Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: Девятая глава — более тихая, но в то же время более глубокая. Она рассказывает о встречах, которые приходят слишком поздно, о вине, которая никогда не исчезает полностью, и о выборе идти дальше, несмотря ни на что. Прошлое Ауды тяжело, но эта глава не о страдании — она о том, что значит дом, защита и любовь, когда право выбора наконец возвращено. __________ Прошло несколько месяцев. Однажды Ауда была с Филом в детской, когда Паспарту сообщил ей, что пришёл некий господин и желает её видеть. Не подозревая, какой сюрприз её ждёт, Ауда спустилась вниз, гадая, кто бы это мог быть. У подножия лестницы спиной к ней стоял невысокий худощавый мужчина. Он обернулся, и Ауда замерла от изумления. — Дядя Синдзи? — воскликнула она. Нежданный гость был поражён не меньше. — Ауда?... Так это действительно ты! Ауда не могла поверить своим глазам. Синдзи — брат её покойного отца — был здесь, в её доме! — Дядя! О, дядя… ты совсем не изменился. — Но ты изменилась за эти годы, дорогая племянница — и только в лучшую сторону, — взволнованно ответил он. — Ты стала ещё прекраснее. Я так рад снова видеть тебя спустя столько лет! Ауда засыпала его вопросами: — Но как ты здесь оказался, дядя? Как ты меня нашёл? Паспарту и Мэри, стоявшие в стороне, с изумлением наблюдали за ними. — Я приехал из Голландии несколько дней назад, — объяснил он. — И от одного клиента узнал, что жену Филеаса Фогга, джентльмена, совершившего кругосветное путешествие за восемьдесят дней, зовут Ауда и она родом из Индии. И тогда я подумал: «Неужели это совпадение?» Мне нужно было убедиться лично — и вот ты передо мной, Ауда, моя дорогая племянница! Маленький Фил подошёл к ним и, подняв свои чернильно-синие глаза, с любопытством посмотрел на незнакомца. — Кто ты? — спросил ребёнок. Синдзи с улыбкой наклонился к нему. — Меня зовут Синдзи. А ты кто, маленький красавец? — Фил! — Это Филеас-младший, мой сын, — сказала Ауда, нежно погладив ребёнка по голове. Синдзи был заметно растроган. — Ты уже стала мамой, Ауда? И этот чудесный мальчик — твой? — Он опустился на колени перед ребёнком. — Привет, Фил. Я твой дядя, Синдзи. — Дядя Синдзи, — старательно повторил Фил. — Дядя, пойдём в гостиную, — пригласила его Ауда. Она была так рада его приходу, что хотела, чтобы он остался с ними как можно дольше. Фил взял его за руку и потянул в гостиную. Мэри отправилась на кухню готовить ужин, а Паспарту вежливо осведомился: — Мистер Синдзи, не желаете ли чего-нибудь выпить? — Нет, благодарю. Не хочу никого стеснять. — Но, дядя, что вы? — улыбнулась Ауда. — Это Жан Паспарту, верный друг нашей семьи и теперь уже наш дворецкий, который сопровождал нас в кругосветном путешествии. Паспарту, это мой дядя, Синдзи. — Очень приятно познакомиться, мистер Паспарту. — Мне тоже очень приятно, мистер Синдзи, — ответил француз. — Мистер Фогг повсюду разыскивал вас тогда, сэр. Когда мы были в Гонконге, он разузнал ваш адрес и тотчас отправился туда вместе с Аудой, но, как я позже узнал из его рассказа, вас не оказалось дома. — Да, в то время я был в Голландии, где теперь мой дом. Я приехал в Лондон всего на неделю. Ауда хотела задать ему ещё множество вопросов, но Фил полностью завладел его вниманием. Мальчик сидел у него на коленях, болтая без умолку, а короткая бородка Синдзи вызывала у ребёнка такое любопытство, что он то и дело тянулся к ней. — Фил, не надо! — попыталась остановить его