Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: Глава, в которой невысказанные страхи создают дистанцию, ревность обретает свой голос, а новое присутствие ещё больше нарушает хрупкое равновесие. Предупреждение: Эта глава содержит проявления социальных и расовых предрассудков со стороны эпизодических персонажей. Они включены исключительно ради исторической достоверности и отражения атмосферы лондонского общества XIX века. __________ Ауда с трудом верила, что Филеас высказался против её участия в благотворительности. Это показалось ей чрезмерным. Следующий день начался почти так же, как предыдущий. Утром они обменялись лишь обычными «добрыми утрами», прежде чем заняться своими делами. Фогг был сдержан, словно его жена была дамой, с которой он недавно познакомился на балу, а Ауда напоминала вулкан, готовый в любой момент извергнуться. Ближе к полудню приехали Милдред и Мадлен. Ауда была искренне рада их видеть и поспешила спросить, как у них дела. — Жан злится на меня, — призналась Мадлен. — В тот вечер, когда мы вернулись домой, он начал кричать на меня, называя плохой женой и матерью за то, что я оставила детей с Лили и скрывала это от него. Он обвинил меня в том, что я предпочитаю слоняться по улицам, а не заботиться о наших дочерях. Сегодня Жан успокоился, но он всё ещё угрюм. — То же самое и у меня, — сказала Милдред. — Уилберт злится, хмурится и повторяет, что место женщины — дома. Я немного раздражена, но понимаю, что он прав. Всё это могло закончиться плохо, очень плохо. Ауда тяжело вздохнула. — Простите меня, девочки. Это моя вина. — Нет, Ауда, — тихо возразила Милдред. — Если в этом есть какая-то вина, то это наша общая вина. — Верно, — добавила Мадлен. — Мы все трое допустили ошибку. После короткой паузы Ауда осмелилась сказать: — Мне тоже нелегко. — Почему, Ауда? — спросила Мадлен. — Мистер Фогг кричал на тебя так же, как мой муж на меня? — Или, может быть, он просто не разговаривает с тобой? — предположила Милдред. — Нет, — покачала головой Ауда. — Он даже не повысил на меня голос. Филеас говорил со мной вчера, но… он был таким замкнутым, таким сдержанным… А мне так хотелось, чтобы он меня обнял, чтобы я смогла обнять его… Но этого не случилось. Обе женщины слушали, сочувственно кивая. — Ауда, твой муж очень тебя любит, — сказала Милдред. — Если бы с тобой тогда что-нибудь случилось в том районе… — Да, — поддержала её Мадлен. — Его страх за тебя не исчез с той ночи, и это многое объясняет. Не пойми меня неправильно, Ауда: я знаю, что ты пережила нечто ужасное, но для мистера Фогга это было не менее травматично. — Мадлен права, — согласилась Милдред. — Возможно, он просто хочет, чтобы ты осознала свою ошибку и больше её не повторяла. Но по сравнению с нашими мужьями, Ауда, мистер Фогг обошёлся с тобой мягче всех. Дай ему немного времени. Ауда грустно покачала головой. — Да, но Филеас не хочет, чтобы я продолжала заниматься благотворительностью. Он считает это опасным для меня. — Это естественная защитная реакция, — мудро заметила Милдред. — Твой муж просто хочет тебя защитить. Молчание Ауды было красноречивым, и Мадлен решила дать ей совет:   — Покажи мистеру Фоггу, что семья для тебя превыше всего. Ауда кивнула. Она понимала, что Филеас во многом прав, но гордость и обострённое чувство справедливости не позволяли ей просто так с этим смириться. Милдред обняла её, стараясь утешить. — Всё будет хорошо, дорогая. В каждом браке бывают трудные моменты, и вы с мистером Фоггом сейчас переживаете один из них. Вы справитесь — оба. *** Фогг сидел в гостиной, глядя на мерцающий огонь в камине. — Можно войти? — спросил Паспарту. — Да. Француз вошёл. — Всё в порядке, месье? Фогг повернулся к нему. — Не совсем. — Если желаете, месье, можете рассказать, что вас тревожит. Горькая улыбка коснулась губ Фогга. Ему действительно нужно было выговориться, и он рассказал Паспарту о натянутых отношениях с Аудой после происшествия. Не особенно удивлённый