Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: В этой главе основное внимание уделяется семейной жизни, рождению новых детей и первому столкновению Ауды с тёмной стороной Лондона, что приведёт и к первому конфликту между ней и Фоггом. __________ После рождения Аиды Фогг трижды путешествовал по делам Королевского географического общества, занимаясь исследовательской деятельностью. До женитьбы он наслаждался подобными поездками, но теперь — нет. Фогг тосковал по Ауде и своим детям. Фил и Аида были ещё слишком малы для дальних странствий, поэтому Ауда терпеливо ждала его возвращения домой. Даже две недели разлуки казались им невыносимо тяжёлыми, и каждое возвращение сопровождалось семейным теплом, безграничной любовью и нежностью. В такие моменты Фогг и Ауда просто не могли насытиться друг другом. Они хотели еще одного ребенка. Однако на этот раз ожидаемая беременность всё не наступала, и Ауда была глубоко опечалена. Чтобы успокоить ее, Фогг решил, что им следует отправиться в короткое путешествие — своего рода второй медовый месяц, или, скорее, первый, поскольку они никогда не проводили медовый месяц за пределами Англии. Ауда долго колебалась из-за детей, но в конце концов согласилась. Мадлен и Паспарту с радостью пообещали позаботиться о Филе и Аиде. Они любили этих детей почти так же сильно, как свою собственную Жанетту. Фогг и Ауда собирались провести свой второй медовый месяц в живописной деревне Горд, в самом сердце Прованса, во Франции. Чтобы добраться туда, они сели на поезд на Лионском вокзале в Париже. Оттуда они ехали весь день и всю ночь до Марселя, арендовав самое удобное купе в поезде. На вокзале Авиньона Фогг нанял экипаж, чтобы отвезти их в Горд, в то время как Ауда с восхищением любовалась бескрайними пурпурными лавандовыми полями, виноградниками и оливковыми рощами сельской местности. Наконец они поднялись по крутой мощёной улочке к небольшому дому, где им предстояло остановиться. Путешествие заняло почти три дня; место было уединённым и труднодоступным, но оно полностью удовлетворило ненасытную жажду странствий Фогга и желание Ауды сбежать от лондонской суеты. Прошло несколько по-настоящему волшебных недель. Фогг и Ауда посещали невероятные места, гуляли по лесам, а по вечерам любовались закатами, когда небо, казалось, купалось в золоте. Их любовь была безгранична. Каждое утро Ауда просыпалась от нежных поцелуев Филеаса, струящихся по её телу, словно капли мёда. — Кажется, — пошутил он однажды, — во мне почти не осталось консерватизма. Ауда засмеялась и расслабилась в его объятиях. Любовь и смех — вот что наполняло их жизнь. Вскоре после возвращения в Лондон Фогг и Ауда с радостью узнали, что ждут третьего ребёнка. Эта беременность была самой лёгкой из всех, и роды состоялись осенью. В тот момент Фогг находился в Королевском банке, и Ауда, находясь под опекой миссис Стоун, тревожилась, что Филеас на этот раз пропустит роды. Однако, верный своей пунктуальности, он ворвался в комнату как раз вовремя. Мгновение спустя на свет появился красивый, крепкий мальчик — Уильям Джордж. Ауда предложила имя Уильям, а Фогг — Джордж. — Он такой красивый, самый красивый малыш! — прошептал Фогг, взволнованный, как и в два предыдущих раза, держа на руках плачущего новорождённого. — Наш сын похож на тебя, дорогая Ауда, и на нашу Аиду. — И на этот раз ты пунктуален, Филеас… ведь ты пришёл как раз к рождению нашего сына, — сказала она, измученная, но улыбающаяся. — Да, я