Ауда. — Оставь его, Ауда, я не против, — рассмеялся Синдзи. — Какое счастье — иметь такого энергичного мальчугана. — Это верно, — загадочно улыбнулась Ауда. — Тем более что скоро у Фила появится компания. Я жду второго ребёнка. — Правда? Чудесно! Филу будет с кем играть. Вскоре Фогг вернулся домой. Ауда встретила его у самой двери и, нежно поцеловав, прошептала: — О, Филеас, ты ни за что не догадаешься, кто у нас в гостях. Она провела его в гостиную. — Дорогой Филеас, это дядя Синдзи. Дядя, это мой муж — Филеас Фогг. Фогг был ошеломлён. Синдзи! Дядя Ауды, которого он когда-то разыскивал в Гонконге, намереваясь доверить ему заботу о ней. Почему этот человек вспомнил о своей племяннице лишь теперь? Несмотря на сомнения, Фогг поприветствовал неожиданного гостя, протянув ему руку: — Рад наконец познакомиться с вами, мистер Синдзи. — Для меня это большая честь, мистер Фогг. Синдзи смотрел на него с нескрываемым уважением. Муж Ауды излучал истинное благородство. — Мистер Фогг, — произнёс Синдзи на сносном английском, — я рад видеть, что моя племянница в надёжных руках. Она, без сомнения, счастлива. Вполне естественно, что вы испытываете недоверие ко мне. Позвольте мне рассказать вам о себе. Фогг пригласил его снова сесть, а Паспарту увёл Фила в детскую, чтобы взрослые могли поговорить без помех. — Мы с моим братом Ранджитом, отцом Ауды… — начал Синдзи, — в детстве были очень близки. Он был старше, и я во всём его слушался. Со временем Ранджит стал торговцем и хотел, чтобы мы вели дела вместе, но я стремился к независимости. Ранджиту было трудно принять мой отказ. Он сделал короткую паузу. — Вскоре после этого отец устроил его брак с Алией — красивой и доброй девушкой. Ранджит мечтал о сыне, но Алия долгие годы не могла подарить ему ребёнка. Наконец судьба улыбнулась им… но вместо ожидаемого мальчика родилась девочка. Ауда. Синдзи замолчал, словно колеблясь. Фогг слушал с напряжённым вниманием. — К сожалению, — продолжил Синдзи, — Алия умерла при рождении Ауды. Ранджит был безутешен. После этого мы отдалились друг от друга. Он уехал в своё поместье, но я всё же часто навещал его, чтобы видеть племянницу. Мы любили играть вместе. — Я помню, — тихо улыбнулась Ауда. — Год спустя я отправился в дом наших предков в Гонконге. Так сложилось, что я больше не вернулся в Индию. Там я встретил голландку по имени Гретхен, покорившую моё сердце, и мы вместе уехали в Голландию. — Нам это известно, — вмешался Фогг. — Я был в Гонконге, рассчитывая доверить Ауду вашим заботам, мистер Синдзи. Он на мгновение умолк, а затем решил быть откровенным: — Уже тогда я был глубоко влюблён в неё, хотя не смел признаться в этом даже самому себе. Я не верил, что способен сделать её счастливой. Но со временем я нашёл в себе мужество — и теперь могу сказать, что бесконечно счастлив. И я знаю, что счастлива и моя жена. Ауда нежно улыбнулась, подтверждая его слова. — Я искренне рад за вас обоих, — ответил Синдзи. — Мы с Гретхен тоже женаты, и я осуществил свою мечту — открыл собственный магазин тканей. — Как вам удалось нас найти, мистер Синдзи? — спросил Фогг. — Это оказалось несложно, учитывая вашу известность, мистер Фогг. Один из моих поставщиков — лондонец. Я приехал сюда по делам, не зная, что Ауда тоже живёт в Лондоне. А затем в разговорах с покупателями услышал, что жену мистера Филеаса Фогга зовут Ауда. Я узнал адрес и решил убедиться, что это действительно она. В последний раз, когда я видел её, Ауде