Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: В этой главе рассказывается о непоколебимой преданности Филеаса Фогга своей жене даже после её ухода, о его первом столкновении с бессердечностью закона и о страхах детей, которые инстинктивно борются за место матери. С долей юмора и детской смелости они покажут незваному гостю, что их дом — не место для интриг. Заметка: Отношение миссис Доусон к детям отражает её истинный характер и служит для усиления конфликта. __________ На следующее утро Паспарту ворвался в дом Фогга с газетой в руке. — Месье, месье! Фогг как раз спускался по лестнице. — Что случилось? — Посмотрите, что они опубликовали на первой полосе «Таймс»! Фогг взял газету, взглянул на неё, и его гнев вспыхнул. — Как они смеют это публиковать?! — Совершенно очевидно, что кто-то сфотографировал вас в Грин-парке с миссис Доусон, месье, — не менее возмущённо заметил Паспарту. — Журналисты имеют обыкновение искажать факты. Фогг поднялся по лестнице, остановился у гостевой комнаты, постучал, нетерпеливо подождал и вошёл. Миссис Доусон лежала на кровати, натянув одеяло до подбородка. Она выглядела беспомощной. Остановившись перед ней на почтительном расстоянии, Фогг вежливо, но холодно спросил: — Миссис Доусон, как вы? — Мистер Фогг, спасибо, что пришли. Мне нездоровится. У меня болит нога. Ситуация всё больше раздражала Фогга. — Миссис Доусон, я понимаю ваши опасения, но вы не можете оставаться в моём доме. Это неправильно. К тому же, посмотрите, что написала «Таймс». Он показал ей газету. Миссис Доусон посмотрела на фотографию и подпись. — Какой позор! Эти мерзкие репортёры! — возмущённо пробормотала она. — Как они смеют тайно фотографировать кого-то и публиковать ложь? — Это искажение фактов, миссис Доусон, и, полагаю, оно касается нас обоих. — Фогг презрительно скомкал газету. — Мне очень жаль, но вы должны покинуть мой дом сегодня. Я сам отвезу вас домой, где о вас лучше позаботятся. Даю вам слово, что с вами ничего плохого не случится. Я возьму с собой доктора Лестера, чтобы он наблюдал за вашим состоянием в дороге. — Мистер Фогг, — сказала она, — я возмущена тем, что пишет газета, не меньше вас. Как только смогу, я пойду к редакторам «Таймс» и потребую объяснений. — В этом нет необходимости, — ответил Фогг. — Я бы сам это сделал, хотя это бесполезно. Ложь уже опубликована. К тому же, как я уже сказал, есть и другая причина. — Он посмотрел на неё с некоторым смущением. — Я знаю, что вы вдова, миссис Доусон, и что моё семейное положение в настоящее время... более чем сложное. Но моя репутация, как всегда, для меня важна! Я хочу подать хороший пример своим детям. — Конечно, мистер Фогг, вы правы, — согласилась миссис Доусон. — Я хотела бы вернуться домой как можно скорее. Пожалуйста, дайте мне ещё несколько дней, пока боль в ноге не утихнет. Фогг неохотно согласился на её просьбу. — Хорошо. Три дня и ни дня больше! После того, как он вышел из гостевой комнаты, миссис Доусон села в постели, почти довольная своей маленькой победой. Но её также разочаровало полное безразличие Фогга. Пока что всё шло по её плану: она притворилась раненой и упала в обморок, чтобы мистер Фогг мог временно её приютить, а затем попросила своего доверенного врача Лестера, которому хорошо платила, убедить Фогга, что «раненую» нельзя перемещать. А случайное вмешательство репортера, доказавшего, что Фогг находится под пристальным вниманием газетной прессы после отъезда жены, стало для Джейн Доусон очень удобной возможностью, словно свалившейся с неба. Однако Фогг, похоже, не особенно беспокоился о её состоянии, а фотография в газете лишь укрепила его желание выселить её из дома, несмотря на растущий скандал, поэтому миссис Доусон пришлось прибегнуть к крайним мерам. Ей оставалось лишь ждать подходящего момента. Шёпот и детский смех за дверью прервали её размышления. «Дети Фогга», — пренебрежительно подумала миссис Доусон. Притворившись серьёзно больной, она вновь откинулась на подушку. Через мгновение перед ней появились дети. Фил посмотрел на неё строго, Аида — с любопытством. Уильям нахмурился, скрестив руки на груди. Элиза прижала маленькую ручку к щеке, как всегда, когда нервничала. Миссис Доусон