услышанным, Паспарту кивнул. — Да, месье, я вас прекрасно понимаю. Я тоже был зол на Мадлен, — мрачно объяснил он. — Я велел ей оставаться дома с детьми. Она не возражала; в конце концов, место женщины — дома. Что касается Ауды, — добавил он задумчиво, — у неё несколько иной взгляд на жизнь. Фогг выглядел глубоко обеспокоенным. — Я преувеличиваю, Паспарту? Может быть, мне стоит сказать ей, как сильно я за неё боюсь, и вести себя с ней как раньше. Но каждый раз, когда мы разговариваем, я чувствую, как между нами растёт отчуждение, и мне кажется, что она до сих пор не осознала, насколько безрассудными были её поступки той ночью. — Она всегда была такой, — напомнил Паспарту. — Даже во время нашего восьмидесятидневного кругосветного путешествия… вспомните поезд до Омахи. — Тогда обстоятельства были иными, — ответил Фогг. — Я ожидаю, что она откажется от неразумного поведения, которое порой берёт над ней верх, и будет вести себя как уравновешенная жена и мать. Я изменился — пусть и немного — ради неё и имею право ожидать того же взамен. Разве я не прав, Паспарту? — Нет, месье, вы правы. Думаю, вам двоим стоит поговорить по душам. Фогг начал напряжённо расхаживать по комнате. — Я пытаюсь, но это нелегко. Честно говоря, мне трудно видеть её такой. Я отчаянно хочу обнять её, как бы ни был зол той ночью. Но если я это сделаю, она подумает, что всё забыто… и я боюсь, что однажды она снова совершит нечто столь же безрассудное. — Вы знаете, как о ней заботиться, месье, — поддержал его Паспарту. — И вы найдёте правильный подход. После разговора Фогг сел, просмотрел свои бумаги и решил поговорить с ней ещё раз. Но в этом не было необходимости: вскоре она сама вошла в комнату. Он посмотрел на неё, и в его глазах появился мягкий свет. — Дорогая моя… Она замерла. Филеас не говорил с ней так нежно почти три дни, и это смягчило её — пусть и ненадолго. — Мы не можем так продолжать, Филеас. Я настаиваю на том, чтобы делать то, что считаю необходимым. Фогг молчал. С одной стороны, он был готов уступить, но страх за неё удерживал его. — Ауда, дорогая моя, что плохого в том, чтобы быть со мной и детьми, в безопасности, дома? — Дело не в этом. Ты не можешь меня ограничивать. — Я не ограничиваю тебя, я защищаю тебя. — Нет, ты не понимаешь, — настаивала она. — Ты и дети — самые дорогие мне люди. — Но ты не подумала о нас в тот день, когда пошла одна в тот район, — упрекнул он её. — Да ещё и в сумерках. Её возмущение достигло предела. — Ты не имеешь права! Я ведь не запрещаю тебе ходить в клуб «Реформ», правда? — Этот клуб связан с моей работой. Кроме того, я бываю там реже, чем раньше, и затем возвращаюсь домой. Я не пускаюсь в опасные авантюры, потому что моя первая мысль всегда о тебе и детях. — О да, — сказала она иронично. — Ты хороший муж и отец, а я плохая жена и мать? — Я никогда не говорил этого, — ответил он. — Давай прекратим этот бессмысленный спор. Её гнев не утихал. — А если я ослушаюсь тебя и продолжу свою благотворительную деятельность? Что ты сделаешь? — она посмотрела на него вызывающе. — Запрёшь меня здесь? — Конечно нет, — твёрдо ответил он. — Но тогда я буду постоянно беспокоиться о тебе, и это скажется на наших отношениях. — Даже и без этого наши отношения уже не те, что были раньше, Филеас. Мне не нужна твоя забота — по крайней мере, не в той форме, в какой ты её проявляешь. Она ушла, хлопнув дверью. Фогг покачал головой. Пока что он будет держаться на расстоянии. Когда-нибудь Ауда успокоится, и тогда они смогут поговорить снова — и, возможно, прийти к какому-то компромиссу. *** Два дня спустя леди Роуз Бервик направила приглашение мистеру и миссис Фогг на небольшой приём в своём доме. Ауда подозревала, что Филеас откажется от приглашения. В конце концов, леди Бервик состояла в их женской ассоциации и активно занималась благотворительной деятельностью. Однако она ошиблась. — Было бы замечательно пойти, — сказал он. — Если ты хочешь, дорогая моя. Ауда пожала