Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: Глава, в которой любовь и желание защитить вступают в прямое столкновение, а вера в любимую женщину и стремление к истине оказываются сильнее любых слов и лжи. Иногда самая ужасная ложь — это выражение величайшей жертвы. А глубочайшее недоверие — к глубочайшей любви. __________ Фогг застыл, словно скованный арктическим холодом. И если всего несколько минут назад он был растерян и потрясён, то теперь с ним случилось нечто худшее. Раздавлен. Сломлен. Уничтожен. Даже эти слова не могли описать его состояние. Если бы Ауда объяснила своё желание уйти как-то иначе, Фогг в конце концов нашёл бы разумное и, возможно, верное решение. Но услышать от неё, что она больше не испытывает к нему чувств, было невыносимо. Микроскопическое, но пугающее сомнение, несколько раз закрадывавшееся в его сердце за последние недели, вдруг выросло в огромного монстра, опустошавшего его изнутри. Фогг не моргнул. В его глазах не было гнева, только недоверие — мучительное. — Ауда… — его голос был тихим, почти шёпотом. Она чувствовала: если она посмотрит на него, если увидит его взгляд, то упадёт в обморок. Но он не оставил ей выбора. Он подошёл очень медленно, словно боясь сломить её.   — Посмотри на меня. Она замерла, оцепеневшая от собственного решения. Вспышка молнии на мгновение осветила их лица — он казался почти чужим, она — почти прозрачной. — Скажи мне почему. Ауда сглотнула, но слова застревали в горле. — Я что-то сделал? — снова спросил он. — Я причинил тебе боль, сам того не осознавая? Или… ты несчастна? — Его голос больше не был просто растерянным — он звучал испуганно. Ауда почувствовала, как холод подступает к горлу. Она сжала кулаки, чтобы они не дрожали. — Это не твоя вина, — печально повторила она шёпотом. — Никогда. — Тогда почему? Вторая вспышка молнии. На этот раз гром последовал незамедлительно — звук сотряс стены. Фогг сделал ещё один шаг. — Ауда, ты любишь меня. Я знаю это. Я не могу ошибаться. Даже твоё молчание кричит об этом. Так что… пожалуйста… Он поднял руку — не для того, чтобы прикоснуться к ней, а словно боялся, что она рассыплется у него на глазах. — Скажи мне правду. Одна-единственная слеза скатилась по её щеке — она тут же смахнула её, словно это было уликой. — Это правда, — выдохнула она. — Я хочу уйти от тебя. Фогг затаил дыхание. Всё в нём кричало: схватить её, потрясти, пробудить её от этого безумного кошмара — но он был не из таких людей. Он дышал медленно, словно считая про себя. — Хорошо, — прошептал он. — Если ты действительно этого хочешь… я не буду тебя удерживать. Но в его взгляде больше не было растерянности. Он был насторожен. Он сомневался. Фогг перестал быть просто мужем; он снова стал исследователем, привыкшим к железной логике и самообладанию. — Только… — тихо сказал он, — прежде чем уйти… ответь на один вопрос. Ауда подняла глаза — словно в неё выстрелили. — Ты сама это решила… — спросил он, — или тебя заставили? Казалось, невидимая ледяная волна внезапно накрыла Ауду изнутри. Но она не двинулась с места, не вздрогнула. Нет — Филеас не должен знать; всё внутри неё кричало в знак протеста. Она уже прыгнула в пропасть и падала, не имея больше ничего, за что можно было бы ухватиться. — Я сама это решила… конечно, — её голос надломился. — Никто меня не заставлял. После этих слов воцарилась мёртвая тишина. *** Фогг не знал, сколько длилось это молчание. Внезапно он глубоко вздохнул. Хотя внешне он казался сокрушённым, что-то внутри него пробудилось: воля к борьбе. Он больше не был сломленным человеком, потерянным в отчаянии, — теперь он стал тем, кто должен был докопаться до истины. — Значит… ты утверждаешь, что не любишь меня? — несмотря на внутреннее пробуждение, собственный голос казался ему чужим. Тишина. — С каких пор? — последовал второй вопрос. — Уже… несколько месяцев. Ауда ненавидела себя за ту мучительную боль, которую причиняла ему. Но это было лучше любой другой опасности. Его жизнь была превыше всего. Фогг протянул руку и осмелился прикоснуться к ней. Он осторожно приподнял её подбородок, его пальцы были тёплыми и заботливыми. — Ауда, посмотри на меня, дорогая моя. Это обращение и нежный