было всего одиннадцать лет… а теперь она — замужняя женщина и мать. Мне до сих пор трудно в это поверить. — Вам придётся в это поверить, мистер Синдзи, — твёрдо сказал Фогг. — Ауда — моя жена, и она находится под моей полной защитой. Эти слова прозвучали как ясное предупреждение: Фогг не позволит никому воспользоваться Аудой. — Я помогу Мэри с ужином, — сказала Ауда, намеренно оставляя мужчин наедине. — Мистер Фогг… — Синдзи словно прочёл его мысли. — Я лишь хотел увидеть свою племянницу. Только это, уверяю вас. Фогг наклонился к нему. — Знаете ли вы, при каких обстоятельствах я встретил Ауду, мистер Синдзи? Гость не знал, и Филеас вкратце рассказал о принудительном браке Ауды с раджой и о том, как её едва не сожгли заживо после его смерти. Синдзи был потрясён. — Это ужасно… Как мой брат мог допустить подобное? — Ваш брат к тому времени уже был мёртв, мистер Синдзи. Синдзи печально покачал головой. — Мне бесконечно жаль, что меня не было рядом тогда, чтобы защитить мою племянницу, — сказал он и вздохнул. — Если вы, мистер Фогг, возражаете против того, чтобы я увидел Ауду перед отъездом в Голландию, я пойму. Выражение лица Фогга смягчилось. — Нет, мистер Синдзи. Ауда сама решает, хочет ли она вас видеть. В этот момент Фил вбежал в гостиную, схватил дядю за руку и потащил в свою комнату, где мистер Синдзи увидел плюшевого слона, оловянных солдатиков, миниатюрные кареты, кораблики и поезда. — Сколько игрушек! — воскликнул Синдзи. — Именно, — улыбнулся Фогг, нежно обнимая Ауду. — Надеюсь, вскоре мы будем покупать и кукол. Ауда пригласила Синдзи остаться на ужин, но он вежливо отказался. — Возможно, в другой раз, перед моим отъездом. — Мы будем рады снова увидеть вас, мистер Синдзи, — сказал Фогг. Они попрощались, и Синдзи ушёл. — Ну что, Филеас, как тебе мой дядя? — спросила Ауда. — Полагаю, он достойный человек, — ответил он. По её лицу промелькнул лёгкий упрёк. — Ты забыл, что когда-то хотел оставить меня с ним в Гонконге? Фогг обнял её за талию. — Я лишь полагал, что так будет правильно. По правде говоря, после Гонконга я уже не мог представить расставания с тобой, дорогая моя, и в глубине души знал это. — Он помолчал, затем прошептал: — А на борту «Танкадеры» я увидел самое прекрасное зрелище в своей жизни. — Ты имеешь в виду небо перед бурей? — улыбнулась Ауда.  — Нет… — его голос дрогнул. — Я имею в виду тот момент, когда вошёл в каюту, чтобы предупредить тебя о надвигающемся шторме… а ты стояла над тазом с водой… и верх твоего сари был спущен… Ауда покраснела, опустила глаза и смущённо улыбнулась. Даже спустя два года после свадьбы эти воспоминания всё ещё наполняли их трогательным смущением. Синдзи по приглашению Ауды навестил дом Фоггов ещё дважды. Фил очень привязался к новому дяде и с радостью проводил с ним время. Гость делился воспоминаниями о детстве Ауды, которые Филеас слушал с особым волнением. С каждым днём Фогг и Ауда всё отчётливее ощущали сильные толчки в её животе и всё чаще размышляли об имени будущего ребёнка. Филеас настаивал на имени, максимально созвучном имени Ауды, и в конце концов они пришли к единогласному решению: Аида — если родится девочка, и Адам — если мальчик. *** Фикс и Милдред сумели усыновить пятилетнего мальчика по имени Саймон. Фогг, Ауда, Фил, Мадлен и Паспарту собрались у Фикса, чтобы поздравить друзей с пополнением в семье. Мальчик был слабым и робким: он натерпелся в тяжёлых условиях приюта и теперь прятался за диваном. Фил