плечами, делая вид, что ей всё равно. На следующий вечер Фогг и Ауда отправились на приём в карете. Когда они прибыли и вошли в просторный дом, многие гости устремили на них взгляды. Ауда привыкла быть объектом любопытства и, хотя её отношения с Филеасом в тот период были далеки от идеальных, она чувствовала рядом с ним знакомое спокойствие. Леди Бервик подошла к ним. — Ауда, я так рада, что вы пришли! — Мы очень благодарны за приглашение, — улыбнулась она. — Это мой супруг, мистер Фогг. Леди Бервик взглянула на него с восхищением. — Большая честь и удовольствие познакомиться с вами, мистер Фогг! Он галантно поцеловал ей руку. — Честь и удовольствие для меня, леди Бервик. Ауда не ожидала увидеть так много гостей. Знай она об этом заранее, при нынешних обстоятельствах, вероятно, не приняла бы приглашение. Она начала чувствовать себя неловко и вскоре пожалела о своём присутствии. Фогг заметил двух членов Королевского географического общества и, приятно удивлённый, подошёл к ним. Они обменялись приветствиями. — Моя супруга, Ауда, — представил он её. Господа поцеловали ей руку. — Я и не подозревал, что ваша супруга столь прекрасна, мистер Фогг, — сказал один из них. — Похоже, Индия стала кульминацией вашего восьмидесятидневного кругосветного путешествия. В его словах не было злобы. И всё же, сама не понимая почему, Ауда почувствовала лёгкое беспокойство. — Ваш комплимент заслуживает моей глубочайшей благодарности, сэр, — ответила она с вежливой улыбкой. — Надеюсь, мой супруг разделяет ваше мнение. Фогг обнял её за талию и посмотрел на неё с нежностью. — Это путешествие стало для меня незабываемым, потому что подарило мне самое важное в жизни — мою супругу. — Поистине судьбоносное путешествие, — добавил другой господин. — Я не верю в судьбу, — твёрдо заявил Фогг, — я верю в то, чего человек достигает сам. — Достижения сами по себе являются наградой, — пробормотала Ауда, и её улыбка стала несколько натянутой. — Господа, прошу меня извинить. Дорогой мой… — она обратилась к мужу. — Я пойду освежиться. Ауда присоединилась к гостям. Освежаться она не собиралась — это было лишь предлогом, так как ей не хотелось продолжать общество именитых господ. Она заметила Вайолет и направилась к ней, но замедлила шаг, увидев, что та окружена незнакомыми дамами. — Ауда… — улыбнулась ей Вайолет. — Присоединяйтесь к нам. Позвольте представить вам мисс Грэм, леди Хартфорд и леди Уотсон. Дамы, позвольте представить миссис Ауду Фогг. Три дамы с живым любопытством посмотрели на неё. Ауда спокойно выдержала их взгляды и даже улыбнулась. — Очень приятно познакомиться с супругой мистера Фогг, — сказала леди Хартфорд, не отводя глаз. — У вас необычное имя, миссис Фогг, — заметила мисс Грэм, не пытаясь скрыть своей надменности. — Никогда прежде не слышала имени Ауда. Молодая женщина, мисс Грэм, с лёгкостью притягивала взгляды — каждая деталь её внешности казалась тщательно продуманной, и даже цвет платья повторял синий оттенок её глаз. Ауда улыбнулась. — Я не сомневаюсь в этом, мисс Грэм. Я из Индии, как вы, вероятно, знаете. Наступило короткое молчание. — Неужели вы действительно из Индии, миссис Фогг? — спросила леди Уотсон. — Мне казалось, что вы скорее восточного происхождения. Ауда огляделась в поисках Филеаса и увидела его неподалёку — он стоял среди господ из Географического общества и оживлённо беседовал. Казалось, он прекрасно проводит время. Что ж, она тоже будет прекрасно проводить время. — Да, мои предки по отцовской линии были из Китая, — с нескрываемой гордостью объяснила Ауда. — Но я родилась в Индии, в Бомбее, и выросла рядом с джунглями, — добавила она вызывающе. — О! — воскликнула леди Уотсон и замолчала, словно потеряв дар речи. — Неужели? — мисс Грэм покачала головой с притворным сочувствием. — Жить практически в джунглях, среди диких животных… Должно быть, это было ужасно! — Вовсе нет, — ответила Ауда с улыбкой. — У меня было счастливое детство, мисс Грэм. Я всегда