тон заставили Ауду вздрогнуть. Она не могла поверить, что Филеас снова называет её так — после всего, что она ему наговорила. Фогг наклонился, пытаясь заглянуть ей в душу. Её прекрасные глаза, подобные глубоким озёрам, потемнели; янтарный блеск в них угас. Горькая улыбка коснулась его губ, и он прошептал: — Я не верю ни единому твоему слову. Ауда инстинктивно отпрянула. Филеас не поверил. Конечно, не поверил. Как он мог ей поверить, зная силу её любви? Это было невозможно — их связь была слишком глубока. Но зловещая тень лорда Гаррета неумолимо нависала над её разумом. Филеас был в опасности, и его жизнь зависела от того, что она скажет и сделает сейчас. Ауда подняла голову. Страх внезапно сделал её резкой. Если на неё продолжат давить, она станет той, кем никогда не была. Всё внутри неё кричало, что это ошибка, но она должна была идти до конца. — Почему ты мне не веришь? — Потому что… — Фогг горько и тихо рассмеялся, беспомощно разведя руками. — Я даже не знаю, как это назвать… Это абсурд! — И что такого абсурдного в том, что я тебя больше не люблю? — Это абсурдно, — негромко произнёс он, — потому что я знаю тебя, Ауда. Дорогая моя. — Ты ошибаешься! — резко бросила она. — И не называй меня так. Ауда совсем этого не хотела, ведь его нежные слова только усиливали её боль. Фогг продолжал смотреть на неё всё тем же тёплым взглядом. — Я говорю то, что чувствую, а ты произносишь слова, которых совсем не чувствуешь, Ауда. Вопрос в том: почему ты мне лжёшь? Я хочу знать причину этого безумия! — Другой причины нет. Я больше тебя не люблю. По крайней мере, не так, как прежде. Я… изменилась, — настаивала она. Фогг обнял её за плечи, вынуждая посмотреть на него с заботливой настойчивостью. — Нет, дорогая моя, ты не изменилась. Ты та женщина, в которую я влюбился, которую я люблю и на которой женился. Ты мать моих детей. Я знаю, что ты тоже меня любишь! Но что-то произошло — что-то, что вынуждает тебя говорить мне всё это. Скажи мне, что именно? Ауда едва сдержалась, чтобы не прильнуть к нему. Она не знала, как его убедить, но была обязана это сделать. — Единственное, что изменилось… это то, что мои чувства к тебе остыли. Фогг решительно покачал головой. — Я отказываюсь верить в этот вздор. Я не могу! — Не можешь или не хочешь? — спросила она его, чувствуя, как горечь подступает к горлу. Страх был её верным союзником в этот самый тяжёлый момент жизни. Только ужас перед его смертью от руки лорда Гарретта придавал ей сил. — Да, не могу и не хочу! — горячо подтвердил Фогг. — Мы любим друг друга! Мы прошли через столько испытаний ещё в те восемьдесят дней нашего пути… Я всегда заботился о тебе, оберегал тебя больше жизни! — страстно продолжал он. — Мы женаты почти десять лет, мы счастливы, любовь подарила нам четверых прекрасных детей! И после всего этого ты, моя любимая жена, вдруг заявляешь, что разлюбила меня? Как ты можешь ждать, что я в это поверю? Ауда отвернулась, чтобы не видеть страданий, застывших в его глазах. Она с самого начала знала: убедить его будет почти невозможно. Они могли разрушить своё счастье, но не любовь — её Ауда заберёт с собой, когда ей придётся уйти. И она сделает это, несмотря на сокрушительную боль. — Ты сам это сказал, Филеас. Я любила тебя, так сильно любила… — её голос дрожал. — Но теперь… всё прошло. Почему ты отказываешься это принять? неужели ты настолько эгоистичен, что не можешь смириться с правдой? — Нет, но если бы твои чувства остыли, — возразил Фогг, — я бы это почувствовал. — Разве ты не видел, как я изменилась за последние недели? — спросила она, цепляясь за эту деталь как за спасательный круг. — Да, видел, — уверенно подтвердил он. — Но у этого должна быть веская причина. — Она есть, и я тебе её только что назвала. — И ты всерьёз думаешь, что всё дело в том, что ты меня разлюбила? Если так, почему же ты молчала до сих пор? — Фогг задал ей еще один полный недоверия вопрос. — Я боялась, — прошептала Ауда, опустив голову. — Я была... в смятении. Я и сама не знаю, как и когда всё изменилось. Фогг наклонился к ней и заговорил с мягкой настойчивостью. — Что бы ты ни говорила, я тебе не верю. Это всё равно что убеждать меня, — привёл он наглядный