Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: В этой главе рассматривается столкновение двух форм любви: фанатичной «любви», которая любой ценой овладевает и доминирует, и любви, которая отпускает, защищая и неся ответственность. В ней прослеживаются трудные решения, принимаемые ради любимого человека, и невыносимая цена этой жертвы. Заметка: В силу своего нестабильного и фанатичного состояния лорд Гарретт пытается оправдать и даже романтизировать свои действия, будучи одержимым собственной «философией» любви. Автор категорически осуждает подобное поведение; оно описано лишь для того, чтобы показать, через какие крайние испытания способна пройти истинная любовь Фогга и Ауды (версия 1989 года). __________ Ауда не заметила роскоши комнаты, в которую её провели. Служанка показала ей гардероб, заполненный дюжиной элегантных сари, роскошную ванную и смежную комнату, оказавшуюся прекрасной спальней. Ауда оставалась ко всему этому совершенно равнодушной и отказалась от услуг прислуги. Она лишь крепко прижимала к себе дорожную сумку — единственное, что сейчас удерживало её от полного надлома. В какой-то момент в комнату вошёл лорд Гарретт, и Ауда вздрогнула. — Не бойтесь, — тихо сказал он. — Я лишь хотел убедиться, что с вами всё в порядке. Вам что-нибудь нужно? — Ничего, милорд. Вы уже лишили меня всего, что мне было дорого. Разлучили с теми, кого я люблю. Так что нет — благодарю, мне ничего не требуется. Да. Ей нужны были её дети. Ей был нужен Филеас — его надёжные объятия, его спокойный, уверенный голос… Лорд Гарретт сел напротив неё. — Ауда… — смиренно произнёс он. — Я знаю, вы считаете меня бессердечным. Но уверяю вас, это не так. Я просто… безумно влюбился в вас. Я не хотел этого — но так вышло. Осознав свои чувства, я уже не смог вас отпустить. Иногда невозможно бороться с тем, что чувствуешь. — То, что вы испытываете ко мне, милорд, — это не любовь. — Каждый любит по-своему, — пожал плечами лорд Гарретт. — Это мой способ. Возможно, не самый достойный. Но клянусь, я никого и никогда не любил так сильно, как вас. Пожалуй… — в его пламенном голосе прозвучала задумчивость — я вообще никогда прежде не любил.  — Я не желаю больше ничего слышать, — перебила Ауда. — Я не могу ответить вам взаимностью, лорд Гарретт. Вы уже добились всего, чего могли. Он нахмурился и замолчал. — Ваш муж знает, что вы здесь? — неожиданно спросил он. — Да. — Вы, должно быть, ушли без его ведома. — Вы ошибаетесь. Он меня отпустил. — Что? — лорд Гарретт недоверчиво посмотрел на неё. — Это так. Мой муж сделал всё возможное, чтобы меня удержать. Он не верил, что я его разлюбила, и даже потребовал, чтобы я поклялась нашими детьми, что вы, лорд Гарретт, не принуждаете меня к этому. — Ауда посмотрела на него с яростью. — И я поклялась. Я дала ложную клятву своими детьми. А он сказал, что не станет удерживать меня, если я не могу быть с ним счастлива. Лорд Гарретт не выказал особых угрызений совести. — Как благородно, — заметил он. — Я бы так не смог. Будь я вашим мужем, я никогда бы вас не отпустил. Ауда горько улыбнулась. — Вы не знаете, что значит любить другого больше, чем себя, милорд. Вы не знаете, что такое любовь. Мой муж позволил мне уйти именно потому, что любит меня. А я… — её голос дрогнул. — Я солгала, потому что люблю его. Пожалуйста, милорд, оставьте меня в покое. Вы и так причинили мне достаточно боли. Лорд Гарретт медленно поднялся, готовясь выполнить её просьбу. Но, сделав несколько шагов, он остановился и обернулся. — Ауда, выслушайте меня. Я не хочу сравнивать себя с мистером Фоггом, но и не желаю выглядеть менее достойным. Я тоже люблю вас — по-своему. И я докажу вам это. — Он наклонился к ней и заговорил умоляющим, настойчивым тоном: — Дайте мне шесть месяцев. Если за это