Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: Эта глава описывает начало тихой трагедии — не дуэлей и перестрелок, а выбора, сделанного из любви, страха и самопожертвования. Болезненная одержимость лорда Гарретта становится всё более явной, и настоящая битва разворачивается не между мужчинами, а в сердце Ауды, сокрушая веру её любящего мужа. Ауда спасает жизнь Филеасу, но убивает его сердце. __________ Лорд Гарретт сидел в гостиной своего особняка со стаканом бренди в одной руке и дымящейся сигарой в другой. Вечер протекал мирно — пока снаружи не послышались шум и громкие голоса. — Лорд Гарретт, к вам посетитель! — вбежал перепуганный слуга. — Я пытался его выпроводить, но он — — Я никого не приму, — раздражённо отрезал Гарретт. — Но вы примёте меня! —  Фогг уже стоял перед ним. Лорд Гарретт сразу понял, зачем тот пришёл. Он жестом отпустил слугу и медленно поднялся. — Мистер Фогг? — произнёс он с притворным удивлением. — Вы являетесь в такой час, без приглашения? Чем обязан такой чести? Фогг приблизился к нему, его взгляд был холоден и непреклонен. — Я здесь не для того, чтобы выслушивать ваши фальшивые любезности. Что вы сделали с моей женой?! Лорд Гарретт скрестил руки на груди, сохраняя поразительное хладнокровие. — Понимаю. Значит, теперь вы знаете. Боль вспыхнула в глазах Фогга, прежде чем уступить место ярости. Он едва сдержался, чтобы не ударить его на месте. — Отвечайте! — потребовал он. — Что вы с ней сделали? — Ничего из того, чего бы она сама не пожелала, — последовал бесстыдный ответ. Фогг в ярости вцепился в его воротник. — Слушайте меня внимательно. Не смейте приближаться к моей жене! Иначе вы горько об этом пожалеете. Зелёные глаза лорда Гарретта холодно блеснули. — Довольно, мистер Фогг. Вы ворвались в мой дом, угрожали мне и напали на меня. Я вполне могу обвинить вас в — — Сделайте это, — ледяным тоном прервал его Фогг. — А я обвиню вас в преследовании моей жены. — Чепуха. Я никогда не делал ничего подобного. — Моя жена напугана, — отрезал Фогг. — Она ведёт себя странно, и я уверен: причина — вы. Лорд Гарретт попытался высвободиться. — Я настаиваю, чтобы вы немедленно прекратили как словесные, так и физические нападки. Давайте говорить вежливо, как подобает джентльменам. Фогг резко отпустил его. — Вы называете себя джентльменом? — с презрением спросил он. — Мужчина, преследующий замужнюю женщину, не имеет права на это звание. Лорд Гарретт, похоже, ничуть не был задет этими словами. — Если чувства вашей жены к вам остыли, мистер Фогг, в этом нет моей вины. Как и её. Фогг почувствовал, как кровь пульсирует в висках. — Она сказала, что влюблена в вас, — выдохнул он. — Это безумие. Абсурд, в который я отказываюсь верить. В глазах лорда Гарретта мелькнуло триумфальное пламя. — Безумие — возможно. Но уж точно не абсурд. Раз она так говорит, значит, это правда. — Нет, — резко отрезал Фогг. — Есть причина. И эта причина — вы. Вы угрожаете ей, шантажируете её… — Он сделал шаг вперед. — Чем? Нашими детьми? Лорд Гарретт рассмеялся с издевательской жалостью.  — Вы меня удивляете, мистер Фогг. Я бы никогда не опустился до угроз детям. Мне не нужны подобные методы. Иногда мужчины, не замечающие того, чем владеют, сами открывают дверь для других. Фогг с трудом сдерживал себя. — Мне всё равно, как вы живёте, милорд. Но держитесь подальше от моей жены и детей. Я миролюбивый человек, но ради Ауды сделаю всё, чтобы защитить её. — Вы мне угрожаете? — холодно спросил лорд Гарретт. — Это не угроза, — спокойно ответил Фогг. — Это обещание. Раздражение промелькнуло на лице лорда Гарретта, но он сохранил самообладание. Фогг повернулся, чтобы уйти, но внезапно остановился. — Теперь я знаю, — произнес он медленно. — Это вы в меня стреляли. — Как драматично, — презрительно рассмеялся лорд Гарретт. — И на чём же основаны ваши обвинения? — У кого ещё был мотив? — Вы ошибаетесь, мистер Фогг, — лорд Гарретт был на удивление спокоен. — В тот день, когда вас ранили — я знаю об этом из газет, если вам интересно, — я был в клубе «Алмак» и провёл там весь день. У меня безупречное алиби. — Алиби можно купить, — холодно отрезал Фогг. Гарретт снова рассмеялся. — Знаете, мистер Фогг, вам стоит начать писать детективы. Знание женской натуры явно не ваш конёк — в отличие от географии и умения объехать мир за определённый срок. Если у вас проблемы в браке, не вините меня. Фогг едва мог это слушать. Гнев и негодование от такой дерзости не знали границ. Как этот человек смеет делать выводы, не имеющие ничего общего с реальностью? Фогг свирепо посмотрел на него и предостерегающе поднял руку. — Держитесь подальше от моей жены, — произнёс он тихо. — Иначе я ни перед чем не остановлюсь. Фогг уже собирался выйти, когда лорд Гарретт насмешливо бросил вдогонку: — Вы совершенно невыносимы. Неудивительно, что Ауда захотела чего-то нового. Фогг замер. Что-то внутри него надломилось. Он больше не слышал слов, только этот ядовитый тон. Всё произошло мгновенно. Одним-единственным ударом Фогг повалил лорда Гарретта на пол. — Немедленно прекратите это! — внезапно раздался женский голос, сорвавшийся на крик. Ауда стояла в дверях — бледная, промокшая до нитки и дрожащая. На мгновение воцарилась тяжёлая тишина. — Ауда, почему…? — Фогг подошёл к ней. — Ты действительно думал, что я буду просто сидеть дома, пока всё это происходит? — выпалила она. Лорд Гарретт поднялся с ковра и исподлобья наблюдал за ними. Фогг снял пальто и заботливо укутал в него Ауду. — Нам здесь больше нечего делать, — тихо сказал он. — Пойдём домой. У двери он обернулся и бросил на лорда Гарретта ледяной взгляд. — Надеюсь, мы больше никогда не встретимся, милорд. Фогг и Ауда ушли. Лорд Гарретт остался неподвижен, с абсолютно непроницаемым выражением лица. *** По дороге домой Фогг и Ауда не обменялись ни словом. Фогг коснулся раны на плече, которая снова начала болеть после стычки с лордом Гарреттом. Мадлен и Паспарту с нетерпением ждали их прибытия, но, видя их мрачные лица, не осмелились задать ни единого вопроса. Дети уже спали в своих постелях. Жанетта и Жюльетта спали в комнате Паспарту. Уильям и Элиза тоже крепко спали, но Фил и Аида ещё бодрствовали. Фогг и Ауда пришли к ним, чтобы заверить, что всё хорошо. Ауда почти не спала в ту ночь, гадая, отступился ли лорд Гарретт от своих планов под давлением Филеаса. Утром Ауда проснулась после беспокойного сна. Филеаса в спальне не было. Она встала, оделась и задумчиво выглянула в окно. Спустя мгновение вошёл Фогг. — Доброе утро, — осторожно произнёс он. — Доброе утро. — Ауда посмотрела на него, не зная, сердится ли он на неё. Очевидно, нет; его взгляд и голос подтверждали это. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Фогг, касаясь её волос. Ауда вздрогнула от его мимолетной ласки. Она неопределенно покачала головой, не отвечая. Если Филеас и её дети всё еще в опасности, то… Ауда отчаянно надеялась, что ей не придётся принимать роковых решений, которые разрушат жизнь каждого. — Успокойся, моя дорогая, — мягко сказал Фогг. — Я знаю, что всё, что ты наговорила мне прошлой ночью, было ложью. Лорд Гарретт больше не потревожит тебя. Но если он посмеет, не скрывай этого от меня. Не бойся. Страх Ауды начал отступать. Ей отчаянно хотелось обнять Филеаса и признаться, что она ни на миг не переставала его любить. Она уже была готова это сделать, но дверь внезапно распахнулась, и в спальню вбежала Элиза в ночной рубашке, с развевающимися золотистыми локонами. — Элиза, дорогая моя… — Ауда обняла её, словно защищая от всего. Фогг посмотрел на них с улыбкой. Элиза взяла лицо матери в свои маленькие ручки и поцеловала. Ауда рассмеялась, забыв обо всём на свете. — Спустись вниз с отцом, дорогая моя. — Пойдём, принцесса…  — Фогг поднял ребёнка и поцеловал её в лоб. — Мы идём завтракать. Хочешь чаю? — Нет! — нахмурилась девочка. — Я не люблю чай! Я хочу молока! — Хорошо, молоко, — согласился Фогг, снова улыбнувшись, и вышел из спальни с ребёнком на руках. Ауда осталась одна в их спальне. Она успокоилась. Сразу после завтрака она всё расскажет Филеасу, и вместе они проложат путь к своей любви. Лорд Гарретт останется в прошлом. Ауда открыла окно, чтобы впустить свежий воздух, и вдруг замерла. Её лицо побледнело. На противоположной стороне улицы остановился экипаж, в котором сидел мужчина в аристократическом одеянии. Это был лорд Гарретт. Он посмотрел ей прямо в глаза и сделал нечто неожиданное — поднял руки, обнажив десять пальцев. Затем он медленно сложил большой палец правой руки. Ауда мгновенно поняла значение этого безмолвного, но недвусмысленного знака. Лорд Гарретт дал ей десять дней, чтобы оставить семью. Один уже прошёл... у неё оставалось девять дней. ДЕВЯТЬ ДНЕЙ! Значит, лорд Гарретт не сдался! Его жест был суровым предупреждением: он всё ещё следует своему плану. У неё осталось девять дней, чтобы уйти. Если она этого не сделает... Экипаж тронулся и скрылся за углом. Ауда отпрянула от окна и рухнула на кровать. Ничего не закончилось; ад продолжался. Пока Ауда лихорадочно соображала, что делать, в её сознании крепла сокрушительная уверенность. Нет, она не может рассказать Филеасу. Иначе он ввяжется в ещё более яростное противостояние с лордом Гарреттом, и это станет фатальным. Ей нужно уйти. У неё нет выбора. Лорд Гарретт затаился где-то рядом и в любой момент может навредить Филеасу. А если он причинит вред детям... Эта мысль была настолько невыносимой, что Ауда пришла в ужас, готовая на всё, лишь бы это предотвратить. У неё оставалось девять дней — слишком мало времени, чтобы уйти, и слишком много, чтобы остаться. Ведь каждый день, проведённый здесь с семьёй, со знанием того, что она их покидает, был бы истинной пыткой. Ауда решила, что должна уйти прямо сейчас — иначе эту агонию не вынести. Но Филеас верил, что лорд Гарретт ей угрожает. Она должна была убедить его в обратном. Он разгневается, он возненавидит её, но это был единственный выход — заставить его поверить, что она сама больше не хочет быть с ним. Иначе он её ни за что не отпустит. Глухой звук вырвал её из мрачных мыслей. Ауда резко подняла взгляд — Филеас вошёл в спальню и подошёл к ней. — Дорогая, почему ты не спускаешься к завтраку? — мягко спросил он. — Дети уже начали, мы ждём только тебя. Не в силах смотреть на него, Ауда покачала головой. Губы её дрожали. — Не жди меня, Филеас. В этом нет смысла. — Почему? Ауда даже не почувствовала, как слова сорвались с её губ: — Я хочу уйти. Я сказала тебе это прошлой ночью и повторю снова: я больше тебя не люблю. Фогг застыл. — О Боже, нет! Только