всегда пунктуален, — ответил он. — Только с одной разницей: на этот раз мной руководила любовь к тебе, моя дорогая. Фогг украсил спальню цветами и, как обычно по такому случаю, подарил жене бриллиантовые серьги. — О, Филеас, спасибо! — Нет, любовь моя, это тебе спасибо за прекрасного третьего ребёнка, которого ты мне подарила — нашего Уильяма Джорджа. Крестины прошли в их приходской церкви, и Мэри стала крёстной матерью Уильяма. Как всегда, после церемонии все отправились в дом Фогга. Мадлен находилась в спальне с Аудой, которая только что накормила маленького Уильяма. — Мадлен, я вспоминала то время, когда кормила грудью Аиду и твою милую Жанетт, — сказала Ауда. Мадлен выглядела мечтательной. — Я была бы рада, Ауда, если бы ты кормила и моего следующего ребёнка. Но надеюсь, что на этот раз смогу сделать это сама. Ауда вопросительно посмотрела на неё. — Да, — взволнованно подтвердила Мадлен. — Я снова беременна. Ауда была искренне рада этой новости. — Жан тоже очень рад, — улыбнулась Мадлен. — Он надеется, что на этот раз будет мальчик. — Мальчик или девочка — неважно, — сказала Ауда. — О, Мадлен... Два таких замечательных события в один день — крещение Уильяма и теперь ещё эта новость! *** Фикс и Милдред усыновили ещё одного ребёнка. У них уже была четырёхлетняя дочь Эмили, которая жила с ними. В этот тёплый вечер все собрались в уютном саду дома Фикса. Фогг, Фикс и Паспарту беседовали, потягивая коньяк. Ауда держала на руках пятимесячного Уильяма и разговаривала с Милдред и Мадлен. Маленькая Эмили свернулась калачиком у Милдред на коленях, а Саймон, Фил, Аида и двухлетняя Жанетт играли вокруг них. Фикс и Милдред рассказали, как несколько месяцев назад маленькую Эмили нашли на улице, почти умирающей от голода. Это сразу же вдохновило Ауду посвятить следующее заседание Женской ассоциации важному вопросу о сиротах. Паспарту вывел её из задумчивости весёлым замечанием: — Детская команда растёт. Скоро у нас родится ещё один ребёнок... Все уже знали о второй беременности Мадлен. — На этот раз будет мальчик, — уверенно сказал Паспарту. — Мы думаем назвать его Жан-Полем. Или... Жан-Пьером. Да. — А если девочка? — спросила Ауда. — Нет, мальчик! — настаивал Паспарту. Остальные посмеялись над его уверенностью. — У мистера Фогга и Ауды больше всего детей, — заметила Милдред. — А кто-нибудь из нас когда-нибудь догонит или перегонит их? — Это будем не мы, Милли, даже не думай, — предупредил её Фикс. — Ну, Мадлен… — Милдред подмигнула ей. — Ты наша единственная надежда. — О нет, — ответила Мадлен. — Двух детей будет вполне достаточно. Если у нас родится ещё одна дочь, Жану придётся с этим смириться. — Чепуха, — угрюмо пробормотал Паспарту. — Я знаю, что наш второй ребёнок будет мальчиком. — Посмотрим через полгода, — заключила Милдред, улыбаясь Ауде. — А ты, дорогая? Удивишь ли ты нас снова в следующем году? Ауда выглядела смущённой. Мысль о четвёртом ребёнке была далека от её ума и, вероятно, так и останется. Филеас, до этого момента слушавший разговор с лёгкой, едва заметной улыбкой, почувствовал смущение жены. Он поставил бокал с коньяком и мягко накрыл её руку своей, прерывая шутки Милдред с присущим ему спокойствием. — Дорогая Милдред, — произнёс он мягким, но твёрдым тоном, — наше счастье измеряется не числами, а мирным сном и разделёнными мгновениями. Троих сокровищ вполне достаточно, чтобы заполнить один дом и два сердца. Ауда посмотрела на Филеаса с