Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: Эта глава демонстрирует, как стремление спасти любимую женщину может пробудить в Фогге скрытые способности, и как несчастный случай способен изменить даже самое твёрдое решение. Здесь переплетаются интимные сцены и темы семьи, раскрывающие личностный рост Филеаса и его безграничное умение любить. __________ Фогг уже некоторое время подумывал о покупке небольшого дома за пределами Лондона, где он, Ауда и Фил могли бы проводить время на свежем воздухе. Поэтому после первого дня рождения сына, который они отпраздновали с большой радостью, он всерьёз занялся этим делом. Ауда была готова нанять няню. Всего несколько месяцев назад она категорически отвергала эту идею, но с тех пор, как Фил начал ходить самостоятельно, он стал неудержим, и Ауда изменила своё мнение. У Милдред была племянница по имени Лили — молодая девушка, которая временно жила у тёти и искала почтенную работу. Ауда часто беседовала с ней в доме Фикса, доверяла ей и потому выбрала именно её, а Фогг согласился. Лили привязалась к Филу, а мальчик — к ней. Фогг и Ауда были довольны её преданностью, и благодаря ей у них появилось больше времени друг для друга. Однажды утром Филеас взял Ауду и сына на прогулку по холмам Суррея в сопровождении няни. Маленький Фил был в полном восторге от поездки на поезде. Поезд высадил их на станции Гилфорд, откуда они продолжили путь в экипаже. Вскоре они прибыли в живописную деревню Шамли-Грин и остановились перед элегантным каменным домом, окружённым цветами, лесами и лугами. Ауда в изумлении вскрикнула, узнав, что это их новый дом. — Мы будем приезжать сюда всякий раз, когда захотим оставить шумный Лондон, — добавил Фогг, нежно обнимая её. Они вошли внутрь и осмотрелись. Атмосфера была гостеприимной, комнаты — уютными, с ореховой мебелью, книжными шкафами и глобусами. Филеас заказал индийскую шёлковую обивку и изысканный китайский фарфор специально для своей любимой жены. — Я купил этот дом в прошлом месяце, потому что хотел сделать тебе сюрприз, дорогая моя, — прошептал он ей. — О, Филеас, ты стал настоящим мастером сюрпризов, — очаровательно улыбнулась Ауда. Он страстно поцеловал её. — Прими это как подарок к нашей второй годовщине свадьбы, любимая. — Но наша годовщина только через два месяца, Филеас. — Это не имеет значения, — ответил он. Прошло несколько чудесных дней. Фогг и Ауда наслаждались тишиной и покоем природы, гуляя с Филом, который мог вволю бегать и играть на свежем воздухе. На третий день они устроили пикник на лугу у небольшого озера. Ауда стояла на берегу, любуясь золотистой гладью воды. Фил бегал по траве, Фогг вёл его за руку, а Лили сидела в тени. Ауда посмотрела на них, улыбнулась и направилась к ним. В тот миг она так и не поняла, как это произошло: её нога наступила на камень, который внезапно поддался. Ауда пошатнулась, упала в озеро и ударилась головой о скрытый под водой корень; тьма мгновенно поглотила её сознание. Фогг обернулся и замер. На первый взгляд повода для беспокойства не было — Ауда отлично плавала. И всё же сердце его ёкнуло, и он бросился к озеру с криком: — Ауда?! По воде расходились лишь широкие круги. Ауда не показывалась, и Фогг, не раздумывая, нырнул в глубину. Испуганная Лили подбежала ближе, прижимая Фила к себе. Фогг находился в неописуемом состоянии. Его единственной мыслью было вытащить Ауду из воды. Они были в безлюдном месте, вокруг не было никого, кроме Лили, которая не умела плавать… да и он сам тоже. Но в тот момент это обстоятельство полностью стёрлось из его памяти. Желание спасти Ауду было сильнее всего на свете. Он нырнул, нашёл её, обхватил и поднял над поверхностью. Лили протянула руку, и через мгновение Ауда уже неподвижно лежала на траве. Фогг, тяжело дыша, выбрался из воды и опустился перед ней на колени. Его ужас усилился, когда он увидел рану на её лбу. Лили рыдала, Фил громко плакал, но Фогг ничего не слышал. Он склонился над Аудой, глубоко вдохнул и прижался губами к её губам, вдыхая в неё жизнь. Ауда зашевелилась, закашлялась, и Филеас тотчас повернул её на бок, чтобы она могла выплюнуть воду. Затем он крепко обнял её и начал шептать слова утешения. Чуть позже Ауда уже лежала в спальне, закутанная в халат, с повязкой на лбу. Фогг сидел рядом, нежно