время вы останетесь ко мне равнодушны, я обещаю вас отпустить. Я сам объясню вашему мужу, что вся вина лежит на мне. Если мистер Фогг действительно так сильно вас любит, он примет вас обратно. Я больше не стану вас беспокоить, и общество сочтёт произошедшее недоразумением. Ауда рассмеялась — горько, насмешливо, мучительно. — Это невероятно, лорд Гарретт. Вы безумнее, чем я думала. Сначала вы разрушаете мою жизнь, а затем предлагаете собрать её заново — по частям и на ваших условиях? Вы мне отвратительны. Она была слишком истощена, чтобы продолжать. — В любом случае, вам не нужно моё согласие. Теперь я прошу вас — оставьте меня. Лорд Гарретт молча вышел. Даже оставшись одна, Ауда не могла успокоиться. Она находилась в доме человека, разрушившего её жизнь и счастье, и не знала, чего от него ожидать, несмотря на его нынешнюю показную мягкость. И всё же она была вынуждена полагаться на его слово — что он не причинит ей вреда. Другого выбора у неё не было. Ауда вошла в спальню, легла на кровать, не снимая сари, достала из сумки детские игрушки и шарф Филеаса и крепко прижала их к груди. Она боялась заснуть. Но усталость брала своё. *** Фогг не спал всю ночь, охваченный лишь одиночеством и холодом. Когда сквозь мокрые окна пробились первые бледные лучи утра, он встал, механически оделся и спустился вниз. В гостиной царила тишина. Только дождь барабанил по стеклу — единственный звук в доме, который был домом до вчерашнего дня. А сегодня — нет. Фогг остановился у окна, скрестив руки за спиной. Улица снаружи тонула в темноте и водяной пелене — точно так же, как и его собственное будущее. Мгновение спустя за его спиной тихо открылась дверь. — Месье… — Паспарту стоял в дверях, сминая шляпу в руках. — Я не мог уснуть. Фогг не ответил. Паспарту подошёл ближе и посмотрел в то же окно, на тот же дождь. — Я не верю, — наконец произнёс он. — Кажется… будто Ауда вот-вот войдёт. Фогг медленно покачал головой. — Нет. Она не войдёт. Паспарту сел на стул — и тут же снова поднялся: тело отказывалось оставаться неподвижным. — Будь я на вашем месте, — сказал он с яростью, — я бы прямо сейчас пошёл к этому негодяю. Раздавил бы его, как муху! Фогг обернулся. Его взгляд уже не был острым — лишь бесконечно усталым. — Думаешь, мне это не приходило в голову? Короткая пауза. Дождь забарабанил сильнее. — Я был там, — продолжил он. — Хотел ударить его с порога. Но если бы я это сделал, меня бы арестовали. Нападение в чужом доме. Скандал. Суд. Я не был свободен поступать так, как хотел. Я был обязан поступить так, как лучше для детей. — Но вы всё-таки ударили его, — тихо, с горькой усмешкой подчеркнул Паспарту. — Да, — признал Фогг. — Он сказал нечто, чего не должен был говорить. И… моя рука опередила мой разум. — Молодец, — снова улыбнулся Паспарту. — По крайней мере, это. Но затем его лицо помрачнело. — Месье… почему вы отпустили её? Почему вы не остановили её? Почему вы не заставили её сказать правду? Фогг резко повернулся. В его голосе вспыхнул огонь, которого Паспарту прежде никогда не слышал. — Я настаивал. Я умолял. Был строг. Был в отчаянии. И всё же… она ничего не сказала. Француз склонил голову. Фогг продолжил тише, словно обращаясь уже не к нему: — А потом… я заставил её поклясться детьми. Слово — дети — упало между ними, как тяжёлый камень. Изумлённый Паспарту сглотнул. Ему больше нечего было сказать. Фогг снова повернулся к окну. Он не произнёс ни слова, не издал ни стона — он просто стоял неподвижно. И только дождь продолжал говорить. *** Ауда проснулась в смятении. Разум прояснился, и она всё вспомнила. Временный покой, дарованный сном, исчез, унесённый ужасающей реальностью. Она сознательно отказалась от счастливой жизни, чтобы броситься в бездну и тем самым избавить свою семью от