с любопытством подошёл к нему. Саймон взглянул на него и закрыл лицо руками. Маленький Фил, решив, что они играют в какую-то игру, рассмеялся и тоже спрятался — с другой стороны дивана. Саймон подглядывал сквозь пальцы. Фил продолжал появляться и исчезать, смеясь, пока Саймон наконец не отважился выйти из своего укрытия. Пока двое детей уже играли посреди гостиной, Милдред наблюдала за ними со слёзами счастья, а Фикс стоял чуть позади неё, засунув руки в карманы — словно не зная, что с ними делать, — и не отрывал глаз от Саймона. — Я никогда не видела, чтобы он так смеялся, — прошептала Милдред. Фикс кивнул, а затем, возможно, желая скрыть волнение, проворчал чуть более грубо: — Ну… надеюсь, он когда-нибудь станет сыщиком. Хорошим. Лучше меня. Паспарту рассмеялся: — О, это было бы чудесно! Если бы только он был сметливее, чем его отец, чтобы не преследовал невинных людей, понимаешь… Фикс смутился, и по его лицу пробежала тень. Но Фогг, как всегда, первым понял истинный смысл слов, сказанных отставным детективом. — Он говорит это не из амбиций, — тихо произнёс Филеас, обращаясь к остальным. — Мистер Фикс знает, какую уверенность даёт такая должность. Сколько в ней порядка и ясности. Он просто хочет, чтобы у мальчика было надёжное будущее. Фикс склонил голову; даже уши у него покраснели, прежде чем он с глубокой благодарностью посмотрел на Фогга. — Верно… — в его голосе прозвучало скрытое волнение. — Я не хочу, чтобы Саймон вырос, как те бедные дети в приюте. Одиноким. Без гроша за душой. Станет ли он сыщиком — чин не важен. Важно, чтобы у него был свой путь. Честный путь. Это всё, чего я для него желаю. Милдред подошла и взяла его за руку. — Ты уже сам стал для него путём, Уилберт. Фикс сглотнул и отвернулся, чтобы не встречаться с ней взглядом. Дети тем временем с весёлым криком бегали по комнате. — Как чудесно они играют вместе! — воскликнула Ауда, переводя взгляд с Милдред на Фикса. — Мистер Фикс, вы усыновите ещё одного ребёнка? — Что?! — простонал Фикс. — Нет! Я едва согласился на одного, а вы уже заговорили о двух! — Ауда, пожалуйста, дорогая, не пугай мистера Фикса, — мягко и в шутку упрекнул Фогг свою жену. — Ауда права, — согласилась Милдред. — Я тоже об этом думала… Поживём — увидим. Фикс хотел было снова возразить, но Милдред заставила его замолчать поцелуем, вызвав общий смех. *** Синдзи провёл два дня в доме Фоггов. Вечером, накануне отъезда в Голландию, он и Ауда остались наедине в гостиной. Синдзи улыбался, но в его глазах читалась лёгкая грусть. — Я вернусь в следующем году, — сказал он. — Было бы замечательно, если бы вы втроём смогли приехать к нам в Амстердам и познакомиться с моей женой Гретхен. — Сейчас это невозможно… по крайней мере, в ближайшие несколько лет, — мягко улыбнулась Ауда, поглаживая округлившийся под сари живот. — Ауда, — продолжил её дядя, — я так рад, что ты жена такого джентльмена, как мистер Фогг. Он тебя обожает. Мне больно это говорить, но, возможно, это была судьба. — Синдзи глубоко вздохнул, словно пытаясь избавиться от чувства вины. — Если бы тебя не заставили выйти замуж за раджу, твои пути с мистером Фоггом, вероятно, никогда бы не пересеклись. И всё же жизнь была к тебе добра, моя дорогая племянница, несмотря на всё, что тебе пришлось пережить в Индии. Ауда кивнула, тронутая и опечаленная этими воспоминаниями. — Мой отец больше не женился, — задумчиво сказала она. — Не знаю, то ли у него не было времени, то ли