Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: В этой главе описывается эмоциональный конфликт между двумя людьми, которые глубоко любят друг друга, но смотрят на произошедшее с разных точек зрения, каждый — отстаивая свою правду. __________ Когда Фогг и Ауда вернулись домой, Милдред и Мадлен вздохнули с облегчением. Ауда хотела сказать им, что ничего страшного не произошло, но воздержалась, потому что это было не совсем правдой. — Ауда, мы так боялись, — повторяли они снова и снова. — Мы хотели приехать и найти тебя. — Это было бы безумием, — возразила Ауда. — Именно, — твёрдо сказал Фогг. — По крайней мере, Милдред и Мадлен действовали разумно. Это был красноречивый намёк. И хотя Ауда понимала, что Филеас прав, она почувствовала себя оскорблённой. Фикс рассказал, как ему удалось убедить четырёх полицейских пойти с ним и как они преследовали преступников. После этого в гостиной воцарилась неловкая тишина. — На сегодня достаточно, — наконец сказал Фогг. — Уже поздно, и нам всем пора отдыхать. — Согласен, — поддержал его Паспарту, неодобрительно глядя на жену. — Давай заберём детей и пойдём домой, Мадлен. Наши дочери должны быть для тебя важнее всего на свете. Мадлен удивлённо посмотрела на него. — Конечно, Жан. Что ты имеешь в виду? — То, что я сказал. Ты рискуешь собой, скрывая такое от меня, и я этого не одобряю. — И я тоже, — не менее сердито добавил Фикс, обращаясь к Милдред. — Пойдём, Милли. Мы тоже идём домой — с Саймоном и Эмили. Когда все ушли, Фогг повернулся к Мэри. — Мэри, отведи Ауду в спальню и помоги ей, если понадобится. Ауда почувствовала себя неловко — и не только из-за его холодного тона. Почему Филеас не хотел, чтобы они поднялись в спальню вместе? Она понимала его гнев, но ей нужно было всё ему объяснить. Словно угадав её мысли, Фогг сухо сказал, не глядя на неё: — Поговорим завтра. И вышел из гостиной. В спальне Ауда дала волю своему отчаянию: — О, Мэри… Филеас сердится на меня. — Твой муж ужасно боялся за тебя, Ауда. Нужно ли описывать его состояние, когда он узнал, что ты там одна? Он сразу же бросился туда, готовый отдать жизнь, чтобы защитить тебя. — Я понимаю… — шёпот Ауды смешался с рыданиями. — И даже думать не хочу, что было бы, если бы… — Успокойся. Не думай об этом. Ауда знала: покой вернётся к ней лишь тогда, когда Филеас обнимет её и простит. — Ложись спать, Мэри. Мне жаль, что ты сегодня не смогла вернуться домой к семье из-за меня. — Всё в порядке. Они поймут. Ауда зашла в детские комнаты и поцеловала каждого из детей, стараясь не разбудить их. Вернувшись в спальню, она обнаружила, что Филеаса всё ещё нет. Ауда села на кровать и стала ждать. Но он не пришёл. *** Фогг сидел в своём кабинете. Ужасающая картина всё ещё стояла перед его глазами. Когда он увидел Ауду, окружённую этими негодяями, его охватил неописуемый ужас, смешанный с такой же сильной яростью. Он был готов умереть, защищая её, — и едва не погиб. Когда всё закончилось, ему хотелось обнять её, но в то же время он был слишком зол. Зачем она пошла на такой безрассудный риск? Именно это удерживало его от того, чтобы прижать её к себе и утешить. В карете Фогг с трудом подавлял желание проявить нежность. Любовь и гнев боролись в нём. Спустя некоторое время Фогг вошёл в спальню и обнаружил Ауду, сидящую на кровати; её молящий взгляд был устремлён на него. Филеас мгновенно почувствовал, как тает, и с огромным усилием снова облачился в свою внутреннюю броню. — Пожалуйста, Филеас… давай поговорим. — Хорошо, Ауда. — Он посмотрел на неё с видимым спокойствием. — Говори. Ауда болезненно поморщилась. Филеас всегда называл её «моя дорогая», а её имя произносил с такой нежностью… Теперь же он обращался к ней сухо и холодно. Филеас никогда не был к ней холоден. Никогда. Возможно, до их встречи он был холоден к другим, но никогда к ней. И всё же теперь она видела его таким, каким он, должно быть, был в прошлом: Филеас Фогг, который, по слухам, уволил бывшего слугу за то, что тот наполнил ванну водой на градус теплее, чем ожидалось; Филеас Фогг, который жил по строгим правилам и думал только о себе. Это был человек, который стоял перед ней сейчас, — или кто-то очень похожий на него, — и Ауда не была уверена, что хочет знать эту версию Филеаса Фогга. Она рассказала ему всё. Фогг терпеливо слушал, не выказывая ни единой эмоции. — Значит… — наконец произнёс