Мой личный, глуповатый головорез

Предупреждаю! В данной главе более подробно описывается интимный момент... И да, автор любит когда бывшую урывают :3 и когда очень много абсурда Вечером того же дня, после изгнания бывшей и более чем успешного «возобновления прерванной кульминации», они валялись на диване. Тело к телу, в полной, сытой тишине. Ризли водил пальцами по чешуе на боку Невилетта, а тот мурлыкал, как огромный, довольный кот. — Люблю тебя, знаешь ли, — тихо, будто между делом, бросил Ризли в тишину, уткнувшись носом ему в плечо. Невилетт, чей мозг полностью отключился в блаженной истоме, отреагировал на автопилоте. Услышав «люблю», он машинально завершил привычную для него (и только для него) мысленную конструкцию. — Знаю. И я себя тоже люблю, — буркнул он в полудреме. Тишина стала ледяной и звенящей. Ризли медленно поднял голову. Его совиные ушки вытянулись в струнку. Взгляд, уставший и нежный секунду назад, стал острым, как лезвие. — …Что? Невилетт моргнул, осознание медленно, как лава, выползало из глубин его отключённого сознания. Он почувствовал, как вся кровь (а её у дракона немало) отхлынула от лица. — Я… я не… это не специально… (ПИЗДА МОЕМУ ОЧКУ. ТОЛЬКО ЧТО ТРАХАЛИСЬ, А Я ТАКОЕ ЛЯПНУЛ!) Ризли смотрел на него ещё секунду, а потом его лицо исказила гримаса такой чистой, невыразимой ярости и обиды, что Невилетту стало физически плохо. — Ах ты, самовлюблённый, чешуйчатый уёбок… ..... (Спустя некоторое время) И тут, словно по злому року, в дверь квартиры Ризли (не к Невилетту, а именно к Ризли!) раздался щелчок. Чёткий, металлический звук вставляемого в замочную скважину ключа. И дверь открылась. На пороге снова стояла бывшая. На этот раз — с торжествующим и безумным блеском в глазах. В руке — связка ключей. — Думала, я все сдала, да?! — выкрикнула она. И замерла. Картина, открывшаяся её взору, была достойна самого развесёлого хентая. На диване, в луже раннего вечернего света, происходило следующее: Ризли, полулежа, с расстёгнутой рубашкой, не сходившейся на груди, и съехавшим галстуком. Ширинка его брюк была расстегнута. А на нём, верхом, сидел Невилетт. Невилетт был в одной футболке, задраной так высоко, что открывала весь торс и часть живота. На голове — любимая кепка (да, у драконов тоже бывают слабости). Трусы были спущены не до конца, а просто отодвинуты вбок, предоставляя полный доступ к анальному отверстию, которое в данный момент было занято членом Ризли. Штаны валялись на полу. Невилетт был весь в поту, волосы (иллюзорные, но убедительные) прилипли ко лбу, взгляд был томным, расплывчатым, губы приоткрыты. Он явно собирался куда-то — вероятно, к очередному пику, но что-то его задерживало. Ризли, несмотря на вторжение, не давал ему ускорить темп. Он держал Невилетта за бёдра, контролируя каждый толчок, методично, почти медлительно вгоняя в него свой член. Это было похоже на наказание. За что — за глупую фразу или просто потому, что так было интереснее, — было непонятно. Бывшая стояла, открыв рот. Потом её лицо снова побагровело. — ОБОСРАТЬСЯ! ДА ВЫ СОВСЕМ ОБЕЗУМЕЛИ! ПРЯМО ПРИ ОТКРЫТОЙ ДВЕРИ! ЭТО ЖЕ ИЗВРАЩЕНИЕ! ОН Ж НА ТЕБЕ КАК ШЛЮХА СИДИТ! ДА ВЫ МНЕ ВСЮ ПСИХИКУ СЛОМАЛИ! Я ВАС В ПОЛИЦИЮ! Я ВАС В ПСИХУШКУ! Я… Невилетт, у которого от ярости, стыда и невыносимого возбуждения уже трещала голова, повернул к ней своё пылающее лицо. — Щас пойду за дробовиком, — прохрипел он. (Он и правда приобрёл его на днях — для стрельбы по мишеням в виде куриных голов. Всем же было понятно.) Но Ризли, не меняя выражения лица, резко и глубоко дёрнул бёдрами вверх, вогнав в Невилетта свой член на всю длину. Тот издал громкий, сдавленный стон, и вся его угроза растворилась в этом звуке. — Заткнись, — тихо сказал Ризли ему, а потом протянул руку и засунул Невилетту в рот два пальца, пресекая любые дальнейшие комментарии. Потом спокойно, почти вежливо, обратился к бывшей, не прекращая медленных, глубоких толчков: — Вы что-то хотели, Наталья? Мы, как видите, заняты. Невилетт, с пальцами во рту, обречённо продолжал двигаться на его члене, посасывая пальцы и тихо постанывая. Бывшая орала что-то про мораль, суды и их «больные извращённые души», но её голос стал просто фоновым шумом к хлюпающим звукам и тяжёлому дыханию. Вскоре напряжение в теле Невилетта достигло предела, и он, со стоном, обмяк, закончив Ризли на живот и на себя. Ризли, не торопясь, вытащил свой член, спустил с себя обмякшего дракона, натянул ему обратно трусы (хоть как-то) и только потом встал, застёгивая ширинку. — Всё, представление окончено, — сказал он бывшей, подходя к ней. Его голос был ледяным. — Ключи, если что, я поменяю. А сейчас — выметайтесь. Сами или с помощью моего жениха, у которого внезапно появился дробовик. Выбирайте. Он вытолкал её в коридор, захлопнул дверь и… вытащил из кармана свой собственный ключ, вставил его в замочную скважину с внутренней стороны и отломил. Теперь снаружи дверь открыть было нельзя. Вернувшись в комнату, он увидел, что Невилетт уже сполз на пол и лёг на ковёр, уставившись в потолок пустым, уставшим взглядом. После секса за пассива он отключался моментально. — Всё, красавчик, — Ризли вздохнул, сунул ему под голову подушку с дивана. — Спи. Я… я опаздываю на смену. Пиздец. Он быстро привёл себя в порядок, натянул куртку и, бросив последний взгляд на уснувшего за секунду дракона, который лежал посреди комнаты в полураздетом виде, тихо вышел, запирая дверь на щеколду. Невилетт спал как убитый. Ему снилось, что он летает над океаном, а на его спине, крепко обняв за шею, сидит маленькая, ухмыляющаяся сова. И это было даже лучше, чем до дробовика.