не снова… — отчаянно пробормотал он. Ауда собрала всю свою волю. Сколько бы боли это ни причинило, она защитит его и своих детей. Ради этого она была готова предать даже саму себя. — Чем скорее ты мне поверишь, тем лучше, — настаивала она. — Я уже не та, Филеас. Я сама себя не узнаю. Но это было ошибкой, и Фогг сразу это понял. — Вот именно, — сказал он. — Ты сама это признала, дорогая Ауда. Ты не ведаешь, что говоришь. Ауда пожалела о своём поспешном ответе. Ей пришлось сменить тактику. — Я знаю, что говорю. — Её гнев подпитывался безумным страхом перед тем, что произойдёт, если он так и не поверит её словам. — Я не знаю, почему я изменилась. Ты не можешь заставить меня любить тебя против моей воли. Сказав это, Ауда почувствовала жгучую боль: ведь лорд Гарретт принудил её быть с ним — то, чего Филеас никогда бы не сделал, и она это знала. Но ещё больнее стало, когда он подтвердил её мысли: — Я никогда не хотел, чтобы ты любила меня вопреки своим чувствам, Ауда. Всё наше восьмидесятидневное путешествие я терпеливо ждал, чтобы понять твоё сердце, прежде чем сделать шаг… — его голос дрожал. — Я думал, что недостаточно хорош для тебя, хотя любил тебя больше жизни, и не стал бы настаивать на твоей любви, не будь ты готова отдать её мне. Я думал, ты не будешь счастлива со мной, дорогая, но потом передумал. Я знаю, что мы были счастливы в нашем браке,— его слова были полны боли. — Пожалуйста, не заставляй меня поверить, что тогда, на «Генриетте», я всё-таки был прав. Ауда сглотнула подступающую горечь. Она никогда не забудет тот момент в каюте «Генриетты», когда Филеас излил ей душу в стихотворении Усафа Тдау, которое заканчивалось словами о том, что он не тот человек, который ей нужен. Но она сдержалась и сказала: — Хорошо, что ты так думаешь, Филеас. Значит, ты поймёшь. Фогг был потрясён. Это были совсем не те слова, которых он ожидал услышать после своих признаний. — Ты хочешь сказать, что разлюбила меня, потому что влюбилась в этого… лорда Гарретта? Охладела ко мне из-за него? Или это уже случилось раньше? Ауда должна была что-то ответить. — С тех пор, как появился… лорд Гарретт. «Это правда», — тщетно утешала себя Ауда. Всё началось именно тогда, когда этот человек вошёл в их жизнь. Именно тогда её счастье начало рушиться, с той лишь разницей, что Филеаса она разлюбить не могла. Но она не могла признаться ему в этом. Фогг посмотрел на неё в ужасе. — Нет! — вырвалось у него. — Не может быть! Я скорее поверю, что ты просто меня больше не любишь… чем в то, что ты влюбилась в этого человека. Он беспринципный и, Бог весть, кто ещё! — Ты судишь о нём, не зная его, Филеас. — А ты, Ауда, разве его знаешь? — настаивал Фогг, а затем презрительно добавил: — Мне нет нужды его знать. Мужчина, который волочится за замужней женщиной с четырьмя детьми, не вправе называть себя джентльменом! Ауда, пойми, я ревную тебя! Я люблю тебя, я забочусь о тебе, ты моя жена и мать моих детей, в конце концов! Вот почему я пошёл к нему в дом... — Но тебе не следовало туда ходить, — прошептала она, вконец измученная. На лице и в голосе Фогга читалось негодующее недоверие: — И что же мне оставалось делать? Просто стоять в стороне? — Нет, но насилие ничего не решает, Филеас. — Я хотел защитить тебя, Ауда. Я всегда так поступал… — он вспомнил, как заступался за неё в пещере бирманских бандитов перед Каюкисом и перед дерзким Джесси Джеймсом в Сан-Франциско. — И буду защищать тебя, пока я жив. Ауда пыталась подавить невыносимую боль от своей вынужденной