пример, — будто Земля плоская, или треугольная... — Его тон снова стал серьёзным. — Если бы это было правдой, я бы почувствовал. — Он взял её руку и прижал к своей груди. — Я бы почувствовал это сердцем. Я бы увидел это в твоих глазах, узнал бы в твоей речи, в твоих жестах… Но нет. Я не чувствую этого даже сейчас, любовь моя! Твоя любовь не остыла. Я просто чувствую, что с тобой случилось что-то плохое, и это зло всё еще рядом. Именно это заставляет тебя лгать. Твои слова — просто ложь! Ауда отдёрнула руку, не в силах вынести мысли о том, что сердце, бьющееся под её ладонью, может остановиться, если она не уйдёт через десять дней. Она была на пределе. — Послушай меня, дорогая, — сказал Фогг, нежно обнимая её. — Поднимись наверх и ложись спать. Поговорим завтра.  — Нам не о чем говорить, — ответила она, отстраняясь. — Я уже всё сказала. Фогг в отчаянии закрыл глаза, но внезапно взял себя в руки. — Назови мне хоть одну вескую причину, почему ты больше не любишь меня и не хочешь быть со мной. Если ты сумеешь убедить меня в этом, — твердо добавил он, — и я с тобой соглашусь, тогда… возможно, я тебе поверю. Бледное лицо Ауды оставалось неподвижным. — Я же говорила… я изменилась, — её слова эхом разнеслись по комнате, словно падающие камни. — И что же заставило тебя так измениться? Если не я, то кто? Ауда безмолвно страдала, но убеждала себя, что это ради его же блага и безопасности их детей. Филеас возненавидит её, но сейчас это не имело значения. Она приоткрыла губы и, собрав всю свою волю, прибегла к самой крайней мере, чтобы оттолкнуть его от себя. — Я… полюбила другого мужчину. С этими словами Ауда словно умерла. Она уже никогда не будет прежней. Фогг застыл — ошпаренный, ошеломлённый, потерявший дар речи. На мгновение он всерьёз усомнился, та ли это Ауда, что пленила его сердце... или её место занял двойник. Но это была всё та же Ауда, которую он любил, только изменившаяся до неузнаваемости. Фогг моргнул, пытаясь осознать услышанное, но разум отказывался повиноваться. Оцепенение Ауды заставило его действовать. — О, дорогая моя, приди в себя… — Он протянул руки, чтобы снова обнять её. — В чём причина всего этого? Ауда отстранилась. Она не могла сдаться, иначе потеряла бы самообладание и упустила шанс спасти его. — Поверь мне! — закричала она. Её слова пронзили его, словно нож. — Нет… — прошептал он в шоке, качая головой. — Я не могу в это поверить. — Но ты… ты должен мне поверить, — настаивала Ауда. Словно теряя силы, Фогг прислонился к камину, уставившись на часы и две статуэтки на каминной полке. Ему хотелось сбросить их на пол и разбить вдребезги. Он едва сдержался. — Чёрт возьми! — прошептал он, подперев голову рукой в невыносимом отчаянии. Ауда безмолвно молила о прощении. Она не могла этого вынести. Но было бы ещё невыносимее, если бы Филеас лишился жизни из-за неё. Фогг поднял голову. — Кто он? Ауда желала, чтобы земля разверзлась и поглотила её. Ответа не было. Фогг посмотрел на неё, и его лицо внезапно застыло в шокирующем озарении. — Лорд Гарретт! Это он, не так ли? Лорд Гарретт! Взгляд Ауды изменился. Её молчание было красноречивее слов, и Фогг решительно направился к двери. — Куда ты идёшь? — спросила она, словно очнувшись ото сна. — Я иду к нему. Я выясню, что происходит!  Ауда содрогнулась. Если они встретятся сейчас, всё может закончиться смертью! — Нет, нет… — Она подбежала к нему и схватила за рукав. — Не делай этого! — Неужели ты думаешь, что я буду просто сидеть и смотреть, как этот человек рушит нашу жизнь? Я пойду к нему немедленно! Ауда не выпускала его руку. — Нет, ты не можешь... Ты даже не знаешь его адреса. Фогг посмотрел на неё с укором. — Быть может, ты его знаешь, Ауда? Она решительно покачала головой. — Я не скажу тебе, где живет лорд Гарретт, Филеас! — Не нужно. Я всё узнаю сам. — Нет! Фогг горько рассмеялся. — Твоё поведение, Ауда, лишь подтверждает мою правоту. У этого безумия есть причина, и я доберусь до истины! Его слова напугали Ауду ещё сильнее. — Дело не в этом. Я боюсь за тебя! — Почему? Моя жена охладела ко мне, не так ли? — в его голосе сквозила горькая ирония. Фогг высвободил руки и вышел из кабинета. Ауда бросилась за ним. Она