он, — ты подвергла себя такой опасности, чтобы помочь незнакомому человеку? — Нет, я — — Ты понимаешь, что с тобой могло случиться? О Боже! — его захлестнула волна чувств: ужас, боль, нежность и гнев. — Зачем ты совершила такую глупость, Ауда? — Прости меня, Филеас… — взмолилась она. — Я думала, что будет безопасно заехать к Салли ненадолго, оставить всё и вернуться. Фогг глубоко вздохнул. — Ты хотела помочь — я понимаю. Но почему ты решила идти туда одна, Ауда? Почему не сказала мне? Мы могли бы найти другое решение. Я просил тебя не ходить в опасные места — и ты всё равно это сделала. И, насколько я понимаю, не в первый раз. Ауда закрыла глаза. — Да. Это моя вина. И больше всего меня ранит то, что ты, Филеас, мог пострадать из-за меня. Прости. Это была ошибка. — Ошибка? — с горечью воскликнул он. — Ты называешь это просто ошибкой? Это лишь доказывает, что ты до конца не осознаёшь свои поступки. Я знаю твою импульсивность, Ауда… особенно по пути в Омаху, когда ты спрятала оружие во время нападения индейцев, подвергнув риску наши жизни. Тогда я понимал тебя. Но теперь всё иначе. Ты — моя жена, мать наших детей и ты должна быть осторожнее. Лондон — не Индия и не Америка, но опасностей здесь не меньше. — Прости меня, Филеас… Фогг боролся с болью. Как бы ни было невыносимо видеть её слёзы, ему нужно было быть твёрдым. — Дело не в прощении, Ауда… а в том, чтобы признать свою ошибку перед самой собой. Они легли спать. Обычно Ауда засыпала в его объятиях. Но не в этот раз. Пережитое истощило её, и она вскоре уснула. Фогг долго лежал без сна, стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить её. Она спала, повернувшись к нему спиной; её тёмные волосы серебрились в лунном свете. Глубокая нежность наполнила его сердце. Они были так близки — и в то же время бесконечно далеки. Он протянул руку, словно хотел прикоснуться к ней, но тут же отдёрнул её. Ауде нужно было время — чтобы осознать свою ошибку и не совершать её вновь. Поглощённый тревожными мыслями и желанием снова и снова убеждаться, что Ауда спит спокойно, Фогг уснул лишь после полуночи. *** В то утро, когда Ауда проснулась, Фогг, уже почти одетый, застёгивал рубашку перед зеркалом. — Доброе утро, — тихо сказала она. Фогг повернулся к ней. Как и накануне вечером, его лицо оставалось бесстрастным. — Доброе утро, — лаконично ответил он. — Ты хорошо спала? — Да, спасибо. А ты? — Да, спасибо. Их формальный диалог был глупым и ненужным. Они привыкли обниматься и целоваться каждое утро… Но теперь всё было иначе. Фогг надел жилет. Его выражение было твёрдым, хотя губы слегка дрожали. Ауда достала из шкафа сари и расстегнула ночную рубашку. Она робко посмотрела на мужа. Ей стало стыдно раздеваться перед ним, пока он всё ещё злился. Впервые с момента их знакомства между ними словно возникла дистанция. Ауда повернулась, сняла ночную рубашку и быстро надела сари. Завязывать завязки на чоли обычно было для неё непростой задачей, и Филеас всегда с радостью ей помогал. Но на этот раз Ауда справилась сама. Хотя он делал вид, что не смотрит, Фогг не упустил ни одного её движения. В момент, когда Ауда сняла рубашку, его взгляд был полон самой нежной и сокровенной любви. Ауда оделась, повернулась — и их взгляды встретились. Голубые глаза Фогга наполнились горячим чувством, но через мгновение он отвёл взгляд. — Сегодня я буду занят весь день, Ауда, — его холодный голос скрывал чувства. — Надеюсь, ты будешь больше времени проводить с детьми, — закончил он и вышел из спальни. Этот день отличался от всех прежних. Отсутствие Филеаса давило на Ауду так же сильно, как и его холодность. Он не выходил из кабинета до полудня, а затем, впервые, ушёл из дома, не сказав, куда идёт. Ауда почувствовала новый острый укол горечи. Она понимала его гнев, но как долго это продлится? Иногда ей казалось, что Филеас преувеличивает. В какой-то момент она услышала возвращение Филеаса. «Возможно, он что-то забыл», что для него было необычно, подумала Ауда. Она уже собиралась спуститься вниз, когда звук закрывшейся входной двери остановил её. Филеас снова вышел. Ауда думала о Милдред и Мадлен. У Паспарту был выходной, он был дома. Милдред тоже не пришла её навестить. Ауда подозревала, что Паспарту и Фикс могли быть недовольны своими жёнами, и чувствовала вину. Она также переживала за Салли — что та делала одна с новорождённым? Была ли