Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: Глава, в которой страх отступает перед любовью, а преданность Фогга находит своё самое интимное проявление. __________ Следующий день прошёл так же, как и предыдущие — в тишине. Ауда заботилась о детях, но держалась с мужем подчёркнуто отстранённо. Они обменивались лишь несколькими словами — и то только в присутствии детей. Уильям был ещё слишком мал, чтобы понимать, что происходит, а Фил и Аида, почувствовав неладное, стали непривычно тихими. Вечером, когда дети уснули, Фогг решил извиниться перед Аудой и сказать ей, что не собирается ограничивать её свободу, а лишь попросить в будущем быть осторожнее. Но, поднявшись в спальню, он столкнулся с неприятным сюрпризом. Ауда снимала простыни и одеяла со своей стороны кровати. — Ауда, что ты делаешь? — Я забираю одеяла, — ответила она, — потому что проведу ночь в гостевой комнате. Фогг не мог поверить своим ушам. — Ауда, дорогая! — попытался он её отговорить. — Прошу тебя, не действуй сгоряча. — Я уже всё решила. Так будет лучше для нас обоих. Думаю, дело во мне. — Почему? Я тебя не понимаю. — Да, Филеас, в последнее время ты совсем меня не понимаешь и видишь в моих поступках лишь повод для упрёков. — Это неправда. — Возможно, — устало промолвила Ауда. — Кажется, сейчас мы с трудом находим общий язык. Нам нужно побыть порознь. Она прошла мимо него. — Ауда, постой… — остановил её Фогг. — Я сам уйду в гостевую комнату. По лицу Ауды пробежала тень. Она ожидала услышать совсем другое. — Нет, Филеас. Это твой дом, и ты имеешь полное право здесь находиться. — Этот дом не только мой, но и твой, — сказал Фогг. — Ты ошибаешься, — её голос был полон горечи. — Это твой дом. Я вошла в него гораздо позже. Я была и, возможно, до сих пор остаюсь здесь лишь гостьей. Разве ты не отправил меня в гостевую комнату, когда я впервые переступила этот порог? Фогг посмотрел на неё с болью. Ауда напомнила ему тот вечер, когда они вернулись из кругосветного путешествия, полагая, что пари проиграно. Тогда Фогг поручил заботу об Ауде Паспарту, потому что сам нуждался в уединении. Это воспоминание ранило его глубоко. Фогг отвернулся и тихо сказал: — Если ты настаиваешь на том, чтобы остаться в гостевой комнате, что ж. Я не стану тебя удерживать, Ауда. Ауда готова была подойти к нему и попросить прощения. Но вместо этого она подавила подступившие слёзы и вышла из спальни. Оставшись один, Фогг закрыл глаза. Мучительный стон вырвался из его груди. *** В гостевой комнате было холодно. Ауда разожгла огонь в камине, легла на кровать и укуталась в одеяло. Слёзы застилали ей глаза. Она задумалась, не зашла ли слишком далеко, покинув их общую спальню. Филеас не сделал ничего дурного — он просто хотел защитить её. Но его холодное, отстранённое поведение, лишённое привычной нежности, подтолкнуло её к этому шагу. Ауда съёжилась под одеялом. Несмотря на холод, она не собиралась возвращаться. Ей было больно, что Филеас не остановил её. Если бы он проявил больше тепла… Возможно, именно ей следовало сделать первый шаг к примирению. *** Фогг не мог притворяться равнодушным. Почему он позволил Ауде покинуть их общую спальню? Почему он не обнял её и не рассказал ей всё, что хотел? Он поспешил к гостевой комнате и тихо открыл дверь. В комнате было темно, лишь огонь в камине едва согревал воздух. «Здесь холодно», — тревожно подумал Фогг, опустившись на колени у кровати.   