роли. — Знаю. Но всё же, вчера ты поступил неправильно, Филеас. — Неправильно? А «честный» лорд Гарретт поступил правильно? — Он ничего не сделал. Я просто… — она не могла придумать другого убедительного аргумента. — Это не его вина. Фогг выдохнул, словно от удара. — Ты защищаешь его? Боже мой, Ауда, что с тобой? Нет, нет, он как-то давит на тебя. Угрожает навредить кому-то из нас — тебе, детям или мне — если ты не уступишь его притязаниям! Неужели это всё? Ауда содрогнулась. Её муж слишком быстро раскрыл правду. Этого не должно было случиться! Иначе его жизнь не стоила бы и гроша. — Нет! — страх за него заставил её всё отрицать. — Перестань, Ауда, ты зря тратишь время, отрицая это, — ответил Фогг с внезапным спокойствием. — И я почти уверен, что именно лорд Гарретт стрелял в меня! Ауда сказала себе, что должна любой ценой развеять его подозрения, если хочет спасти ему жизнь. — Ты ошибаешься, Филеас. Он здесь ни при чём. — Откуда ты знаешь? — Фогг посмотрел на неё с негодованием и сомнением, прежде чем продолжить: — Да, лорд Гарретт утверждал, что был в клубе «Алмак» в то время, но я не верю ему ни на грош. Ауда отчаянно пыталась отвлечь его от правды: — Он уважаемый в обществе человек... — Нет, Ауда, тебе не убедить меня в его невиновности, — твёрдо заявил Фогг. — Слишком много совпадений: его появление в нашей жизни, этот таинственный выстрел в меня, твои абсурдные заявления... Фогг развернулся и направился к двери. — Куда ты? — воскликнула она. — К инспектору Смиту. Я расскажу ему всё, что думаю. — Подожди, Филеас, ты не можешь обвинять его без всяких доказательств. — Поиск улик — это работа Скотланд-Ярдa. Если лорд Гарретт виновен, он за всё заплатит! И тот факт, что этот человек так бесцеремонно вмешивается в наш брак, даёт мне все основания для обвинений. В отчаянии Ауда попробовала другой подход: — Знаешь, Филеас... мне кажется, ты делаешь это не столько ради истины, сколько ради мести лорду Гарретту. Ты действуешь из чистой ревности. Фогг даже не стал этого отрицать. — Даже если и так. Я хочу, чтобы он поплатился за вмешательство в дела нашей семьи! Ауда молча продолжала искать способ отговорить его. У неё не было другого выбора. — Послушай, Филеас... Если ты обвинишь лорда Гарретта, тебе придётся рассказать о моей встрече с ним. Неужели ты готов очернить мою репутацию? Фогг заколебался. Детали ускользали от него, но он быстро сообразил: — Нет, конечно, я не стану втягивать тебя в это, дорогая. Я просто сообщу инспектору, что этот человек преследует мою жену — этого будет достаточно, чтобы Скотланд-Ярд начал расследование. И если его признают виновным в покушении на меня, он понесёт наказание. — Но он... невиновен. Фогг был в крайнем замешательстве. — Боже мой, Ауда, почему ты всё время его защищаешь? Ауда сглотнула. Защищая лорда Гарретта, она фактически защищала Филеаса, опасаясь того, что лорд Гарретт может предпринять, если в дело вмешается Скотланд-Ярд. Но Филеас не мог этого знать. У неё оставался последний шанс отвести от него подозрения, и для этого ей пришлось прибегнуть к крайним мерам. — Я знаю, что это был не он… — голос Ауды был неузнаваем. — Я была у лорда Гарретта в тот самый день. В его доме. Фогг не мог поверить своим ушам. — Что? — Да, — продолжила она, чувствуя, что вот-вот лишится чувств, пока эти монотонные, пугающие слова срывались с её губ. — Вскоре после того, как вы с Паспарту ушли в контору Эштона, я тоже покинула дом. Если не веришь, спроси Мэри. И действительно, в тот день она