больна, голодна? Как прошли роды? Жив ли ребёнок? Ауда посвятила день детям. С ними она забыла обо всём остальном. Поздно вечером Фогг вернулся и сказал, что хочет поговорить с ней. Она холодно кивнула, надеясь, что он расскажет, где был. — Я ходил сегодня к этой женщине, Салли, — сказал он, когда они остались одни, — и принёс ей всё необходимое. С ней и её ребёнком всё хорошо. Это мальчик. Глаза Ауды расширились от удивления. — О, Филеас! — воскликнула она. — Я не знала... — Мне было трудно выяснить, где именно она живёт; мне повезло, — добавил Фогг. — Она поблагодарила меня и просила передать тебе, чтобы ты не волновалась. Ауда была тронута. «Вот почему Филеас вернулся ненадолго, а потом снова ушёл», — подумала она. — Спасибо, Филеас, дорогой. В любом случае тебе не следовало этого делать… — Не нужно меня благодарить, — ответил он. — Я сделал то, что считал необходимым, учитывая опасность прошлой ночи. Я не рассказывал женщине о случившемся, чтобы она не чувствовала вины. Ауда, будь уверена: твой долг выполнен. — В его голосе прозвучали стальные нотки. — И надеюсь, ты больше никогда не будешь так рисковать. Учись на своих ошибках. Глаза Ауды вновь наполнились болью. — Ты не простишь меня, Филеас? — Я просто хочу, чтобы моя жена осознала последствия своей глупости. — Я уже сказала, что сожалею, — слегка нервно подчеркнула она. Фогг поджал губы. Его твёрдость почти сменилась волной нежности. Но он всё ещё не мог смягчиться. Любя Ауду больше себя, он был вынужден оставаться непреклонным — ради её же блага. — Извинений недостаточно, Ауда. Думаю, ты ещё не осознаёшь всей глупости своих вчерашних поступков. — Это неправда, Филеас, пойми — — Нет, Ауда! — её увещевания лишь усилили его негодование. — Я не понимаю твоего импульсивного желания пойти на такой риск. — У тебя нет права упрекать меня, Филеас, — резко ответила она, защищаясь. — Ты знаешь, что значит рисковать. Неужели ты забыл своё собственное кругосветное путешествие за восемьдесят дней? — Это совсем другое. — Почему другое? Ах да, — в её голосе зазвучала ирония, — мужчинам можно рисковать, а женщинам — нет. Фогг посмотрел на неё с оттенком беспомощности. — Ауда, пожалуйста, не воспринимай это как отсутствие прав у женщин. — Я говорю то, что думаю, Филеас. Разве ты не пошёл против фанатиков в Индии, чтобы спасти меня, даже ценой собственной жизни? — Это несравнимые ситуации, — ответил Фогг. — Возможно, для тебя, но не для меня. Фоггу хотелось обнять её и убедить, что он просто хочет защитить её из-за страха за неё. Но сейчас было не время. — Твоего обещания мне недостаточно, Ауда. И поэтому… — он замялся, но страх заставил его продолжить: — Я настаиваю, чтобы ты отказалась от своих благотворительных начинаний. Глаза Ауды расширились, и её охватило разочарование. С трудом Фогг продолжил: — Мне очень жаль. Конечно, я продолжу помогать вашей Женской ассоциации. Думаю, этого достаточно. Тишина. — Ауда, не пойми меня превратно, — смягчился его голос. — Я ценю твои усилия и восхищаюсь твоими благородными намерениями. Но всему есть предел, и это отвлекает тебя от семьи. Ауда не могла поверить своим ушам. — Твои рассуждения устарели, Филеас. Из-за одного безрассудного поступка ты думаешь, что я пренебрегаю семьёй? — С одной стороны, могу ошибаться, — ответил он. — Но с другой стороны, я знаю, что прав. Эта благотворительная организация ведёт тебя к опасности. Как я могу быть уверен, что это не повторится? Ауда равнодушно посмотрела на него. — Если так считаешь, — холодно произнёс она, — мне нечего добавить. Она вышла из комнаты. После этого неприятного разговора Фогг почувствовал себя ужасно. Перед свадьбой он пообещал Ауде, что сделает всё возможное, чтобы она была счастлива. Фогг именно так и поступал до этого дня, но… Сделал ли он это сейчас? Нет. Это был первый раз, когда Филеас запретил Ауде что-то — ради её же блага. Но делал ли он одолжение жене, лишая её чего-то столь важного? Возможно, Ауда не подвергнет себя опасности снова, если пообещает ему это сейчас, на этот раз всерьёз. Но будет ли Ауда всегда держать своё слово? __________ Благодарю вас за прочтение этой главы! Буду рада узнать ваше мнение! 1. Прав ли Филеас и что вы думаете о его поведении? 2. Как, по вашему мнению, должна поступить Ауда в этой ситуации? 3. Как вы считаете, есть ли шанс на скорое восстановление гармонии в их семье?