любила «диких животных». Когда я была маленькой, больше всего мне нравилось кататься на слоне. Дамы обменялись насмешливыми взглядами. Вайолет почувствовала тревогу. Она понимала, что над Аудой насмехаются, но не знала, как тактично вмешаться и защитить её. — Как… дико! — театрально развела руками мисс Грэм. — Но самое главное, — добавила она иронично, — что теперь вы ведёте цивилизованную жизнь, миссис Фогг. Ауда никогда прежде не испытывала такого сильного желания ударить кого-нибудь. С огромным трудом она сдержалась. — Всё зависит от того, что вы понимаете под словом «цивилизованный», мисс Грэм. За отполированными фасадами нередко скрывается весьма примитивная сущность. Мисс Грэм уловила намёк и нахмурилась. Вайолет, теряя терпение, попыталась придумать предлог, чтобы увести Ауду от этих дам. — Прошу прощения, могу ли я присоединиться к вам? — внезапно прозвучал твёрдый голос. Фогг шагнул вперёд — высокий, внушительный — и встал рядом с женой, словно защитная стена. Его взгляд был непоколебим. Ауда сохранила бесстрастное выражение лица, пока Вайолет представляла Филеаса трём дамам. Она не нуждалась в его помощи — могла постоять за себя сама. Но она и не подозревала, что нападки только начинаются. — Для всех нас большая честь познакомиться с вами, мистер Фогг, — восторженно сказала леди Хартфорд. — Я так много о вас слышала! — Надеюсь, вы слышали обо мне хорошее, леди Хартфорд? — небрежно спросил Фогг с насмешливой полуулыбкой в уголках губ. — Конечно, мистер Фогг. Как же иначе? — Даже если бы было иначе, миледи, я бы вряд ли был впечатлён. Меня редко заботит мнение окружающих. Мисс Грэм не отрывала восхищённого взгляда от Фогга, а леди Уотсон улыбнулась и сказала: — Мистер Фогг, ваша супруга только что рассказывала нам об Индии. Она очаровательна. Фогг посмотрел на Ауду, и его лицо озарилось. — Я знаю. Я горжусь своей женой. В гостиной зазвучали первые аккорды вальса. — Потанцуем, моя дорогая? — спросил он. Ауда попыталась скрыть волнение. Как бы ей ни хотелось ответить иначе, она услышала собственный голос: — Нет, спасибо, Филеас. Я устала. В глазах Фогга мелькнули удивление и разочарование. Неловкое молчание нарушила нетерпеливая просьба мисс Грэм: — Тогда, мистер Фогг, расскажите нам о странах, которые вы посетили. — Не думаю, что это будет особенно интересно, мисс Грэм, — холодно ответил он. — Прошу вас, — настаивала она. — Немного знаний ещё никому не повредило. Вежливость не позволила Фоггу отказаться. Он начал рассказывать о странах Азии, Южной Америки и Африки — сначала неохотно, затем всё более увлечённо. Дамы слушали с притворным интересом, а мисс Грэм стояла напротив него, словно подсолнух, обращённый к солнцу. Ауде становилось всё труднее притворяться. Вид Филеаса и молодой красавицы рядом с ним начинал её раздражать. Ей казалось, что они стоят слишком близко, что Филеас слишком часто на неё смотрит и улыбается, что мисс Грэм почти касается его плеча… Ауда никогда прежде не ревновала Филеаса — не считая тех старых слухов о нём и Саре Бернар. Но теперь в ней вспыхнула ревность, и она едва удержалась от желания оттащить дерзкую мисс Грэм в сторону и ударить её при всех. Разумеется, это было невозможно — воспитание и самоуважение удерживали её. Кроме того, ревность была глупа, убеждала себя Ауда. В непринуждённой беседе не было ничего предосудительного, и она доверяла Филеасу, даже если мисс Грэм настойчиво крутилась возле него. Ауда взяла себя в руки и обратилась к Вайолет. Один из джентълменов, с которыми Фогг только что беседовал, пригласил Ауду на танец. Она вежливо отказалась. При других обстоятельствах она с удовольствием потанцевала бы с Филеасом, но сейчас у неё не было никакого желания танцевать — даже с ним. Фогг подошёл к жене, а Вайолет присоединилась к другим гостям. Он наклонился к Ауде и сразу почувствовал её напряжение. — Ауда, дорогая моя? Что случилось? — Ничего, — прошептала она. — Я хочу уйти отсюда. Фогг внимательно посмотрел