Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: Любовь сильнее самосохранения и чести. Пока слухи ползут по лондонским улицам и салонам, два человека, любящие друг друга до смерти, ранят друг друга ради защиты и права другого на выбор. Тем временем прошлое Фогга всплывает из небытия, проливая новый свет на его характер. В этой главе переплетаются публичное унижение, защита любви и чести, столкновение общественного мнения и отцовской ответственности. Лорд Гарретт раскрывает свою истинную сущность социопата под маской джентльмена, и напряжённая драма перерастает в элементы триллера. Предупреждение: В главе 30 присутствуют сцены сильного психологического давления, шантажа и эмоционального насилия. Пожалуйста, читайте с осторожностью. __________ Фогг медленно шёл по улице. Он не был в клуб «Реформ» уже несколько недель; он возвращался из Королевского географического общества, но не был уверен, зайдёт ли он туда снова. Впервые Фогг не знал, куда идёт. Мадлен и Паспарту вывели детей на прогулку, и ему совсем не хотелось домой, где всё напоминало об Ауде. Если бы не дети, он, возможно, никогда бы не вернулся. «Нет… — думал он, останавливаясь на тротуаре. — Я должен убедиться, что Ауда счастлива. Даже если с другим мужчиной». Фогг проходил мимо газетчика и почувствовал, будто его ударили в грудь. На первой полосе газеты «Таймс» выделялись два заголовка: — Таймс — Идеальная семья Фогг разрушена Индокитайская принцесса, жена Филеаса Фогга, сбежала в поисках приключений Толпа прохожих начала указывать на него пальцами, и двое мужчин завязали насмешливый разговор: — Это Филеас Фогг? — спросил один из них. — Да, он! — усмехнулся его спутник. — Джентльмен, который обогнул мир за восемьдесят дней и вернулся с индийской принцессой. Фогг замер. Что-то мелькнуло на его лице. — Какая жалкая история! — воскликнул первый с притворным возмущением и насмешливой жалостью. — Она опозорила его... Филеас Фогг — рогоносец! — Именно, — ответил другой, вызывающе смеясь. — Она оказалась нечестной женщиной — Фогг бросился вперёд, сбил с ног первого мужчину и, схватив второго за воротник, прошипел: — Ни слова против моей жены! Я ясно выразился? Люди замерли; некоторые отступили, другие поспешили прочь. Фогг поднял упавшего мужчину, поправил на нём одежду и продолжил идти, подавляя дрожь ярости и боли. *** В это время дамы из Женской ассоциации, основанной Аудой, собрались в гостиной леди Бервик. Все они были потрясены новостью о том, что Ауда бросила свою семью. — Как это возможно? — в полном недоумении начала леди Роуз Бервик. — Да, невероятно, — согласилась Линетт. — Я думала, это просто слухи. Вайолет задумчиво покачала головой: — Если бы кто сказал мне, что Ауда способна на такое, я бы рассмеялась. Милдред начала что-то говорить, но Дорис перебила её: — Я тоже очень разочарована в ней. Ауда бросила детей и мистера Фогга, который её обожал… И всё это ради другого мужчины. Какой скандал! Милдред больше не могла этого выносить. — Прекрати, Дорис!  Дорис удивлённо посмотрела на неё. — Ты её защищаешь? — Нет, но… — Милдред в замешательстве опустила голову. — О, я не знаю, что и думать! Ауда была моей самой близкой подругой. И я до сих пор так к ней отношусь, несмотря ни на что. Да, она совершила ошибку, но… не знаю почему, я не могу её винить. — Ты меня удивляешь, Милдред, — резко сказала Дорис. — Я не ненавижу Ауду, но и не могу её простить. Простишь ли ты её? — Я не оправдываю её. Но… — Дорис права, — согласилась Вайолет. — Ауда поступила недостойно. Ничто не оправдывает того, что она бросила детей. К тому же, мистер Фогг этого не заслужил; он сделал всё возможное, чтобы она была счастлива. Но это не помешало ей влюбиться в другого мужчину и даже сбежать к нему. Последовала