гладя её по волосам. — Но, Филеас… — прошептала Ауда. — Как тебе удалось вытащить меня из озера? Ты ведь не умеешь плавать. Фогг даже не задумывался об этом. — Не знаю. Я просто понимал, что должен спасти тебя. В тот миг ты полагалась на меня. Окажись я в воде при других обстоятельствах, я бы, наверное, утонул. Повисло молчание. — Как это случилось, дорогая? — спросил Фогг, лаская её. — Кажется… — неуверенно ответила Ауда, — я наступила на скользкий камень и споткнулась. — Прости меня. Будь я рядом, я бы тебя подхватил. — Нет, Филеас, — сказала она. — Мне следовало быть осмотрительнее. Ауда уснула, но Фогг — нет. Он корил себя за то, что не смог это предотвратить. Но как он мог предположить, что Ауда так внезапно поскользнётся и упадёт в воду, не говоря уже об ударе? Утром Фогг проснулся от шума у двери спальни. Открыв её, он увидел Фила, стоящего на пороге — босого и сонного. Его светлые кудри падали на лоб, а в тёмно-синих глазах всё ещё отражался страх после вчерашнего происшествия. — Папа, — прошептал ребёнок. — Я хочу к маме. — Иди сюда, мой мальчик, — сказал Фогг с улыбкой, наклонившись и обняв его. — С мамой всё в порядке. Появилась Лили. — Простите, мистер Фогг, Фил сам выбрался из кроватки… — Всё хорошо. — Он повернулся к ней, держа сына на руках. — Я сам о нём позабочусь. Ауда проснулась; Фил протянул к ней свои маленькие ручки, и она крепко обняла его. Вечером Фогг и Ауда сидели перед домом, глядя на звёздное небо. — Знаешь, Филеас, сегодня я подумала… — вдруг сказала Ауда. — Я не буду настаивать на том, чтобы заводить ещё одного ребёнка. Фогг удивлённо посмотрел на неё. — Ауда, дорогая, почему ты решила это именно сейчас? — Я просто хотела, чтобы ты знал, — ответила она. — Я понимаю, как ты беспокоишься обо мне. И хотя я не совсем разделяю твоё мнение, я рада, что ты любишь меня так сильно. Фогг обнял её. — Больше жизни. Ауда обвила руками его шею, и они поцеловались. Он поднял её на руки и отнёс в спальню. *** Фогг не переставал думать об этом даже после возвращения в Лондон. Он спрашивал себя: правильно ли было лишать Ауду мечты о втором ребёнке из-за собственных страхов, которые, возможно, были необоснованны? Но так ли это на самом деле? Что, если при вторых родах она пострадает ещё больше, чем в первый раз? Он снова и снова вспоминал тот миг, когда Ауда упала в озеро. Это был несчастный случай, и непреодолимое желание спасти её помогло ему вытащить её из воды как раз вовремя. Фогг никогда не верил в случайности, будучи убеждённым в невозможности непредсказуемых событий. Но теперь он думал иначе. Если бы его не оказалось рядом, если бы он вошёл в дом… он даже представить себе не мог, что могло бы произойти. Фогг понимал, что защитить Ауду от всего невозможно. Почему же тогда он поддался страху, что при следующих родах случится что-то страшное, когда всё вполне могло бы пройти благополучно? Однажды ночью, когда Фил уже спал, Фогг сказал жене: — Дорогая, я давно об этом думаю и… если ты всё ещё хочешь второго ребёнка, я не возражаю. Ауда была одновременно взволнована и удивлена. — Почему ты передумал, Филеас? — Происшествие на озере в Шамли-Грин заставило меня задуматься. Никогда не знаешь, что может случиться. Я не хочу лишать тебя этой мечты. И, если быть честным, — в его голосе звучала глубокая чувственность, — я всем сердцем хочу ещё одного ребёнка. Ауда радостно улыбнулась, и они нежно обнялись. *** Филу было полтора года; он был крупным для своего возраста и уже на удивление хорошо говорил. Очень активный и озорной, он обожал играть с другими детьми, когда родители или Лили брали его на прогулку в лондонские парки. Когда шёл дождь, Фил настойчиво стучал в дверь, чтобы его выпустили на улицу — ему хотелось прыгать по лужам, и его желание обычно исполнялось. К счастью, он был в добром здравии. Месяц спустя Мадлен и Паспарту решили забрать Фила к себе на несколько дней. Мальчик с нетерпением ждал приезда тёти Мадлен и дяди Жана, которые любили его как родного сына. В тот же день Ауда и Милдред прогуливались по Бонд-стрит. Ауда сделала несколько покупок, но Милли всё время твердила, что не может ничего выбрать или что в магазине нет того, что она ищет. Казалось, она нарочно её задерживает. Было уже совсем темно, когда Ауда вернулась домой. — Я