благодарностью, и напряжение в её плечах исчезло. Она знала, что для мужа она всегда будет его самым драгоценным даром — сокровищем, которое он уже давно выиграл. *** Ауда уже считала Лондон своим домом и начинала его любить. Но лучше всего она знала его с приятной стороны: аристократические, ухоженные кварталы с широкими улицами и рядами белых домов, парками и садами; такие улицы, как Бонд-стрит и Сэвил-Роу, с аккуратными магазинами и элегантно одетыми прохожими. Именно поэтому Лондон привлекал её даже под дождём или когда Темза терялась в размытых очертаниях тумана. Ауда никогда не бывала в трущобах. Но вскоре всё изменилось. Благотворительная деятельность Женской ассоциации увенчалась успехом. Ауда организовала членов группы для передачи ненужной одежды бедным. Сама Ауда рассталась со многими своими и семейными вещами и сумела уговорить Фила и Аиду отдать часть своих игрушек. Время пролетело незаметно, и однажды вечером у Мадлен начались роды. Фогг и Ауда тут же отправились к Паспарту. На этот раз всё произошло быстрее, чем прежде, и вскоре послышался крик ребёнка. — Это мой сын! — воскликнул Паспарту, сияя от радости. — Нет, — сказала акушерка, выходя из комнаты. — Это не мальчик, а здоровая и красивая девочка. Паспарту замер. Его надежды рухнули. — С моей женой всё в порядке? — с тревогой спросил он. — Всё хорошо, — заверила его акушерка. — Поздравляю, друг! — Фогг пожал ему руку. Ошеломлённый Паспарту едва ответил на рукопожатие. Как он ни старался это скрыть, его разочарование было очевидным. — Девочка? Опять?! Его реакция возмутила Ауду. — Как ты можешь так говорить, Паспарту?! Радуйся, что у вас с Мадлен здоровый ребёнок! У некоторых вообще нет детей, а многие дети больны, инвалиды, бедны… — Я не это имел в виду, Ауда, — смущённо сказал Паспарту. — Конечно, я рад, что ребёнок жив и здоров. Но… я так хотел, чтобы на этот раз родился мальчик! Возмущение Ауды росло. — Разве плохо иметь двух дочерей? И почему ты так считаешь? — Успокойся, дорогая, — прошептал ей Фогг, прежде чем повернуться к французу. — Паспарту, друг мой, ты очень счастливый человек. Наслаждайся всем, что имеешь. Миссис Стоун вышла из комнаты с младенцем на руках, чтобы показать всем нового члена семьи Паспарту. Ауда взяла новорождённого, и француз выглядел совершенно растерянным. — Какая красивая маленькая принцесса! — сказал Фогг с улыбкой. Ауда любовалась младенцем: у неё были светлые волосы, румяные щёчки и маленькие голубые глазки. — Посмотри, Паспарту, — протянула она ему ребёнка, — какая у тебя красивая дочь. Она так похожа на тебя. Лицо Паспарту засияло. — Именно, — сказал он голосом, полным нескрываемой гордости. — Она действительно похожа на меня. Фогг и Ауда рассмеялись. Подойдя ближе, Паспарту взял малышку на руки и проворковал: — Ты такая милая! Папина красавица… Фогг нежно обнял Ауду, и она посмотрела на него с улыбкой. Они знали, что Паспарту уже забыл о минутном разочаровании и теперь любит свою маленькую дочь так же сильно, как Жанетту. На следующий день Фогг и Ауда навестили Мадлен. Малышка спала у неё на руках, а Паспарту сидел рядом, держа Жанетту на коленях. — Мы с Жаном решили назвать её Жюльеттой — объявила Мадлен. — Мои дочери: Жанетта и Жюльетта! — сказал Паспарту и с гордостью добавил: — Мне повезло! *** Три месяца спустя Ауда, Милдред и Мадлен собрали всю одежду, игрушки и еду, которую планировали отвезти сиротам в соседний приют, и покинули дом Фогга, пока их дети