он был слишком поглощён делами, то ли просто не мог забыть мою мать. Однажды он вернулся больным из поездки — и на этом всё закончилось. После того как я потеряла и его, я осталась совсем одна, и брахманы заставили меня выйти замуж за старого раджу Бунделкханда. — Это в прошлом, Ауда, — мягко ответил Синдзи. — Думай о том, что у тебя есть сейчас. Позже тем же вечером Ауда нашла Филеаса в его кабинете. Он перебирал какие-то бумаги, но по тому, как он поднял на неё взгляд, она поняла — он уловил её настроение по одним лишь шагам. — Синдзи сказал что-то такое, что тебя расстроило, дорогая? — встревоженно спросил он. — Нет, Филеас. Но я хочу кое-что рассказать тебе. Ауда села напротив него. Лондонские сумерки сгущались, огонь в камине отбрасывал медный отблеск на стены, и на мгновение Ауде показалось, что она снова далеко от Англии — в далёком Бомбее. — Я… я хочу рассказать тебе о том, что хранила в своём сердце с самого детства, Филеас. Ауда посмотрела на пламя. — Я никогда не понимала, как оказалась во дворце раджи… Потом мне сказали, что такова была воля моего отца. Но я в это не верю. — Она глубоко вздохнула, словно её прижимало что-то тяжёлое. — Это был не его выбор. Это был его долг… или то, что он считал своим долгом. Она помолчала и продолжила тише: — Мне рассказывали, что за много лет до моего рождения отец оказался в смертельной опасности — его корабль захватили пираты у берегов Малабара. Раджа помог ему спасти и груз, и жизнь, но потребовал плату. Нет, он не потребовал её сразу, а лишь произнёс: «Однажды ты вернёшь мне этот долг». После моего рождения старый раджа выразил желание заключить союз между нашими домами. Мой отец отказал. Но он был один, без союзников, и боялся, что открытый отказ навредит мне. Ему удалось убедить раджу подождать до моего шестнадцатилетия. Раджа согласился не из милосердия, а потому, что маленькая девочка была бы лишь обузой при его дворе. Ауда закрыла глаза, чувствуя, как прошлое окончательно возвращается. — Мой отец… — прошептала она. — Он никогда не хотел меня предавать. Он отчаянно надеялся, что раджа забудет о долге… или умрёт от старости или пристрастия к опиуму. Но этого не случилось. Мой отец умер раньше него. Меня забрали во дворец в пятнадцать лет и выдали замуж. Она вздрогнула. — Он никогда не касался меня как муж. Он был стар и тяжело болен, но его жестокость не утихала. Он упивался властью надо мной: от беспощадного контроля до суровых наказаний за малейшее неповиновение. Я прожила в его дворце четыре мучительных года, которые показались мне сорока. Я трижды пыталась бежать — и всё напрасно. Все знали, что его конец близок, и мне с самого начала была уготована одна из двух судеб: быть сожжённой заживо на его погребальном костре или провести остаток дней в полном одиночестве, став отверженной вдовой. Она сделала паузу. — Когда он умер, я снова попыталась бежать и прыгнула в реку — я рассказывала тебе об этом тогда, на борту «Рангуна», когда мы плыли в Гонконг, Филеас, — но стражники поймали меня и вернули назад. За это меня приговорили к смерти — как вдову, которая должна последовать за телом раджи. Фогг всё это время слушал молча. В его голубых глазах медленно сгущалась тёмная буря. Когда Ауда дошла до самого страшного — долга, обещания, обречённости, — он тяжело поднялся. — Я не могу в это поверить, — тихо сказал он. — И никто тебя не защитил? Ауда слабо улыбнулась. — Напротив. Ты защитил меня. Фогг подошёл