короткая пауза, прерванная Милдред. — А что, если Ауда действительно разлюбила мистера Фогга? Иногда люди перестают любить друг друга, какими бы добрыми и любящими они ни были. Человеческая натура сложна. Поэтому я не сужу Ауду слишком строго. Кто знает, что творится в её сердце? — Я с тобой не согласна, Милли, — укоризненно перебила Диана. — Даже если Ауда охладела к мужу, это не повод для её ухода. В конце концов, у неё есть дети! У них только одна мать, и никто не сможет её заменить. — Это правда, — робко сказала Линетт, — Ауда ведёт себя довольно странно. Дорис нахмурилась. — Это не странно, это возмутительно. Семья стала объектом ужасного скандала, от которого больше всего пострадают бедные дети. Не говоря уже о том, что Ауда и мистер Фогг поженились по любви. Многим ли женщинам так повезло? Ауда искренне любила мистера Фогга. Он рисковал жизнью, чтобы спасти её от костра в Индии, привёз её в Лондон и женился на ней. А теперь она его бросила. Полная неблагодарность! — Любовь и благодарность — разные вещи, — мудро заметила Милдред. — Это неважно. Ауда должна была остаться с мужем, хотя бы ради детей. — Но мистер Фогг не допустит, чтобы Ауда была несчастна, — настаивала Милдред. — Он убеждён, что она действительно любит лорда Гарретта, и именно поэтому не вызвал его открыто на дуэль. — И, возможно, в этом вина именно мистера Фогга, — сказала Дорис с оттенком зависти в глазах и голосе, нервно помешивая чай. — Он слишком снисходителен к ней. Но Ауда оскорбила не только свою честь и достоинство, но и его. Она помолчала немного, напряженно размышляя, а затем добавила: — Предлагаю исключить Ауду из нашей Женской ассоциации. У нас нет выбора. Если мы этого не сделаем, то станем бельмом на глазу у общества. — Дорис вопросительно посмотрела на всех. — Кто из вас «за»? Последовавшая тишина была настолько насыщенной, что казалась удушающей. — Да, — нарушил её слабый голос Дианы. — Возможно, так будет разумнее всего. — Нет, я против, — заявила Милдред тихо, но решительно. Остальные молчали, придавленные тяжестью этого решения. — Я… не знаю… правда, не знаю, — робко прошептала Линетт. Вайолет не проронила ни слова, уставившись в пол. — Я думаю, не будем спешить, — сказала леди Бервик, которая до этого не занимала твёрдой позиции. — Давайте подождём какое-то время. Потом примем окончательное решение. Снова тишина. Чай у всех остывал в фарфоровых чашках. Эмма Уинслет, до этого молчавшая, произнесла спокойно: — Мы не знаем всех обстоятельств. И обвинять кого-то без доказательств неправильно. Все взгляды в салоне внезапно обратились к ней, полные замешательства и недоумения. — Видите ли, — продолжала она, — почти все здесь поливают грязью Ауду, но почему вы умалчиваете о другом мужчине, замешанном во всём этом скандале? Разве лорд Гарретт — какой-то призрак, под чьим влиянием она совершила это «постыдное деяние», в котором вы её обвиняете? Напряжение повисло в воздухе. — Значит, мы обвиняем её без доказательств? — возразила Дорис. — Она бросила свою семью! Разве этого недостаточно? — Но мы не знаем, почему она это сделала, — настаивала Эмма. — Потому что влюбилась в другого, — уверенно ответила Дорис. — Конечно, лорд Гарретт тоже виноват. Уважаемому джентльмену не пристало флиртовать с замужней женщиной, и хуже всего то, что на этом всё не закончилось. Но Ауда, безусловно, виновата больше. Она должна была думать о семье. — К сожалению, это правда, — горько заметила Линетт. — В таких случаях женщина всегда виновата. Мужчина, каким бы джентльменом он ни был, остаётся мужчиной. А женщина — жена, мать. Она должна быть благоразумной, чтобы сохранить свою честь. И лорд Гарретт не принуждал Ауду жить с ним, она сама так решила. Сомнение мелькнуло на лице Эммы. — И