Мой личный, глуповатый головорез

Лёгкий утренний свет пробивался сквозь плотные шторы, окрашивая комнату в молочные тона. Невилетт открыл глаза и несколько секунд просто лежал, пытаясь осознать реальность происходящего. Тело гудело приятной, глубокой усталостью. Каждая мышца, каждая чешуйка помнила вчерашнюю ночь. Семь часов. Семь часов не то что секса – какого-то космического соединения, где сплелись похоть, нежность, доверие и дикий, животный восторг. Это вам не хухры-мухры с силиконовым заместителем. Это было… настоящее. Он всё ещё не мог поверить. Казалось, это сон настолько яркий и желанный, что мозг отказывается из него выныривать. Он ждал, когда картинка дрогнет и расплывется. Но нет. Тёплый вес на его плече был реален. Лёгкое дыхание рядом – тоже. Ризли спал, приникнув щекой к его плечу, одна рука бесцельно лежала на драконьей груди. Совиные ушки, полностью расслабленные, почти не виднелись в растрёпанных волосах. Выглядел он… умиротворённым. Совершенно не похожим на того дерзкого, едкого головореза. Невилетт затаил дыхание. Его сердце колотилось где-то в районе горла, переполненное таким количеством чувств, что им не было названия. Осторожно, чтобы не разбудить, он повернул голову и прикоснулся губами к макушке Ризли. Пахло потом, его собственной чешуёй, отелем и чем-то неуловимо Ризливским. Его хвост, лежавший на полу, отреагировал на всплеск эмоций раньше разума. Он начал медленно, лениво вилять из стороны в сторону, с глухим поскрёбыванием по паркету. Пунь, пунь... Пунь, пунь Идиотское, собачье счастье. Дракон с размашистым хвостом. Он улыбался в потолок, и улыбка была настолько дурацкой, что должно быть стыдно. И тут виляние стало чуть энергичнее. Хвост, тяжёлый и мускулистый, в очередном широком взмахе чуть задел ножку кровати. Прозвучал тревожный скрип. Невилетт замер. Хвост тоже. Он прислушался. Казалось, пронесло. И тогда под его спиной что-то громко хрустнуло. Не кость, не позвоночник. Дерево. Массивная, казалось бы, незыблемая центральная опора кровати, не выдержавшая ночи активностей, а теперь и радостного виляния хвостом, сдалась. БУУУХ! С оглушительным грохотом середина кровати провалилась вниз, матрас сложился пополам, а Невилетт и Ризли стремительно съехали в образовавшуюся яму. (АХУЕТЬ!)– мысль пронеслась в голове дракона раньше, чем он успел что-то сообразить. Инстинкт сработал быстрее. Он рванулся вверх, ловя в воздухе начавшего падать Ризли, и отпрыгнул от разваливающейся мебели, прижимая его к груди. Ризли проснулся моментально. Не от крика, а от чувства падения и резкого движения. Он вырвался из объятий Невилетта ещё в воздухе и ловко приземлился на пол в низкой стойке, как заправский головорез, готовый к драке. Глаза метались по комнате, ища угрозу. Совиные ушки торчали дыбом. Угроза оказалась в виде груды дерева, ткани и пружин, которая минуту назад была кроватью. Наступила тишина. Пыль медленно оседала в луче солнечного света. Ризли медленно выпрямился, уставившись на руины. Потом перевёл взгляд на Невилетта, который стоял посреди комнаты с виноватым видом и всё ещё подрагивающим хвостом. — Это… — начал Ризли, и его голос был хриплым от сна. — Это мы? Невилетт кивнул, не в силах вымолвить слово. Ризли молчал ещё секунд десять, явственно перерабатывая информацию. Потом его лицо расплылось в широкой, абсолютно безумной улыбке. Он фыркнул. Потом рассмеялся. Тихим, сдавленным смехом, который быстро перерос в громовой, животный хохот. Он схватился за живот, покатываясь со смеху, тыча пальцем в сломанную кровать, потом в смущённого дракона. — Ох бляяяяяядь! — выдавил он сквозь смех. — Мы её… мы её проебали! В прямом и переносном! Семь часов, Арт… Неви, семь часов! И она не выдержала! Ха-ха-ха! Он смеялся так заразительно и бесстыдно, что Невилетт, несмотря на ужас перед счётом из администрации, невольно начал улыбаться. А потом и хрипло хихикать. Ризли, наконец, успокоился, вытер слёзы и посмотрел на Невилетта. В его глазах светилось чистое, ничем не омрачённое веселье. — Ну что, гидро-дракон? Нашёл себе проблему. Теперь придётся объяснять, почему у них в люксе кровать как после бомбёжки. Невилетт вздохнул, глядя на этого маленького, мускулистого, смеющегося совоголового идиота, который только что перетрахал кровать до поломки и теперь ржёт над этим как сумасшедший. И в голове у Невилетта, поверх всех мыслей о счетах, компенсациях и своём драконьем достоинстве, пронеслась ясная, как этот утренний свет, мысль: (Блять, в кого я влюбился?... Ну и ладно. Глупый, бесшабашный, прекрасный.... Люблю и всё тут. Пусть хоть все кровати в мире ломает). — Ничего, — хрипло сказал он вслух, подходя и обнимая Ризли за плечи. — Заплачу. Сто раз заплачу. Сто кроватей куплю. Ризли присвистнул, оглядывая дракона с ног до головы. — Да уж, с твоими-то данными… нам, пожалуй, надо на заказ кровать делать. Из титана. С амортизаторами. Он потянулся и звонко чмокнул Невилетта в чешуйчатую щёку. — А пока… давай позавтракаем. Я голодный как волк. Вернее, как сова. Которая только что сломала логово. И они пошли к телефону, чтобы заказать завтрак в номер, обходя стороной зияющую дыру в центре комнаты – немой, но красноречивый памятник их первой ночи. Невилетт шёл и думал, что никакая сломанная мебель не стоила и десятой доли того счастья, что булькало у него внутри. Даже если внутри сидел полный, абсолютный, чудесный идиот.