Ауда почувствовала его присутствие и обернулась. — Ауда, дорогая… — прошептал он. — Прости меня. Пожалуйста, прости меня. — О, Филеас… — она села на постели. — Это я должна просить прощения. Вина — моя. — Нет, любовь моя. В ту ночь, после всего случившегося, вместо того чтобы утешить тебя, я повёл себя как бессердечный глупец, — сказал Фогг, нежно целуя её руки. — Мне не за что тебя прощать, — прошептала Ауда. — Я знаю, как сильно ты за меня боялся. — Это не оправдывает моего поведения, — горячо возразил Фогг. — Я люблю тебя больше всего на свете! — Знаю. И я люблю тебя больше жизни… Фогг раскрыл объятия, и Ауда прижалась к нему, плача от облегчения. — Тсс, тсс, всё хорошо, дорогая… Я здесь… — прошептал он, отдавая ей всю свою нежность. Он гладил её волосы, целовал её лицо, вытирая слёзы. — Всё кончено. Рыдания Ауды стихли и Филеас бережно поднял её на руки. — Пойдём, родная, здесь слишком холодно… Давай вернёмся в нашу спальню. Она кивнула. Фогг отнёс Ауду в спальню, уложил на кровать и согрел её озябшие руки и стопы поцелуями. Ауда блаженно улыбнулась. Она снова была счастлива. Дыхание Фогга участилось от желания. Он наклонился к ней и затем замер, боясь, что Ауда его оттолкнет. Она поколебалась, но ответила, всем телом прильнув к нему. Их поцелуй стал более глубоким, переросши в страстные и нежные объятия. Охваченная наслаждением, Ауда тихо застонала под его ласками, её руки скользили по его плечам и спине. Эта ночь принадлежала им! Фогг наклонился, с обожанием поцеловал край её ночной рубашки и начал нежно снимать лёгкую ткань. Их страсть кипела, их чувства, казалось, возносили их до небес. Каждый раз, отдаваясь своей любви, они чувствовали себя так же, как в первую брачную ночь — в полной гармонии и торжествующем счастье. *** Утром, когда пришла Мэри, она обнаружила, что обстановка совершенно переменилась , чем накануне вечером. Ауда сияла от счастья и сказала, что между ней и Филеасом всё по-прежнему. Мэри была очень рада. Фогг и Ауда провели остаток дня в семейных заботах, играх и прогулках с детьми. Вечером Фогг пригласил Ауду пойти с ним в клуб «Реформ», и она согласилась. Это был её первый визит туда за долгое время. Члены клуба приняли её с должным почтением; никто не осмелился на неуместное замечание. Фогг даже настоял на том, чтобы его жена присоединилась к их привычной партии в вист, и с радостью уступил ей своё место. Ауда, как и обещала Филеасу, возобновила благотворительную деятельность, не подвергая себя опасности. Однажды она узнала о продаже здания в относительно престижном районе. Обдумав это, Ауда пришла к мысли, что вместе с женщинами из своей ассоциации они могли бы купить здание и превратить его в приют для бездомных детей. У них был шанс, ведь комитет уже был создан. «Хотелось бы хотя бы попробовать», — сказала она себе. *** В конце месяца Ауда почувствовала недомогание. В тот же день, когда Фогг вернулся домой, она встретила его с явным волнением. — Дорогой, сегодня мне было не по себе… Нет-нет, я в полном порядке, — поспешила она успокоить его, заметив тревогу на его лице. Она загадочно улыбнулась: — Помнишь, ещё до рождения Фила ты говорил, что хочешь четверых детей? А я ответила, что хочу троих… как минимум. Что ж… наше желание вот-вот исполнится. Фогг замер; на его глазах выступили слёзы радости. Он рассмеялся, подхватил Ауду на руки и осыпал её поцелуями. — Малышка моя! — воскликнул он, вне себя от восторга. — У нас будет ещё один ребёнок! Ауда обвила руками его шею. Как и всегда, Фогг бережно уложил её на диван, словно боясь причинить ей боль. — Ауда, любовь моя… ещё одно маленькое чудо! — Да, — улыбнулась она, — я тоже так счастлива! Новость о скором пополнении в семье обрадовала всех, особенно детей. Беременность Ауды протекала хорошо. Она уже поделилась этой чудесной новостью с подругами. — Ауда, — спросила ее однажды леди Бервик на дамском собрании, — теперь, когда ты в таком… состоянии, будешь ли ты приходить так же часто, как и раньше? — Конечно. При каждой подходящей возможности. После некоторых колебаний Дорис решилась задать довольно неловкий вопрос: — А мистер Фогг будет с тобой и в этот раз… когда придёт время родов? Ауда почти не смутилась. — Мой муж поддерживает меня во всём. Каждый раз, когда я жду ребёнка, он волнуется больше, чем если бы вынашивал его сам, — с улыбкой заключила она. Ауда