как мы можем быть уверены, что она сама это решила? Ауда не бросила бы семью ради какого-то джентльмена. Нет, здесь кроется что-то ещё. У меня такое предчувствие. Дорис рассмеялась. — О, Эмма, ты что, хочешь сказать, что лорд Гарретт её заставил? Абсурд. — Не знаю наверняка, — ответила Эмма. — Но я чувствую, что не всё так просто. Женщины снова замолчали, осознавая сложность ситуации. — Главное, — закончила Эмма Уинслет, — что мы видим только последствия. Истина, мотивы Ауды и лорда Гарретта известны только им самим. Судить слишком строго — значит не понимать человеческой натуры. *** Фогг подошёл к дому лорда Гарретта, громко постучал в дверь и нетерпеливо ждал. Через некоторое время слуга Роберт открыл дверь. — Я хочу видеть свою жену, — решительно сказал Фогг. — Уходите немедленно, сэр! — Уйду, как только поговорю с ней. — Кто это, Роберт? — Лорд Гарретт появился из-за спины слуги. Его лицо изменилось при виде посетителя. — Я хочу увидеть свою жену, — повторил Фогг, шагнув вперёд. Слуга отступил назад. — Вы зря тратите время, — сказал лорд Гарретт. — Она не хочет вас видеть. Фогг холодно посмотрел на него. — Это ей решать. Лорд Гарретт резким жестом отпустил Роберта. — Вы кажетесь непреклонным, мистер Фогг, даже после того, как ваше достоинство было оскорблено, — заметил он с откровенной насмешкой. — Моё достоинство — не ваше дело. Я настаиваю на разговоре с Аудой. Она моя жена. Лорд Гарретт замолчал, погрузившись в раздумья. — Вы правы, мистер Фогг. — Его тон стал неожиданно дружелюбным. — Я скажу Ауде, что вы здесь, и если она согласится, она поговорит с вами. Как видите, я настолько ценю её, что готов выполнить эту обязанность вместо слуг. Я даже позволю вам поговорить с ней наедине у меня дома. Тем временем наверху Ауда стояла, прижавшись к двери. Филеас вернулся! Первым делом ей захотелось выбежать из комнаты, сбежать вниз и броситься ему в объятия. Но она не могла. Чтобы спасти их любовь и семью, она была готова уничтожить Филеаса. Лорд Гарретт был способен на всё! Что ещё она могла сделать? Оставаться здесь? Или прогнать его? Ауда чувствовала себя неспособной ни на то, ни на другое. Лорд Гарретт вошёл, явно разгневанный. — Фогг снова здесь и настаивает на встрече с тобой! Ауда посмотрела на него умоляюще, словно моля о прощении ради Филеаса. — Я не знаю, зачем он пришёл. Я скажу ему, чтобы он убирался. — Именно это ты и сделаешь, Ауда. Но скажи ему всё это так, чтобы твой муж больше никогда не пришёл за тобой. Иначе… — Лорд Гарретт полез во внутренний карман, и в его руке блеснул пистолет. — Фогг умрёт здесь и сейчас! Ауда содрогнулась от ужаса. — НЕТ!!! — Напротив, да! Фогг умрёт, если не покинет тебя навсегда. Решайся, Ауда, и помни: его жизнь в твоих руках больше, чем когда-либо! — Если ты это сделаешь, ты попадёшь в тюрьму! — сказала она, предпринимая последнюю отчаянную попытку убедить его. — Посмотрим. Я заявлю, что Фогг ворвался в мой дом и что это была самооборона. Моё слово против твоего, Ауда! Лорд Гарретт уже использовал этот аргумент, оставив её совершенно беспомощной. — Иди к нему, Ауда! И будь осторожна со словами. Одно неверное слово, и всё кончено. Поверь мне, мои угрозы не напрасны! Заставь его возненавидеть тебя... ты знаешь, что делать. Ауда была настолько поглощёна желанием предотвратить худшее, что сумела проявить поразительное самообладание. Фогг смягчился, как только увидел её. На первый взгляд Ауда казалась здоровой, но её бледное лицо выражало ледяное спокойствие. — Зачем ты пришёл, Филеас? — резко спросила она. — Это я должен задать тебе вопрос, Ауда… — его голос был на удивление тихим. —Почему ты не пришла на нашу встречу вчера? Её ответ был бесстрастным: — Я не смогла. — Пожалуйста, не лги мне. — Фогг не