Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: В этой главе показана обострённая интуиция отчаявшейся матери. Здесь Фогг уже давно не герой приключений и не покинутый муж, погружённый в терзания, а отец — сдержанный, молчаливый, но готовый до конца бороться за своих детей. Предупреждение: Глава содержит подробные описания тяжёлой детской болезни (корь). Пожалуйста, читайте с осторожностью. __________ Фогг немедленно выбежал под дождь, чтобы найти доктора Беннетта. Когда доктор прибыл, он осмотрел Элизу, у которой уже поднялась высокая температура, и подтвердил диагноз. Лечение включало влажные простыни, прохладные ванны, травяные чаи, лёгкие бульоны, свободную одежду и хинин. Элизу изолировали в одной из комнат, и Фогг немедленно принялся выполнять все предписания. Но уже на следующий день те же симптомы появились у Аиды, затем у Уильяма и, наконец, у Фила. С постоянной помощью Мэри — она отказывалась уходить — Фогг дни и ночи пытался сбить температуру у своих детей. Трое младших непрестанно стонали. Только Фил молчал, слишком слабый, хотя всегда был таким здоровым; он не болел с самого рождения — почти десять лет. Паспарту был в ужасе, узнав о случившемся, и предложил им помочь. Но Фогг посоветовал ему вернуться домой. Милдред приехала позже, но Фогг отослал её, не желая рисковать здоровьем остальных. У Фила была очень высокая температура, и, несмотря на все усилия Фогга и Мэри, она не спадала. Аида бредила, дрожала от лихорадки и успокаивалась лишь ненадолго, когда отец брал её на руки. Болезнь Уильяма протекала легче, но сыпь на его коже была ужасно зудящей. Фогг надел Уильяму перчатки, чтобы тот не мог трогать сыпь и расчёсывать её до крови. Малышка Элиза кашляла не переставая, её рвало от кашля. Фогг держал младшую дочь на руках и делал всё возможное, чтобы облегчить её страдания. Хотя Фогг сохранял самообладание, он был вне себя от горя. Комната, в которой лежали четверо детей, была погружена в полумрак по совету доктора Беннетта — тот считал, что яркий свет может ослепить больных, но тьма в душе Фогга была ещё гуще. Его сердце разрывалось от боли, смешанной со страхом перед самым худшим. Ужасающая мысль о потере хотя бы одного из детей закралась в его разум. Нет, он этого не допустит! Эти четверо детей были всем, что осталось у него от Ауды; они были смыслом его жизни! *** Ауда проснулась от кошмара. Ей снились дети — все четверо, больные, измученные… Она вскочила с постели, выбежала из спальни в коридор и начала стучать во все двери подряд в доме, отчаянно крича: — Откройте! Вы меня слышите?! Одна из дверей распахнулась, и на пороге появился лорд Гарретт. — Что случилось? Ауда бросилась к нему. — Я должна вернуться в Лондон! Мои дети — — Опомнись, Ауда! О чём ты говоришь? — Они мне приснились… Они были больны, плакали… — она умоляюще смотрела на него. — Пожалуйста, сэр, отвезите меня к ним! Я должна убедиться, что с ними всё хорошо! Появился Харрис, держа в руке свечу, но лорд Гарретт резко отослал его прочь, затем схватил Ауду за локоть, отвёл её в её спальню и захлопнул за собой дверь. — Какую нелепую сцену ты разыгрываешь?! — воскликнул он. — Мне приснилось, что мои дети тяжело больны! — закричала Ауда, — закричала Ауда. Его лицо на мгновение смягчилось. — Тебе просто приснился кошмар. — Нет… — она прижала руку к груди. — У меня дурное предчувствие. Пожалуйста, лорд Гарретт, отвезите меня домой. Если что-то случилось, я должна быть с ними! Она понимала, насколько абсурдно звучит её просьба, но выбора у неё не было. Словно один из её детей висел над бездной, и она умоляла о спасении — даже врага. — Довольно, Ауда. Ты просто хочешь увидеть своего мужа. — Вы ошибаетесь, сэр. Я хочу увидеть только своих детей!  — Детей Фогга, — холодно подчеркнул он. — Да, Ауда, ты бы сделала всё, чтобы снова увидеть его. — Нет, нет! — это была правда. — Я прежде всего мать. Если они здоровы, я вернусь сюда. Но если кто-то из них серьёзно болен… — её голос дрогнул, — я должна остаться дома. — Этого не произойдёт, — жёстко ответил лорд Гарретт. — Ты не покинешь этот дом. Ауда упала на пол и зарыдала — от боли за своих детей. Он попытался помочь ей подняться, но она вырвалась. — Не прикасайся ко мне… Держись подальше! Лорд Гарретт вышел, оставив её одну. Ауда молилась, чтобы её предчувствие оказалось ложным. Иначе она никогда себе этого не простит. *** Однажды вечером, через неделю после начала болезни детей, Мэри вошла в одну из детских комнат и увидела Фогга, держащего Фила на руках. — Та ночь, прямо перед рождением Фила… — прошептал он про себя, глядя на сына, — была худшей ночью в моей жизни. Роды были медленными и мучительными. Ауда извивалась у меня на руках, и я кричал, умоляя доктора Беннетта спасти только её. Позже, когда я осмелился взять это маленькое существо на руки, я полюбил его всем сердцем с первого мгновения. — В его безжизненном голосе появилась тень улыбки. — Тогда я впервые узнал, что такое отцовская любовь. Фил научил меня этому. Фогг положил Фила на кровать, встал и, совершенно неожиданно, вышел из комнаты. Мэри побежала за ним — она не могла оставить его одного в таком состоянии. Она нашла Фогга внизу, неподвижно стоящим у открытого окна, наблюдающим за непрекращающимся дождём. Цветы, которые Ауда посадила в горшки на подоконнике, завяли. — Нет, я не потеряю их, Мэри... Нет, не моих детей! — Фогг не мог сдержать слёз, не обращая внимания на капли дождя, залетающие в окно. — Я не позволю этому случиться! Мэри положила руку ему на плечо. — Ты не потеряешь детей, Филеас. Они сильные и справятся. Фогг взял себя в руки. — Да, — уверенно сказал он. — С ними всё будет хорошо! Со всеми! На рассвете, проснувшись после беспокойного сна у кроватей четверых детей, Фогг почувствовал что-то странное. Он тут же встал и посмотрел на них. Аида, Уильям и Элиза спали. Они выглядели немного лучше. Аида не бредила; её лоб блестел от пота. Элиза перестала кашлять, её щёки слегка порозовели. Уильям дышал ровно и спал, его маленькие руки в перчатках были раскинуты. Фогг вздохнул с огромным облегчением и повернулся к Филу, который лежал отдельно на соседней кровати. Фил был совершенно неподвижен. Фогг наклонился, протянул дрожащую руку и погладил его. — Мэри! — хрипло воскликнул он. Фил внезапно вздрогнул от его зова, и Мэри, тоже разбуженная из соседней комнаты, ворвалась в детскую, готовясь к худшему. — О, Боже! Мэри… температура Фила упала! — воскликнул Фогг с неописуемой радостью. — Моему сыну лучше! Мэри, всё ещё не веря своим глазам, шагнула вперёд и посмотрела. Фил дышал гораздо ровнее, его лицо уже не было таким бледным. — С ним всё будет хорошо! С Филом всё будет хорошо! — повторил Фогг, поднимая Мэри и кружа её в воздухе. — С моими детьми всё будет хорошо! Мэри рассмеялась, слёзы радости навернулись ей на глаза. Фогг был невероятно счастлив, что дети начинают выздоравливать, не подозревая, что худшее ещё впереди. __________ Спасибо, что прочитали эту главу! Комментарии и мнения всегда приветствуются! 1. Можно ли предположить, что болезнь детей — это зловещее последствие ложной клятвы Ауды ими, или же это просто роковое совпадение, учитывая эпидемию в Лондоне того времени? 2. Сон Ауды: было ли это истинное материнское предчувствие или лишь отражение того напряжения и вины, в которых она живёт в последнее время? 3. Какие чувства вызвало у вас последнее предложение 32-й главы?