опасности. Вошла та же служанка, которую Ауда видела прошлой ночью. Поприветствовав её и не поднимая глаз, она холодно спросила, не нужно ли мадам чего-нибудь. Ауда подумала, не приказал ли лорд Гарретт прислуге держаться от неё подальше. Стало ясно, что она не может рассчитывать ни на помощь, ни на сочувствие этой женщины. — Лорд Гарретт желает, чтобы вы позавтракали с ним, мадам, — произнесла служанка. Ауда собиралась отказаться, но передумала. Пока что ей приходилось играть по его правилам. Она надеялась, что лорд Гарретт сдержит слово и освободит её через шесть месяцев, как и обещал. Ауду проводили в просторную столовую. Огромный полированный стол был накрыт травянисто-зелёной скатертью, на которой был сервирован роскошный завтрак. — Доброе утро, — тепло поприветствовал её лорд Гарретт. — Буду рад, если вы разделите со мной завтрак. Ауда ела совсем мало, лишь бы не обидеть его. Аппетита у неё не было. — Ауда, — сказал он, — даю вам слово, что буду принимать вас как почётную гостью. Всё, о чём я прошу — чтобы вы чувствовали себя комфортно в моём доме. Она заставила себя посмотреть на него. В её взгляде читалось подозрение. — И вы не причините вреда моему мужу? — Нет, разумеется, нет. Я ничего не имею против мистера Фогга лично. Более того — в какой-то степени я им восхищаюсь. Он, несомненно, храбрый и благородный джентльмен. Да, он ворвался в мой дом и напал на меня, но на его месте я бы сделал то же самое… и даже больше. Ради такой леди, как вы, Ауда, стоит идти до конца. — После многозначительной паузы он с волнением добавил: — Я никогда не думал, что полюблю кого-то так сильно, тем более замужнюю женщину. Это моё проклятие, и я готов принять любые последствия за тот единственный шанс, который вы мне дали, мадам. Ауда поёжилась от подступающего гнева и уже собиралась ответить, что он не оставил ей выбора, но разум остановил её. Не было смысла его дразнить. Лорд Гарретт закончил завтрак и поднялся. — Мне пора. Сегодня у меня важное дело. Если вы захотите прогуляться, Роберт вас сопроводит. А завтра я буду дома весь день и отвезу вас, куда пожелаете. Ауда промолчала. Она не могла выйти одна. Глупо было ожидать иного. — Увидимся днём, — заключил он. — Чувствуйте себя как дома. Оставшись одна, Ауда долго сидела неподвижно, погружённая в раздумья. Возможно, существовал шанс — дипломатично и тактично — убедить лорда Гарретта, что она не та женщина, которую он ищет. Ему нужно было понять это раз и навсегда и принять. Так было бы лучше для всех, включая его самого. А она и Филеас? Есть ли хоть малейшая надежда, что они снова будут вместе? Если лорд Гарретт сдержит обещание, Филеас узнает правду. Он, вероятно, не простит её сразу — особенно за ложную клятву, — но со временем… Ауда тяжело вздохнула. Нет, не стоило думать о будущем. Сейчас ей следовало сосредоточить все свои силы на том, чтобы отговорить лорда Гарретта от его безумного плана сделать её своей. До неё донеслись голоса. Слуга лорда Гарретта, Роберт, что-то кому-то кричал. Голос, ответивший ему — бескомпромиссный и суровый, — принадлежал... Филеасу! Он был здесь! Ауда едва не лишилась чувств: сперва от волнения, затем от ужаса. Зачем пришёл Филеас? Лорда Гарретта не было дома — но что будет, если он неожиданно вернётся? Она выбежала в коридор. Фогг навалился плечом на дверь, пытаясь войти. — Я не могу вас впустить, сэр! — пытался остановить его слуга. — Моего хозяина нет дома. — К чёрту вашего хозяина! — сердито бросил Фогг. — Миссис Фогг — моя жена, и я имею право её видеть. Прочь с дороги! — Немедленно убирайтесь отсюда, сэр, иначе… Фогг оттолкнул бы его, если бы не увидел её. — Ауда… — тихо произнёс он, снимая цилиндр. В его голосе слышалось нескрываемое беспокойство. Она повернулась к слуге. — Оставьте