спали. — Ауда, Милли, я пойду с вами, — сказала им Мадлен, догоняя их. — Я спокойна, зная, что Жанетт и Жюльетт будут здесь с Мэри и Лили. Ауда, Милдред и Мадлен отправились пешком. Они уже довольно долго шли от Сэвил-Роу, когда внезапно увидели неподвижную фигуру на земле и бросились к ней. Это оказалась молодая женщина на последних месяцах беременности, бедно одетая. Милдред, Ауда и Мадлен помогли ей подняться. Ауда спросила, где она живёт, и настояла на том, чтобы проводить её до дома, несмотря на попытки Милдред и Мадлен остановить её. Они вошли в бедный район с неровными, кривыми, грязными улицами и протекающими водостоками. Запахи были неприятными и тяжёлыми. Дома выглядели серыми и облупившимися, из труб валил густой дым, а многие узкие окна казались разбитыми. Изнутри доносились крики, смех и детский плач. — Нет, это безумие, — с тревогой сказала Милдред. — Нам вообще не следовало бы здесь находиться. Беременная женщина прошептала им, чтобы они не шли дальше, но Ауда настояла. Женщины пересекли узкий проход между домами, громоздившимися друг на друга, словно груда щебня. Бедняк, сидевший на земле, протянул костлявую руку. Ауда хотела подать милостыню, но он лишь улыбнулся и махнул рукой, не причинив вреда. Дальше им встретились женщины в изношенной одежде, которые смотрели на них с любопытством. Ауда обернулась, слегка смущённая. Дом, куда они добрались, был таким же жалким, как и остальные. Женщина, которую они сопровождали, по имени Салли, жила в маленькой комнате на первом этаже. Ауда оставила Салли два пакета с продуктами и одеждой для ребёнка, пообещав как можно скорее принести ещё. Милдред и Мадлен молча переглянулись, явно желая уйти как можно быстрее. Обратный путь они проделали в спешке, шагая бок о бок. Подозрительные прохожие наблюдали за ними издалека; другие проходили мимо, занятые своими делами. В одном из дверных проёмов стояла женщина, уставшая и измученная, держа на руках хрупкого мальчика, одетого в лохмотья. Ауда представила себе своих детей — сердце её сжалось, и она протянула им последний свёрток. Женщина взяла его, не сказав ни слова. К ним подошла маленькая девочка и посмотрела на Ауду с робкой улыбкой, очарованная её необыкновенной красотой. — Здравствуй, дорогая, — улыбнулась ей Ауда. — В свёртке есть кое-что приятное для тебя. Ребёнок не ответил. Мать аккуратно увела её в дом и закрыла дверь. — Пойдём, — настаивала Мадлен, явно нервничая. Они быстро двинулись по извилистой улочке, откуда пришли. Запахи были тяжёлыми, и три женщины с трудом сдерживали нарастающее чувство тревоги. Несколько мужчин прошли мимо, но не вмешались. К счастью, неподалёку проезжала карета, и Ауда, Милдред и Мадлен забрались внутрь. Дома Ауда наполнила ванну, разделась и ступила в приятно тёплую воду. Вечером Ауда не рассказала Филеасу, где они были днём. Она не хотела его тревожить. Милдред и Мадлен тоже скрыли этот секрет от своих мужей. __________ Спасибо, что прочитали эту главу! Комментарии и мнения всегда приветствуются! 1. Каким вам показался Паспарту в роли отца двух дочерей, учитывая его образ, созданный Эриком Айдлом? 2. Считаете ли вы, что Ауда была права, нарушив обещание Фоггу не ходить в незнакомые кварталы, ради помощи постороннему человеку? 3. Действительно ли Ауда рисковала, отправляясь в трущобы Лондона с Милдред и Мадлен, или страхи Фогга за неё были преувеличены? 4. Были бы вы готовы пойти на подобный риск ради совершенно незнакомого человека?