опоздала, Филеас? — спросила она, обнимая его. — Нет, любовь моя, — ответил Фогг, целуя её. — Я жду тебя к ужину. Ауда поднялась в спальню, переоделась и спустилась в столовую. Ужин был подан, а в центре стола горели две свечи. — В чём причина этого особенного ужина, Филеас? — Разве мне нужен повод, чтобы порадовать жену? — улыбнулся он. — Посмотри, Ауда, любовь моя, ты улыбаешься. Этого мне вполне достаточно. — Значит, — предположила она, — Милдред была посвящена в тайну? Фогг кивнул с улыбкой. — Да. Мне нужно было время, чтобы всё подготовить. Зазвучала музыка, и Ауда вздрогнула от неожиданности, когда в комнату вошли трое музыкантов, исполняя нежную симфонию Моцарта. Фогг встал и протянул ей руку. — Потанцуем, дорогая? Ауда приняла его руку. Он обнял её, и они закружились в танце — медленно и легко, глядя друг другу в глаза. Она положила голову ему на грудь, а он коснулся губами её волос. Музыка стихла. Музыканты удалились. Фогг и Ауда вошли в гостиную, где на ковре перед пылающим камином были разложены одеяла и подушки. — Что это? — в изумлении спросила Ауда. Он склонился к её уху и прошептал: — Эту ночь мы проведём здесь, перед камином. Ты согласна, любовь моя? Ауда кивнула с восторженной улыбкой. Фогг осторожно взял её на руки, положил на мягкое одеяло и лёг рядом. — Дорогая моя, — прошептал он, склоняясь к её лицу, — нам стоит делать это чаще. — Что именно? — улыбнулась она. — То же, что и сейчас. — О… да, — она понизила голос с таинственной радостью. — Значит, мы будем спать здесь? Он смотрел на неё со всей нежностью и пылкостью, на которые был способен. — Я очень надеюсь… что мы не уснём, любовь моя. Неописуемый трепет охватил Ауду. Чувствуя себя так, словно это была их первая брачная ночь, она закрыла глаза в сладком, опьяняющем томлении. Большими пальцами Фогг ласкал её скулы, щёки, нежные веки. Ауда запрокинула голову; обжигающая дрожь пробежала по её телу, разливаясь томительным теплом. Он медленно склонился к её губам. Их поцелуй был глубоким и страстным, и он не смог сдержать стона. Её пальцы начали расстёгивать его рубашку, и он с улыбкой помог ей. С нарастающим желанием она скользила ладонями по его груди, плечам и спине. Он отвечал поцелуями, словно теряя себя в наслаждении под её прикосновениями. Тёплое дыхание коснулось её уха, и из груди Ауды вырвался приглушённый, сладкий стон. Его губы опустились к её шее. Она задрожала; кожа покалывала от нежности, а её вздохи становились всё громче. Фогг хотел продлить эти мгновения как можно дольше — это был его путь к полному, гармоничному блаженству. С трудом сдерживая порыв, он развязал завязки её сари, поцеловал шёлковую ткань и медленно опустил её, касаясь обнажённой кожи. Его поцелуи следовали один за другим. Он коснулся губами её шеи, там, где неистово бился пульс. Ауда ахнула. Казалось, каждая клеточка её тела пульсировала, когда его ласки скользили всё ниже. Фогг снова и снова шептал её имя, ощущая себя частью её самой. Был ли это тот самый Филеас Фогг, прославившийся своим восьмидесятидневным кругосветным путешествием? Да. И в то же время — нет. Это был мужчина, преображённый любовью, счастьем и нежностью, которые он сейчас сжимал в своих объятиях. *** Солнце давно взошло, когда Фогг проснулся в их спальне. Ауда спала, положив голову ему на плечо. Накануне вечером он погасил огонь внизу и осторожно, стараясь не разбудить её, перенёс спящую Ауду наверх. Фогг взглянул на часы на прикроватном столике. С тех пор как он женился, он делал это всё реже, а Ауда иногда нарочно оставляла часы остановленными или ловко переводила стрелки назад. Но теперь они показывали точное время — без пятнадцати двенадцать. Впрочем, это не имело никакого значения. Фогг снова посмотрел на Ауду. Ему нравилось наблюдать, как она спит. В какой-то момент он легко коснулся губами её плеча, затем провёл ими по её руке, наслаждаясь теплом и нежностью её кожи. Это ласковое прикосновение разбудило её. Ауда улыбнулась, не открывая глаз... Фогг и Ауда вернулись в Шамли-Грин, где провели три чудесных дня, наполненных любовью и прогулками по лесу, а вечера проходили в смехе и беседах у камина в уютной гостиной. Ауда неизменно засыпала, прислонившись к его плечу, и Филеас бережно относил её в спальню. *** Четыре недели спустя Ауда внезапно