ближе, опустился на колени перед её креслом и взял её руки в свои. — Иногда мне кажется, что это я спас тебя… но на самом деле ты спасла меня. Ауда нежно обняла его. — Дядя Синдзи уезжает завтра. Я рада, что мы снова встретились — он тоже часть моего прошлого. Я хотела принять его в своём доме как женщина, у которой теперь есть выбор. Фогг слегка улыбнулся. — У тебя всегда будет выбор, любовь моя. Он поцеловал её руки и крепко прижал к себе, словно желая стереть каждую тень прошлого, посмевшего причинить ей боль. И на одно короткое мгновение ему показалось, что это действительно удалось. *** Утро было прохладным, небо над Лондоном — серым. Экипаж, готовый везти Синдзи на вокзал, ждал перед домом Фогга. В вестибюле царило тихое напряжение — без слов все понимали, что настал миг расставания. Синдзи держал в руках шляпу. Ауда стояла рядом, а маленький Фил вцепился в его ногу, словно гость был членом семьи уже много лет. Ауда нежно наклонилась к сыну: — Фил, дяде Синдзи пора уходить. Но он обещал вернуться. Фил покачал головой, явно не принимая этого обещания, и тогда Синдзи вложил в ладошку ребёнка маленькую самодельную деревянную лодочку. Фил внимательно осмотрел её, а затем неожиданно протянул обратно. — Дядя… для тебя! — сказал малыш. Синдзи тихо рассмеялся, и в его груди пробежала едва заметная дрожь. — Нет, мальчик мой. Она твоя. Затем он посмотрел на Ауду, и в его глазах мелькнула гордость. — Ты сильная, племянница. Ты стала той женщиной, о которой мечтал мой брат. Если бы я мог… я бы сказал ему, что он оставил мир в надёжных руках — в твоих и твоего мужа. Ауда невольно обняла его. — Двери нашего дома всегда будут открыты для тебя. Мы — семья, дядя. Синдзи погладил Ауду по волосам, посмотрел на Фогга, стоявшего на почтительном расстоянии, подошёл к нему и тепло пожал ему руку. — Мистер Фогг, мне спокойно на сердце от знания, что моя племянница с вами. Теперь я уверен, что она счастлива и в безопасности. — Благодарю вас, мистер Синдзи. Я всегда буду заботиться об Ауде. Был искренне рад знакомству. Приходите к нам в любое время. Синдзи наклонился, обнял Фила и поцеловал его, тихо сказав: — Расти, Фил. И будь храбрым — как твой отец. Фогг, Ауда и Фил проводили Синдзи до экипажа. Тот тронулся с места и вскоре скрылся в утреннем тумане. Когда они вернулись в дом, Ауда хранила молчание. — Не грусти, дорогая, — Фогг обнял её за плечи. — Нет, я не грущу, — ответила она с мягкой улыбкой. — Я думаю о том, каким далёким кажется мне теперь прошлое. Всё, через что я прошла, будто никогда и не существовало. Я люблю дядю Синдзи, но в то же время он кажется мне немного… чужим. Теперь у меня только одна семья — ты, Фил и наш малыш. И Паспарту, Мадлен, Милдред, мистер Фикс. И… всё остальное. Это было правдой. Филеас, её дети, уютный дом и мягкий весенний свет, медленно пробивающийся сквозь туман за окном, были жизнью Ауды — её настоящим и её единственным будущим. __________ Спасибо, что прочитали эту главу! Комментарии и мнения всегда приветствуются! 1. Оправдано ли столь позднее возвращение Синдзи? Мог ли он сделать больше для Ауды в прошлом? 2. Фогг защищает Ауду или «ограждает» её от прошлого? Где, по-вашему, проходит эта тонкая грань между защитой и попыткой стереть её корни? 3. Является ли прошлое Ауды для неё бременем или оно стало источником её нынешней силы? 4. Как вы смотрите на Фикса в роли отца? Видите ли вы в нём всё того же детектива Фикса, созданного Питером Устиновым?