на неё и кивнул. Они прошли сквозь толпу гостей, прощаясь. Леди Бервик не скрывала разочарования тем, что мистер Фогг и Ауда уходят так рано. Когда они вышли из большого дома, Ауда отпустила его руку. — Теперь ты скажешь мне, что произошло? — спросил он. — Ничего! — несмотря на её попытку сдержаться, раздражение вырвалось наружу. — Почему бы тебе не вернуться на вечеринку? Ты прекрасно проводил там время, Филеас, погружённый в приятную беседу. — Успокойся и давай поговорим, — мягко сказал Фогг и добавил: — Я приглашал тебя на танец, дорогая моя, но ты отказалась. — Прости, Филеас, мне не хотелось танцевать. К тому же тебе вовсе не было скучно. У тебя с мисс Грэм была замечательная тема для разговора. Фогг укоризненно улыбнулся. — Ауда, эта дама обратилась ко мне лишь из вежливости, а ты знаешь, что путешествия — одна из немногих тем, о которых я могу говорить долго. — О, Филеас, эта женщина вовсе не интересовалась ни миром, ни путешествиями. Она просто искала повод пофлиртовать с тобой! — Какие глупости! — Фогг обнял её. — Мисс Грэм — молодая, незамужняя женщина, которая, вероятно, дорожит своей репутацией, а я, дорогая моя Ауда, не вижу никого, кроме тебя. Она сердито отстранилась от его объятий. — Тебе не следовало идти у неё на поводу. Эта просьба была лишь предлогом. — Почему ты так говоришь? — Фогг выглядел обеспокоенным. — Мисс Грэм тебя оскорбила? Или кто-то другой? — Меня никто не оскорблял. Дело не в этом. — Тогда в чём же дело? Она не ответила. — Ауда, я не осознавал, что каким-то образом, пусть и невольно, задел тебя, — тихо сказал он. — Обещаю, что этого больше не повторится. Ауда смягчилась. И всё же что-то мешало ей расслабиться в его объятиях. — Не давай пустых обещаний, Филеас. Похоже, ты начал воспринимать меня как нечто само собой разумеющееся. — Это неправда, и ты это знаешь. Ты говоришь так лишь из раздражения. Ауда, ты всё ещё сердишься на меня, дорогая? — Нет. Возвращайся на вечеринку, если хочешь. Я пойду домой пешком. — Это невозможно в такой поздний час. Мы пойдём вместе. — Что, это приказ? — вызывающе спросила она. — Нет. Но твоё упрямство неуместно. Ауда, будь разумнее. — Я достаточно разумна, — настаивала она, — но, в отличие от тебя, Филеас, у меня есть чувства. А ты будто забыл, что это такое, и снова стал тем холодным, бесчувственным педантом, каким был раньше! Фогг не выглядел ни обиженным, ни рассерженным. — Если моя забота о тебе означает быть холодным и бесчувственным, пусть будет так, — сдержанно ответил он. — А теперь успокойся. — Я спокойна, — сказала она. — И пойду домой пешком. — Довольно… — Фогг был слегка раздражен, не до конца понимая причину её упрямства. — Ауда, ты забыла, что произошло несколько дней назад? Её глаза наполнились горьким сарказмом. — Как я могу забыть, если ты сам мне об этом напоминаешь, Филеас? Я больше не хочу слушать твои намёки! — Хорошо, дорогая, прости меня. Я больше не буду об этом говорить, — ответил он, но понимал, что это вряд ли её успокоит. — Пожалуйста, поедем домой на карете. Если хочешь пойти пешком, хорошо, но я пойду с тобой. Ауда поняла, что Филеас всё-таки был прав, поэтому прекратила свои настойчивые попытки возразить ему и села в карету. В ту ночь они спали в одной постели, далеко друг от друга. Фоггу очень хотелось сократить расстояние, обнять её… Но, вероятно, сейчас Ауде это было не нужно, к тому же у него, у Филеаса Фогга, было своё достоинство. Это потребовало бы больше времени, чем они оба предполагали. __________ Спасибо, что прочитали эту главу! Комментарии и мысли всегда приветствуются! 1. Правильно ли поступила Ауда, так открыто и с гордостью рассказывая о своей жизни в Индии, или это лишь сделало её более лёгкой мишенью для насмешек этих дам? 2. На ваш взгляд, были ли у Ауды основания для ревности, или её чувства были напрасными и неоправданными? 3. Что вы думаете о мисс Грэм — останется ли она эпизодическим персонажем или ещё сыграет свою роль в будущем?