вспомнила шок на лицах подруг, когда однажды призналась им, что муж был рядом с ней при каждых родах. Только Милдред и Мадлен отчасти приняли это, поскольку их связывала долгая и тесная дружба с Аудой. — Я даже представить себе не могу… — робко произнесла Линетт, — чтобы мой муж был со мной в такой момент. Ауда хотела ответить, что когда двое любят друг друга, между ними не возникает неловкости. Но она тактично промолчала. — В каждой семье свои правила, — вмешалась Дорис, — но я бы никогда не поняла ничего подобного. Ауда посмотрела на неё спокойно. — Я и не жду, что вы это примете. Я лишь делюсь своими чувствами. Роды Фила были крайне тяжёлыми, и если бы мужа не было рядом, я не знаю, что бы со мной стало. Дамы немного завидовали — столь преданные мужья, как мистер Фогг, встречались редко. — Муж должен быть опорой, — сказала Вайолет. — Но не при рождении ребёнка. В это время мужчины обычно напиваются и приходят осмотреть наследника лишь тогда, когда жёны уже выглядят наилучшим образом, держа новорождённого на руках. Ауде было забавно представить себе такую «идиллию», совершенно не укладывавшуюся ни в её представления, ни в представления Филеаса, ведь их брак был основан на любви. — Муж не зашёл ко мне в комнату даже после родов, — с грустью призналась Линетт. — Акушерка вынесла ему сына — и всё. Я пролежала три недели и увидела мужа только тогда, когда смогла встать и выйти к столу. Ауда была потрясена. Она не могла поверить, что в некоторых семьях возможна такая отчуждённость. — Роды — слишком деликатная тема, чтобы обсуждать её вслух, — с ноткой упрёка вставила Дорис. — Как и супружеский долг… который должен исполняться в темноте и под одеялом. Жене подобает быть пассивной, а мужу — удаляться в свои покои. Все почтенные пары спят в отдельных комнатах. Некоторые женщины покраснели от смущения, другие не отрывались от рукоделия, третьи тихонько хихикали. Ауда критически покачала головой. Она не видела смысла в этих раздельных спальнях и подозревала, что эта английская традиция постепенно уходит в прошлое... Она едва сдерживала улыбку, понимая: даже намёк на её собственную близость с Филеасом поверг бы этих дам в истинный шок. Милдред поспешила сменить тему: — Как замечательно, когда в семье много детей. У меня их не было, но я не жалею — я обожаю Саймона и Эмили! Я бы хотела усыновить ещё нескольких, но Уилберт бы не согласился. — Мне было очень грустно расти единственной девочкой в семье, — задумчиво сказала Ауда. — Меня воспитывали родственники отца, и всё же я чувствовала себя одинокой. У меня не было матери, а отец был торговцем и много путешествовал. Я знаю, что он любил меня, но редко это показывал. Лишь когда я стала старше, он начал уделять мне больше внимания. — Мой отец был таким же, — прошептала Диана. — А мне повезло больше: мы с отцом были очень близки, — с ностальгией улыбнулась Милдред. — Ах, какие это были времена… Иногда мне хочется снова пережить детство. Ауда покачала головой. — Не знаю, хотела бы я вернуться в детство. Вряд ли. Сейчас я гораздо счастливее, чем тогда. В гостиной воцарилась короткая, почти нежная тишина. Вайолет коснулась руки Ауды — не с жалостью, а с молчаливым пониманием. Разговор возобновился, но он уже стал иным. Слова звучали искреннее. Женщины — тоже. *** В канун Рождества Фогг, Ауда и дети были у Паспарту — вместе с Фиксом и Милдред. Ауда почти ничего не ела, списав это на волнение перед предстоящими родами. Немного беспокоясь за неё, Фогг предложил вернуться домой. Дети играли с Жанеттой и Жюльеттой, поэтому Мадлен попросила Фогга и Ауду оставить Фила, Аиду и Уильяма у них на ночь. Они согласились. Час спустя Ауда медленно ходила по спальне их дома, когда внезапно её пронзила резкая боль. Ничего подобного с ней прежде не случалось. Она попыталась лечь, но её тут же настигла новая схватка. — Иди сюда… Филеас! — закричала она. Фогг