почувствовала странную смесь тошноты и радости. Через два дня исполнялась вторая годовщина их свадьбы, и лучшего момента, чтобы сообщить об этом Филеасу, просто нельзя было представить. В тот день Фогг и Ауда сидели на диване в гостиной, пока маленький Фил играл на ковре. — Дорогой Филеас, — её голос звучал загадочно. — У меня есть для тебя подарок к нашей второй годовщине. Но я не могу вручить его тебе прямо сейчас. — Почему, любимая? — с улыбкой спросил Фогг. — Ты забыла его в лавке? Ауда рассмеялась. — Нет. Я подарю его тебе через… девять месяцев. Фогг замер. — Вообще-то, не совсем девять, — тут же поправилась Ауда. — Скорее восемь. — Она взяла его руку и положила себе на живот. — Ауда, дорогая… — его голос дрогнул. — Ты хочешь сказать…? — Да. Ты снова станешь отцом. Филеас рассмеялся, и его глаза наполнились слезами. — Боже, Ауда… как же я тебя люблю! Он обнял её, поднял на руки и поцеловал, прежде чем осторожно усадить обратно на диван, боясь причинить ей какой-либо вред. Фил стоял рядом и смотрел на них своими удивлёнными тёмно-синими глазами. Фогг подхватил сына и закружил его в воздухе. Фогг заботился о жене с той же преданностью, что и во время её беременности Филом — если не больше. Ауда чувствовала себя неважно, особенно по утрам, и встревоженный Филеас посылал Паспарту — а нередко и сам отправлялся — за доктором Беннеттом по нескольку раз в день. — Не тревожься так, Филеас, — сказала она однажды, отдыхая в их спальне. — Скоро это пройдёт. Фогг вздохнул и нежно поцеловал её живот. — Наша маленькая принцесса, несомненно, будет весьма своенравной, — решил он. — У нас будет принцесса? — улыбнулась Ауда. — Возможно. *** Как и во время беременности Филом, Ауда снова почувствовала непреодолимое желание съесть что-нибудь особенное. Ночь была тихой, и в спальне царил мягкий полумрак. Фогг только что погасил лампу, когда Ауда почти виновато прошептала: — Филеас… мне хочется чего-нибудь сладкого. Может быть… кхир. Такой, какой готовила моя бабушка. Фогг тут же поднялся. — Кхир? — осторожно повторил он, словно занося в память точное и непреложное указание. — Конечно, дорогая. Я принесу его тебе. Она смущённо улыбнулась. — Но в Лондоне нет такого десерта. Фогг поднялся с тем знакомым, почти пугающим спокойствием, которое предвещало, что какой-нибудь корабль отплывёт раньше срока, телеграмма пересечёт полмира, а повар в Бомбее проснётся среди ночи. — Будет, — ответил Филеас. — Через несколько дней. Пока Ауда засыпала, он тихо спустился в свой кабинет, зажёг лампу и сел за небольшой столик. Перо заскрипело по бумаге. Телеграмма торговцу Сингху в Бомбей: лучшие ингредиенты, немедленная отправка. Затем — капитану быстроходного океанского лайнера «Этрурия»: приоритетный груз, никаких задержек. На следующее утро Ауда застала его в кабинете за изучением расписания судов. — О, Филеас… ты ведь не сделал этого на самом деле? Из одной лишь прихоти… Он поднял голову — спокойно и уверенно, с той самой любовью, которая когда-то заставила её довериться ему на другом конце света. — Дорогая моя, — тихо произнёс он, — если я смог обогнуть земной шар за восемьдесят дней, я сделал бы это снова ради одной твоей улыбки. А когда неделю спустя прибыл ящик со свежими ингредиентами и индийский повар, также приглашённый Фоггом, приготовил кхир по традиционному рецепту, Ауда не смогла сдержать слёз. — Это… вкус моего дома, — прошептала она. Фогг лишь слегка улыбнулся и погладил её по волосам. Ауда обняла его и нежно поцеловала. Вместе со второй беременностью Ауды пришла ещё одна долгожданная весть: Мадлен ждала ребёнка. Паспарту был вне себя от радости. Фогг тепло поздравил их, а Ауда обняла Мадлен, счастливая оттого, что её подруга тоже станет матерью. __________ Спасибо, что прочитали эту главу! Комментарии и мнения всегда приветствуются! 1. Как вы объясняете тот факт, что Фогг сумел спасти Ауду, несмотря на своё неумение плавать? Что это было — чистый адреналин или сила любви? 2. Ожидали ли вы, что Филеас изменит своё решение по поводу второго ребёнка, и сделал бы он это, если бы не несчастный случай на озере? 3. Как вы относитесь к поступку Фогга с доставкой кхира прямо из Индии? Считаете ли вы, что мужчины той эпохи были более склонны к подобным масштабным жестам, чем наши современники?