выходила на прогулку одна. Фогг был совершенно раздавлен. — Боже! Зачем, Ауда...? Почему? Ауда застыла, её взгляд затуманился, устремлённый в пустоту. Ей нужно было заставить его поверить, отвлечь от лорда Гарретта... Никогда прежде, даже в самые тёмные времена, она не хотела так отчаянно просто исчезнуть. — Прости меня, Филеас. Я пошла поговорить с лордом Гарреттом… — каждое слово давалось ей с мукой. — Я была в смятении, в отчаянии… Я боялась, что даже если ты поймёшь, что я тебя больше не люблю, ты всё равно меня не отпустишь. Сначала я сама не понимала своих чувств, потом молчала от страха. Наконец я приняла решение и не раз говорила тебе об этом… но ты не мог этого принять, так же как и я боялась. — Её голос затих. — И я до сих пор не могу в это поверить! Не верю, что твоя любовь ко мне ушла, — Фогг посмотрел на неё с поразительной смесью нежности, боли и обиды. — Я не верю в это, Ауда, вопреки всему, что ты мне наговорила. Во всём виноват Гарретт! — его охватила неудержимая ярость. — Как бы ты ни отрицала это, дорогая, я знаю, что он — истинный виновник, так или иначе! Ауда инстинктивно сжала руки. После всех ужасных слов, что она произнесла, Филеас всё равно винил лорда Гарретта, а не её. Он не утратил веры в неё, вопреки всему. Он любил её так глубоко, что был готов простить ей что угодно. Ничто не могло поколебать его чувства. Но она не могла допустить его встречи с лордом — это обернулось бы трагедией. Даже если Гарретт не убьёт Филеаса, скорее всего, случится обратное, и Фогг проведёт остаток дней в тюрьме или взойдёт на эшафот за убийство дворянина. Любой исход был одинаково страшен. Фогг решительно направился к двери. Ауда беспомощно посмотрела ему в след. Она уже перешла черту и должна была идти до конца. — Я уже давно не счастлива с тобой, Филеас! — пронзительно закричала она. — Я не счастлива! Ты слышишь меня? Эта ложь, казалось, разрывала её на части. Она ударила его по самому больному; это был её последний шанс остановить его, и она им воспользовалась. Фогг замер и медленно, слишком медленно, повернулся к ней. Его гнев угас, уступив место безграничной боли. Её слова о том, что она больше не счастлива с ним, упрямо отдавались в его голове. На мгновение он совершенно забыл о лорде Гарретте, словно того никогда и не существовало. Ибо последнее признание Ауды раздавило его сильнее всего. Фогг закрыл глаза, смиренно склонил голову, отвернулся и собрался уйти. Ауда отчаяно прошептала его имя — какой-то неразборчивый, сдавленный зов. — Ни слова больше! — Фогг не смотрел на неё, и его тихий голос, казалось, пронзил её холодной пустотой. — Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Он молча вышел из спальни и тихо закрыл за собой дверь. Он был побеждён. __________ Спасибо, что прочитали эту главу! Комментарии и мнения всегда приветствуются! 1. Какого наказания, по вашему мнению, заслуживает лорд Гарретт за эту жестокую манипуляцию? Считаете ли вы его поведение проявлением «любви» или это чистый эгоизм и безумие? 2. Как вы считаете, существуют ли на самом деле «благородные лжи», или всегда и во всём должна быть только правда, независимо от последствий? 3. Считаете ли вы, что Ауда переступила черту в своём стремлении спасти Филеаса ценой «благородной лжи»? Могут ли её слова стать фатальными для их брака, даже если вся правда со временем раскроется? 4. Что вы думаете о том, что непоколебимая решимость Фогга разоблачить лорда Гарретта была сломлена словами Ауды о том, что она больше не счастлива с ним?