вбежал в комнату и с ужасом увидел Ауду, скорчившуюся на полу от боли. Он опустился на колени и обнял её. — Ребёнок… — Она посмотрела на него с нескрываемым страхом. — Он рождается! — Успокойся, дорогая, просто успокойся… — Фогг поднял её, уложил на кровать и уже собирался бежать за доктором Беннеттом. — Нет, Филеас, нет… — Ауда вцепилась в него. — Нет времени! Фогг, поражённый, осознал серьезность ситуации, но тут же взял себя в руки. Сейчас он был единственным, кто мог помочь Ауде. Они были одни в доме; он не мог оставить её ни на миг, и надежда на чью-то помощь исчезла. — Хорошо, родная моя, всё хорошо… — Фогг вытер пот со лба, обнимая её. — Дыши… дыши глубже… — Он почувствовал, как она немного расслабилась, и уверенно добавил: — Я сейчас вернусь. Ауда застонала, впиваясь пальцами в его руку. — Я здесь, — успокоил он её. — Доверься мне. Фогг действовал стремительно: он подготавливал всё необходимое, мысленно благодаря себя за решимость быть рядом с Аудой при рождении их старших детей — именно благодаря этому он помнил, что нужно делать. Ауда свернулась калачиком на кровати, дрожа от боли. Не теряя самообладания, Фогг обнял её и поддержал. — Не бойся, моя дорогая. Всё будет хорошо. Обещаю. Ауда кивнула и крепко сжала его руку. Всё это время Фогг помогал Ауде при родах — вытирал пот с её лица, успокаивал её и тихо, нежно говорил с ней. Спустя несколько мгновений новорождённая пронзительно закричала у него на руках. — Вот она, любовь моя! — голос Фогга дрожал от волнения. — У нас ещё одна маленькая принцесса! Ауда устало улыбнулась; её глаза наполнились слезами счастья. Фогг осторожно обтёр младенца, запеленал его и передал Ауде. — Наше новое маленькое чудо… — его тихий голос был полон обожания. — О, Филеас... Я так тебя люблю! — Я очень тебя люблю, моя бесценная Ауда... — Фогг поцеловал её, а затем и их дочь. — Она прекрасна. Самый красивый ребёнок на свете! Ауда рассмеялась — Филеас говорил это после рождения каждого из их детей. Они заранее выбрали имя Элизабет, но сейчас, когда увидели её, решили крестить её просто Элизой. *** Мадлен и Паспарту первыми узнали об этом неожиданном событии. Оправившись от первоначального шока, они были рады, что всё прошло хорошо. Оба не могли поверить, что роды оказались возможны при таких обстоятельствах. Мадлен искренне восхищалась мистером Фоггом, в то время как Паспарту даже вообразить не мог себя в подобной роли. Как всегда, Фогг украсил спальню цветами и подарил Ауде тиару с розовыми бриллиантами. — Моей принцессе, — произнёс он, надевая тиару ей на голову и целуя её волосы. — В знак благодарности за нашу чудесную малышку. Несколько месяцев спустя мистер Синдзи, дядя Ауды, вернулся в Лондон вместе со своей женой Гретхен, чтобы познакомить её со своей племянницей и её семьёй. (Это была та самая голландка, ради которой он когда-то покинул Гонконг). Фогг и Ауда тепло их встретили, а Фил был очень рад снова увидеть дядю, которого смутно помнил. Аида и Уильям не были знакомы с Синдзи, но быстро привязались к нему, как и к Гретхен, оказавшейся доброй и сердечной женщиной. Ауда подумала, что её родственники прибыли как раз вовремя, и Синдзи с Гретхен стали крёстными родителями Элизы. Фогг и Ауда были абсолютно счастливы со своими детьми, даже не подозревая о том, какая буря ждёт их впереди. __________ Большое спасибо за прочтение этой главы!  Мне очень интересно узнать ваше мнение! 1. Что вы думаете о семье Фогга и Ауды в контексте той эпохи, учитывая дискуссию дам? Кажутся ли они вам слишком «современными» для своего времени? 2. Фогг при рождении Элизы: герой или просто любящий муж, действующий по обстоятельствам? Связываете ли вы этот образ с версией Пирса Броснана, сравнивая его с Фоггом в книге и других экранизациях романа? 3. Какие чувства у вас возникли при прочтении последней фразы: любопытство, нетерпение или, возможно, предчувствие беды?