не могла допустить его встречи с лордом Гарреттом! — Подожди, Филеас… Фогг, казалось, не слышал её. Его лицо было каменным и суровым. — Не делай это, — настаивала Ауда. — Пожалуйста! Он на мгновение замедлил шаг, в нём боролись колебания при виде её отчаяния, но жажда докопаться до сути взяла верх. — Даже если ты пойдёшь к нему… — добавила она, лихорадочно подбирая аргументы, — это ничего не изменит. Ничего! — Посмотрим, — холодно заметил Фогг. В этот момент он аккуратно застегнул золотые запонки и резко добавил: — Не понимаю, как этот лорд… Гарретт… — он произнёс имя с отвращением, — может иметь на тебя такое влияние. Но если он что-то тебе сделал, он дорого за это заплатит! — Он ничего мне не сделал, Филеас... Ауда схватила его за локоть, отчаянно пытаясь предотвратить столкновение между Филеасом и лордом Гарреттом. — Я пойду с тобой! — заявила она. Но Фогг был непреклонен. — Нет! Оставайся здесь, Ауда. — Почему? Разве это не моя вина? В этот момент входная дверь распахнулась, и вошла Мадлен с детьми. Фил, Аида, Уильям и Элиза болтали и смеялись, их плащи были мокрыми от дождя. — Добрый вечер! — весело воскликнула Мадлен, отряхивая накидку. — Я забрала детей у Лили. Простите, что так поздно, но они заигрались с Жаннеттой и Жюльеттой, а потом хлынул ливень. Мы бежали всю дорогу и не слишком промокли. Дети оживлённо щебетали, но вскоре притихли, почувствовав гнетущее молчание родителей. Мадлен тоже замерла, поражённая странной натянутостью между мистером Фоггом и Аудой. В наступившей тишине Фогг первым пришёл в себя. — Мне пора, — сухо бросил он. Впервые Фогг проигнорировал детей. Ауда вцепилась в его руку. — Филеас... Если ты пойдёшь, я пойду с тобой! — Нет, Ауда! — твёрдо отрезал он. Дети вздрогнули, и глаза Мадлен изумленно расширились; она никогда прежде не слышала, чтобы Ауда и мистер Фогг так разговаривали. Мадлен подошла к ним с тревогой. — Могу ли я чем-то помочь? — Да, Мадлен, — почти резко ответил Фогг. — Позаботьтесь о том, чтобы Ауда оставалась дома и не шла за мной. Фогг надел цилиндр и вышел из дома. Ауда попыталась броситься к двери, но Мадлен удержала её, не шутку встревоженная. — Ауда? Что произошло? — Отпусти меня, Мадлен! Мне нужно идти… — Мама...? — раздался жалобный голос позади неё. Это испуганный детский зов вернул Ауду к реальности. Она обернулась, даже не осознавая, кто из её детей её зовёт. Дети выглядели напуганными. Фил смотрел на неё тёмно-синими глазами из-под взъерошенных медно-бронзовых волос. Вся его напускная взрослость испарилась, и в этот миг он снова стал маленьким ребёнком. Глаза Аиды, блестящие, как карамель, были полны страха. Каштановые волосы рассыпались по плечам, а на густых ресницах дрожали прозрачные капли — то ли слёзы, то ли дождь. Испуганный странным поведением родителей, Уильям стоял с широко раскрытыми глазами, похожими на чернильные звёзды; его намокшие от дождя волосы казались ещё темнее, а тёмно-красные губы были плотно сжаты от напряжения. Маленькая Элиза моргнула, её янтарные глаза блестели от слёз, а золотистые волосы обрамляли лицо. Она была похожа на маленького ангела, готового вот-вот расплакаться. Ауда подбежала к ним и крепко обняла. — Дорогие мои, послушайте меня… Прошу вас, будьте послушны. Фил… — обратилась она к старшему сыну, — уведи их наверх. Я знаю, что могу на тебя положиться, мальчик мой. Фил мужественно сглотнул слёзы. — Хорошо, мама. Как только дети скрылись наверху, Ауда повернулась к Мадлен. — Мадлен, пожалуйста, останься с детьми. Мне нужно идти! — Ауда... мистер Фогг велел тебе оставаться дома. — Нет. Я должна его остановить! Мадлен не знала, что и думать. — Но что произошло? — Прости, Мадлен, я не могу тебе рассказать. Ауда выбежала в дождливый вечер, оставив Мадлен в полном замешательстве. __________ Спасибо, что прочитали эту главу! Комментарии и мнения всегда приветствуются! 1. Как вы считаете, оправдана ли ложь Ауды, учитывая сложность ситуации? 2. Удивило ли вас поведение Фогга? Была ли его реакция недоверия ожидаемой для вас? 3. Чувствуете ли вы приближение опасности перед встречей Фогга и лорда Гарретта, или вы верите, что Филеас Фогг сможет действовать разумно, несмотря ни на что?