повысил голоса. — Он тебя не отпустил. Ауда испытывала безумное желание отвлечь мужа от мыслей о лорде Гарретте, который стоял полускрытый наверху лестницы, держа его под прицелом. — Ты ошибаешься, Филеас. Это было моё решение. — Её слова были тяжёлыми, как камень. — Я всё обдумала и решила не приходить. Он внимательно посмотрел на неё. — Почему? — Так будет лучше. Дети будут рады меня видеть, а потом им будет ещё больнее, когда меня не станет. Если они не будут меня видеть, они быстрее привыкнут к моему отсутствию и забудут меня. В этот момент говорили только её губы. Словно её сердце давно умерло. — Мы тебя не забудем, Ауда, и ты это знаешь. — В его голосе звучала тихая боль. — И я тебя не забуду, и наши дети тоже. — Прошу тебя, всё это в прошлом, — быстро ответила она, боясь выдать себя. — Позаботься о детях и о себе, а я буду жить так, как решила. Не ищи меня больше! Фогг не мог поверить своим ушам. — Ты этого хочешь? Порвать с нами все связи? — Да. — Твои слова говорят одно, — мрачно произнёс он, — а лицо твоё — совсем другое. Ты заставляешь себя всё это говорить. Ауда рассмеялась. Её смех, хриплый и зловещий, потряс Фогга. — Нет, Филеас. Ты помнишь клятву, которую заставил меня дать? Ты обещал, что если я поклянусь, ты меня отпустишь! — Я обещал, — подтвердил он. — Но я не обещал стереть тебя из своей жизни. — Тогда сделай это! Найди другую женщину, разведись со мной и живи дальше. Фогг стоял, словно застыв на месте. — Ты серьёзно? Ты вообще понимаешь, что говоришь? — Да. Так будет лучше для всех. Уходи! Уходи из моей жизни... навсегда! Ауда чувствовала, что после того, что она ему сказала, в ней не осталось жизни. Но в тот момент ей отчаянно хотелось, чтобы Филеас ушёл, чтобы он не стал мишенью для лорда Гарретта. Фогг оставался неподвижен. Чувство собственного достоинства подсказывало ему уйти, но сердце удерживало его. — Ауда, — прошептал он нежно, почти смиренно, — умоляю тебя в последний раз: вернись домой. Я обещаю тебе, что никогда не предприму никаких действий против лорда Гарретта. Просто вернись. Она отстранилась, отчаянно озадаченная. И после всего этого он всё ещё настаивал...? О, Филеас, прости меня...! — Я не вернусь. Я люблю лорда Гарретта и останусь с ним. Он смотрел на неё, не моргнув глазом. — Это твоё окончательное решение? — Да. Фогг выдохнул, словно задыхаясь. Через мгновение его лицо посуровело. — Хорошо. Если таково твоё желание, пусть будет так. — Его голос вдруг стал ледяным. — Надеюсь, лорд Гарретт сделает тебя такой же счастливой, какой я, очевидно, не смог тебя сделать... моя дорогая принцесса. За что я прошу прощения. Фогг кивнул ей с наигранной формальностью, его глаза застыли, словно море льда. Ауда почувствовала себя оскорблённой, хотя и знала, что заслужила это. Ей пришлось немедленно прогнать его, ибо сил притворяться у неё больше не было. — Уходите... мистер Фогг. Вы мне больше не нужны. «Неужели Филеас действительно презирает её?» — отчаянно думала она. В его глазах не было презрения, только океан нарастающей боли под тонким слоем ледяной иронии. — Конечно, к вашим услугам, — спокойно ответил Фогг. — Я уже понял, что вам не нужны ни я, ни мои скромные средства, когда у вас есть... гораздо больше. — Я здесь не ради денег лорда Гарретта! — воскликнула Ауда. Хотя её гнев был способом дистанцироваться от него, теперь он стал реальностью. — Как скажете, принцесса, — спокойно ответил Фогг. Он надел цилиндр и поклонился ей с притворным безразличием. — Примите мои искренние извинения за то, что я не удовлетворил ваш изысканный вкус. Ауда потеряла самообладание и, сама того не осознавая, шагнула к нему, подняла руку и ударила его по лицу. — Убирайся отсюда, Филеас! Немедленно! Губы Фогга изогнулись в насмешливой