мудрой покорности судьбе, а не дикого ликования. — Разумно, — произнёс он, голос слегка дрожал. — Встречаемся. Потом брак. Ризли улыбнулся, словно сбросив груз, и ткнул его локтем в бок. — Вот и договорились. А теперь проводи меня до дома, "нормальный парень со странным именем". И попробуй только снова запищать в лифте. Они пошли, и Невилетт шагал, чувствуя, как внутри него бушует странная смесь: лёгкая горечь от отсрочки и ликующий, оглушительный восторг от того, что путь теперь ясен. Есть карта. Есть пунктирная линия, ведущая от «сегодня» к «потом брак». И он готов идти по ней. Даже если придется терпеть недели и месяцы. Потому что в конце — Ризли. Его Ризли. Он украдкой взглянул на идущего рядом человека, на его спокойный профиль, и его "антенны" (уже исключительно в его воображении) снова радостно дёрнулись. Всё будет. Просто нужно немного подождать. Совсем немного.