его. Я сама поговорю с ним. — Но хозяин приказал — — Я поговорю с мужем здесь, у входа, — настаивала Ауда. — Я всё улажу. Роберт замолчал и ушёл. — Что ты здесь делаешь, Филеас? — прошептала она, когда они остались одни. Фогг тщетно пытался скрыть свои чувства. — Мне нужно было увидеть тебя, Ауда, — ответил он с показной сдержанностью. — Убедиться, что с тобой всё в порядке. — Да, всё в порядке. Лорд Гарретт ведёт себя безупречно. Он настоящий джентльмен. Фогг приподнял уголок левой губы в полуулыбке, выражающей сомнение. Ауда едва выдерживала напряжение. — Пожалуйста, Филеас, уходи. Глубокий взгляд Фогга словно поглотил её. — Почему, Ауда? Ты боишься лорда Гарретта? — Нет. Я просто не хочу новых неприятностей. Всё действительно в порядке. А теперь иди. Фогг, казалось, собирался послушаться, но вдруг замер и снова повернулся к ней. — Ауда… — Его голос был мягким, умоляющим. — Хватит, дорогая. Пойдём со мной. Ауда тихо выдохнула. После всего этого Филеас всё ещё хотел её…? Радость пронзила её — быстрая, запретная, болезненная — и тут же исчезла. — Сколько раз мне повторять, что это невозможно? — резко бросила она. — Я доказала тебе это. Я даже поклялась нашими детьми. В чём ещё ты хочешь убедиться, Филеас? Фогг растерянно покачал головой. — Ауда, что с тобой случилось? — спросил он. — Когда моя дорогая жена успела так измениться, а я этого не заметил? Что ты нашла в этом человеке? Да, он красив, богат, титулован… и богаче меня. Но ты не такая женщина, Ауда. Ты никогда не гналась за выгодой. — Дело не в богатстве и титуле. Просто так получилось. — Возможно, — сказал он, и следующие его слова прозвучали с болью. — А дети? Ты по ним скучаешь? — Конечно. Как они, Филеас? — С ними всё хорошо. И, по правде говоря, именно ради них я здесь. Хочешь их увидеть? Ауда застыла в радостном изумлении. Большего она и желать не могла. — О да… Я хочу их увидеть. — Очень хорошо. — Лицо Фогга озарилось нежностью. — Пойдём домой, дорогая. Ты моя жена и моя любовь, и наши дети нуждаются в тебе. Я не хочу лишать тебя их. Поверь, при других обстоятельствах я, возможно, оставил бы детей с тобой. Но я не могу оставить их с таким человеком, как лорд Гарретт. И ты, Ауда, тоже не должна быть здесь с ним. Пожалуйста, моя дорогая… — Его голос стал настойчивым, полным тихой мольбы. — Давай вернёмся домой вместе. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть твою любовь. Если этого не произойдёт… я не буду настаивать. По крайней мере, позволь мне остаться твоим другом и защитником, каким я был всегда. Пойдём. — Он нежно протянул ей руку. Ауда почувствовала, как боль вот-вот разорвёт её изнутри. Она посмотрела на его сильную руку, зная, что это — её спасение… но не спасение Филеаса. Образ лорда Гарретта, стреляющего в него, заставил её вздрогнуть и остановиться. — Нет. Я не вернусь. Но я хочу увидеть детей. Фогг опустил руку и отступил. Несмотря на разочарование и горечь, он взял себя в руки. — Тогда, Ауда, мы будем ждать тебя завтра в одиннадцать часов в Гайд-парке, у Ротонды — Я буду там, — ответила она. Ей нужно было уговорить лорда Гарретта отпустить её одну. — До завтра, — холодно бросил Фогг, надевая цилиндр, и через минуту его стройная фигура исчезла на залитой солнцем улице. __________ Спасибо, что прочитали эту главу! Комментарии и мнения всегда приветствуются! 1. Что вы думаете о «шести месяцах», которые лорд Гарретт потребовал у Ауды? Как вы расцениваете её надежду «дипломатично» убедить его отказаться от неё: как наивность или как крайнее отчаяние? 2. Как вы считаете, как поступил бы Паспарту, окажись он на месте Фогга в этой ситуации? 3. Действительно ли Фогг навестил Ауду у Гарретта ради детей, или это был лишь предлог, чтобы увидеть её и предпринять последнюю попытку её вернуть?