улыбке, скрывающей его истинные чувства. Фогг взял ледяную руку, которой она его ударила, коротко поцеловал её и отпустил. — Хорошо, — с горечью заключил он. — Надеюсь, ты будешь очень счастлива. Прощай, Ауда. Фогг повернулся и вышел из дома. Ауда смотрела, как его высокая фигура исчезает за дверью, и это было последнее, что она помнила. Лорд Гарретт спустился по лестнице. — Ты прекрасно справилась, — сказал он. Ауда не ответила. Пол ушёл из-под ног, и темнота поглотила её. *** Фогг вышел на улицу и остановился. Сердце его было тяжёлым от боли, которую он сам причинил Ауде. Её слова ранили его не меньше, чем сам факт её выбора. Он не желал причинять ей боль сознательно, и ему никогда не приходило в голову мстить ей. Иногда вспыхивало желание наказать лорда Гарретта, но не Ауду. Его последние слова были попыткой попрощаться и дать ей почувствовать, как сильно он страдал из-за неё. На мгновение ему показалось, что, раз она больше ничего к нему не чувствует, его слова уже не тронут её. Но Ауда восприняла это очень тяжело — это было видно по выражению её лица и реакции. Филеас прикоснулся к своей щеке, всё ещё горевшей от её удара. Он улыбнулся печально и едва заметно. Как же сильно она его ударила! И, быть может, заслуженно. Он зашёл слишком далеко, и тот факт, что она ушла к другому, не оправдывал жестоких слов. Большая часть вины лежала на нём: в последние месяцы он недостаточно ценил их любовь, и это имело роковые последствия для брака. Лорд Гарретт воспользовался этим и, как казалось, победил. Фогг взглянул на закрытую дверь, через которую только что вышел. Что-то тянуло его назад, несмотря на гордость. Он уже достаточно унижался, но сердце тяжело ощущало пустоту, предчувствуя, что Ауда нуждается в нём именно сейчас. Чувство собственного достоинства требовало уйти, душа — оставаться. Фогг уже сделал шаг назад, готовясь вернуться, когда услышал крики. На противоположной стороне улицы бежала женщина; она плакала, прижимая к себе ребёнка. Кожа малыша была покрыта крупными красными пятнами. Люди останавливались, смотрели и поспешно уходили. — Корь… — послышался испуганный шёпот. — Это не единственный случай… — Сколько ещё таких…? Мысли об Ауде уступили место другой тревоге. Теперь его приоритетом стали дети. *** Фогг быстро вернулся домой. Фил, Аида, Уильям и Элиза, казалось, были в добром здравии. Фогг предупредил Мадлен, Паспарту и Милдред о случившемся. Тем временем, после долгих раздумий, он принял решение, которым в первую очередь решил поделиться со своим самым близким другом. — Друг мой, — сказал Фогг Паспарту, пока они вдвоём сидели в гостиной с бокалами бренди, — я решил покинуть Лондон вместе с детьми. — Что? — Паспарту чуть не поперхнулся. — Вы уезжаете, месье? — Да. После всего, что произошло, для нас здесь нет нормальной жизни. Это не бегство от реальности, а забота о благополучии детей. — Но куда вы едете, месье? — с тревогой спросил Паспарту. — В моё родовое поместье в Северном Девоне, — ответил Фогг, снисходительно улыбаясь, заметив удивление Паспарту. — Это правда, Паспарту. Я не люблю делиться подробностями своего прошлого. Но сейчас настал момент откровенности, и Фогг продолжил: — Мой отец, насколько я слышал, был аристократом и жил в том же поместье в Северном Девоне. Моя мать была из богатой семьи, но не дворянского происхождения. После свадьбы они жили в Лондоне. Моя мать, — повторил он с нескрываемой болью, — я не помню, чтобы она когда-либо проявляла ко мне какую-либо привязанность. Я рос с нянями и гувернантками, которые часто сменяли друг друга. Мэри была единственной, кто уделяла мне внимание. — А ваш отец, месье? — сочувственно спросил Паспарту. — Он был совсем как моя мать. Они были очень преданы друг другу и почти постоянно