Мой личный, глуповатый головорез

Ризли вернулся домой через пару дней после истории с бывшей и сломанным ключом. В руках у него был не пакет с едой и не деталь для гербария. Он нёс небольшую картонную коробку с дырками, из которой доносилось тонкое, недовольное «мяу». Невилетт, пытавшийся починить сломавшийся под его весом кухонный стул (уже третий за неделю), поднял голову. — Это что? — Это котёнок, — заявил Ризли, ставя коробку на пол и открывая крышку. Оттуда вылез крошечный, пушистый комок чёрно-белого окраса с наглыми зелёными глазами. — Он остаётся. С ним на работе приключилась история. Теперь он наш. («Наш». Он сказал «наш». У нас теперь есть «наш» котёнок. Это… шаг.) Невилетт осторожно приблизился, наклонился. — А моего мнения не спросили, — пробурчал он беззлобно. — А оно нужно? — Ризли усмехнулся, гладя котёнка, который тут же начал мурчать, уткнувшись в его ладонь. — Ты же не против. (Правда. Я не против. Вообще-то, я «за». Это же как маленький, пушистый член семьи. Если, конечно, этот член семьи не окажется маньяком.) — Ну, не против, — согласился Невилетт и протянул палец, чтобы погладить котёнка по голове. Это была его роковая ошибка. Зелёные глаза сузились до щелочек. Крошечное тельце превратилось в сгусток шипящей, бьющейся ярости. Котёнок с воплем, достойным саблезубого тигра, вцепился когтями и зубами в палец Невилетта, потом оттолкнулся, перелетел через пол комнаты и забился под диван, откуда на дракона сыпался град недовольного шипения. Невилетт застыл с протянутой, поцарапанной рукой. Его «антенны» дёрнулись от неожиданности. — Он меня… возненавидел? — Похоже на то, — констатировал Ризли, стараясь не смеяться. — Видимо, драконья аура ему не по нраву. Или чешуя колется. Так началась великая война. Котёнок, которого Ризли назвал Карателем (без иронии), объявил Невилетта своим личным врагом номер один. Он нападал из-за углов, целясь в ахиллесовы пяты — лодыжки и хвост. Бросался на дракона, когда тот проходил мимо, вися на его штанине и отчаянно дрыгая лапками. Воровал его носки (единственную часть человеческой одежды, которую Невилетт носил с удовольствием) и таскал их под диван. Шипел, завидя его. Если Невилетт осмеливался сесть на «его» диван рядом с Ризли, Каратель вставал между ними и выпускал когти, как страж у трона. Покоя не было. Невилетт, Повелитель Теней, гидро-дракон, который одним движением брови заставлял трепетать министров, теперь вынужден был прятаться за спину своего низкоросшего жениха. — Кыш, гад! Не трогай его! — Ризли отгонял котёнка тапком или просто брал на руки, запирая в другой комнате на время драконьего присутствия в общей зоне. — Он тебя кормить будет, дурак! Молоко принесёт! Карателя это не убеждало. Его кошачье сердце горело ненавистью к чешуйчатому гиганту. Однажды вечером, после особенно изматывающей атаки (котёнок умудрился залезть по его хвосту, как по дереву, и усесться на самом кончике, шипя), Невилетт сидел, закутавшись в плед на краю дивана — единственном безопасном месте, пока Ризли держал мурлыкающего террориста на коленях. Нервы у Невилетта были натянуты. Постоянная боевая готовность, необходимость быть начеху даже в собственном (почти) доме… И ещё эта недоговорённость. Огромная, давящая. — Знаешь, — начал он, глядя на свои поцарапанные руки. — Насчёт моей работы… я не всё сказал. Ризли перестал чесать котёнка за ухом. — Ну? — Я не просто… начальник. Я — Энигма. Он выпалил это, глядя в пол. Тишина повисла тяжёлым одеялом. Даже котёнок перестал мурлыкать. — Энигма? — медленно переспросил Ризли. — Та самая… которая всем заправляет? И страной, и… всем остальным? Про которую легенды ходят? Невилетт кивнул, не поднимая глаз. — Да. Никто не знает моего лица. Я всегда в шляпе, в тени… Пока не встретил тебя. Он ждал. Ждал шока, недоверия, страха. Вместо этого услышал тихое: — Охуеть. Невилетт рискнул взглянуть. Ризли сидел, обнимая котёнка, и на его лице не было ужаса. Было… ошеломлённое любопытство. И что-то вроде гордости. — Вот почему ты такой… большой, — сказал Ризли наконец. — И почему у тебя на всё деньги находятся. И почему та бывшая так быстро по всем фронтам проблемы получила. Это… это был ты? — Частично, — признался Невилетт. — Я просто… ускорил неизбежное. Ризли долго молчал, переваривая. Потом он аккуратно поставил Карателя на пол (тот тут же зашипел в сторону Невилетта и убежал) и подошёл к дивану. Сел рядом, вплотную, обнял его за талию. — Ну и ну, — прошептал он, прижимаясь к нему боком. — Мой сосед-качок оказался тайным правителем страны (ну да...). А я-то думал, просто силиконовый член у тебя дорогой. Невилетт фыркнул, несмотря на напряжение. — Не смейся. — Я не смеюсь. Я… впечатлён. И немного напуган. Но в хорошем смысле. — Ризли взглянул на него. — Это меняет что-то? Между нами? Невилетт резко повернулся к нему, его глаза горели. — Нет! Ничего! Я всё тот же. Только… с большими возможностями. И большими проблемами. — Проблемы у меня и с котёнком хватает, — усмехнулся Ризли. — Ладно, правитель. Значит, так. Условия те же. Встречаемся. Потом брак. Только теперь я требую королевскую охрану от этого пушистого выродка. И чтоб кровать на этот раз выдержала. И Невилетт, слушая это, чувствовал, как гигантский камень сваливается с души. Он рассказал. Самую страшную часть. И его не отвергли. Его обняли. И даже пообещали королевскую охрану от котёнка. Каратель в этот момент снова вылез из-под дивана и попытался атаковать его за ногу. Но на этот раз Невилетт лишь осторожно поддел его носком тапка и отправил катиться к Ризли. — Охрану, говоришь? — пробурчал он, но в голосе уже звучала лёгкость. — Может, лучше договор о ненападении? Или пожизненный запас кошачьего корма в обмен на перемирие? Ризли рассмеялся, подхватывая шипящий комочек. — Попробуем. Но это тот ещё переговорщик. И они сидели так втроём: дракон-правитель, головорез-сова и котёнок-террорист. Семья. Самая странная, непредсказуемая и, пожалуй, самая дорогая из всех, что только могли быть.