путешествовали. В те редкие моменты, когда я их видел, я слышал только, как отец ругал меня за избалованность и недисциплинированность, а мать обсуждала их следующее путешествие. — Что с ними случилось? — снова спросил Паспарту. — Они погибли в нелепой катастрофе, когда мне было восемь, — с горечью ответил Фогг. — Помню, был серый, пасмурный день. Они как раз собирались отправиться в Северный Девон, очень взволнованные, так как планировали отпраздновать девятую годовщину свадьбы в поместье. Я хотел поехать с ними и наблюдал из окна, как мои родители сели в ожидавшую их карету и она отъехала. Больше я их не видел. Я слышал, как слуги рассказывали, что по дороге в поместье отец приказал кучеру ехать быстрее, и карета перевернулась в овраг. Кучеру удалось спрыгнуть с козел. — Слава богу, месье, что вас с собой не взяли! — воскликнул Паспарту, едва сдерживая ужас. Фогг помолчал немного, а затем тихо продолжил:   — Сначала я убеждал себя, что не страдаю. Постепенно я начал чувствовать боль. Годами я задавался вопросом, не разочаровал ли я ожидания родителей. Со временем я перестал винить себя. Один из братьев моей матери взял меня под своё крыло и отправил в престижный пансион, где я прожил до восемнадцати лет. Дядя так и не забрал меня домой, но оплатил моё обучение в танцевальной школе, уроки фехтования, а позже и в боксёрской академии. Это меня вполне устраивало. Строгие условия пансиона закалили мой характер. Затем, словно пытаясь компенсировать одинокое детство, проведённое в одном месте, я начал много путешествовать, заниматься исследованиями и зарабатывать этим на жизнь. Я взял свою жизнь под контроль, стал дисциплинированным, сколотил состояние... Но я оставался эмоционально замкнутым. Когда я встретил Ауду, всё изменилось... Он сделал глубокий вдох, сменив тему, чтобы не утонуть в воспоминаниях: — Северный Девон — идеальное место для нас сейчас. Там мы сможем жить спокойно, дети будут расти в безопасности. Но поместье нуждается в ремонте. Через несколько дней я поеду в Барнстапл искать рабочих. Я ухожу из Королевского географического общества, но это не проблема. Детям понравится проводить время на природе, Фил скоро пойдёт в Итон, и я позабочусь о том, чтобы каждый из них получил достойное образование. Паспарту, хочешь ли ты переехать сюда, в мой дом, вместе с Мадлен и детьми? — Да, месье, — грустно ответил его друг. — Но вы… останетесь ли вы в Северном Девоне навсегда? — Не знаю, Паспарту. Время покажет, — задумчиво произнёс Фогг. Паспарту робко спросил: — А Ауда? Фогг напрягся, уязвлённый в самое сердце. — У неё своя жизнь, — холодно ответил он. — Она выбрала другого мужчину. Я не могу стоять подле неё и умолять её вернуться. Сегодня я снова говорил с ней. Безрезультатно. Я сделал всё, что мог, попирал своё достоинство ради Ауды, даже пренебрегал своей честью… Но всё было напрасно. Лорд Гарретт каким-то образом завоевал её сердце. Я не властен над её чувствами, поэтому больше не буду стоять на пути её счастья. Глаза Паспарту наполнились слезами. — Вы думаете о… разводе, месье? — Нет. Только если… Ауда сама того пожелает. Но пока каждый из нас будет жить так, как считает нужным. Паспарту, давай больше не будем это обсуждать, — тихо закончил Фогг. __________ Благодарю всех, кто следит за историей Филеаса и Ауды в этот исключительно тяжёлый и переломный для них момент! Ваша поддержка значит очень многое. Комментарии и мысли всегда приветствуются! 1. Возможно ли сохранить достоинство, будучи публично униженным таким жестоким образом? 2. Что, по вашему мнению, важнее в такой критической ситуации — любовь, общественная репутация или безопасность детей? 3. Какие чувства вызвал у вас драматичный разговор между Фоггом и Аудой в доме лорда Гарретта?