поджала губы с едва скрываемым презрением. Как она и ожидала, дети оказались такими же несносными, как их мать. И они смотрели на неё так, словно подозревали! Мэри вошла, увидела детей и поспешила вывести их. Миссис Доусон поняла, что с этими детьми нужно быть осторожнее. Она не позволит им разрушить свои планы! *** В тот же день Фогг посетил Скотланд Ярд, чтобы встретиться с инспектором Смитом, решив выяснить, куда лорд Гарретт увёз Ауду. Фогг намеревался попросить инспектора помочь ему найти её или порекомендовать кого-нибудь другого. Однако инспектор Смит находился за пределами Лондона. Его место занял невысокий, лысый и грубоватый джентльмен. — Садитесь, мистер Фогг. Я инспектор Кэмпбелл. Чем я могу вам помочь? Фогг неохотно сел. Он не хотел давать личные объяснения этому человеку, не внушавшему особого доверия. Но желание узнать местонахождение Ауды пересилило. — Это касается моей жены, инспектор. Я хочу, чтобы вы помогли мне её найти. Заместитель инспектора откинулся на спинку удобного кресла. Это выдало его интерес. На его лице отразилось удивление. — Ваша жена? Та, которая вас бросила? — Конечно, — ответил Фогг, слегка раздражённый столь глупым и ироничным вопросом. — И почему, мистер Фогг, при таких обстоятельствах вы прибегаете к помощи закона? — Я хочу знать, куда её увёз лорд Гарретт. — Лорд Гарретт… — инспектор Кэмпбелл подчеркнул имя и титул, словно предупреждая Фогга не оскорблять, даже словесно, столь влиятельного аристократа. — Он похитил вашу жену? Фогг на мгновение почувствовал унижение от того, что его авторитет и достоинство были поставлены под сомнение, но быстро взял себя в руки. — Нет. — Значит, миссис Фогг пошла к лорду Гарретту по собственной воле, — насмешливо заключил инспектор, — а потом они оба куда-то уехали. Лорд Гарретт принудил вашу жену пойти с ним? — Не знаю, — голос Фогга внезапно дрогнул от глубокой тревоги. — Надеюсь, что нет. — Чего же вы на самом деле хотите от меня, мистер Фогг? Может быть, мне следует убедить вашу жену вернуться к вам? Фогг снова возмутился явной иронией инспектора Кэмпбелла. — Оставьте ваш сарказм, инспектор. Я настаиваю на том, чтобы мне помогли разыскать лорда Гарретта. — О, так вы ищете не жену, а лорда Гарретта! — резко бросил Кэмпбелл, словно только что это осознал. — Почему же вы не сказали мне об этом сразу? И чего же вы хотите от лорда Гарретта, сэр? Мести? — Нет, — твёрдо ответил Фогг. — Я не ищу мести, я просто хочу знать, где они. Я не рассчитываю, что вы сами возьмётесь за это дело, но, возможно, сможете порекомендовать надёжного детектива. Я заплачу ему столько, сколько он потребует. Инспектор Кэмпбелл пожал плечами с притворным сожалением. — Не думаю, что кто-то здесь согласится на это, сэр. Почему бы вам не обратиться в частное детективное агентство? — Насмешливая гримаса исчезла с лица инспектора, сменившись маской фальшивого сочувствия. — Мистер Фогг, мне искренне жаль, что вам пришлось пережить подобный позор. Достоинство любого мужчины было бы раздавлено в такой миг. Дам вам один честный совет: забудьте о своей недостойной жене раз и навсегда, вместо того чтобы тратить время на пустяки и пренебрегать собственной гордостью. Фогг почти не слышал его. — Благодарю вас, инспектор, но я не нуждаюсь в ваших советах. Мне нужно знать, где моя жена и всё ли с ней в порядке. Инспектор Кэмпбелл пристально посмотрел на Фогга, явно сомневаясь в его здравомыслии. — Вы хотите, чтобы мы нашли вашу жену, которая уехала с другим мужчиной, и выяснили, «всё ли с ней в порядке»? — Да, всё верно, — подтвердил Фогг, не находя в этом ничего необычного. Инспектор не смог сдержать смеха. — Это невозможно, мистер Фогг. Признаю, то, что случилось с вами, — худшее, что может произойти с джентльменом. Но это не повод идти в Скотланд-Ярд. Фогг сердито встал. — Проблема в другом. Я не доверяю этому лорду Гарретту и настаиваю, чтобы вы его искали! — Почему, мистер Фогг? Потому что он куда-то уехал с вашей женой? Вы сами признали, что она ушла с ним по собственной воле. Как я уже сказал, это, как бы плохо это ни было, не является преступлением против закона. Фогг понял, что зашёл в тупик, и надел цилиндр и перчатки. — Понятно. Я не могу рассчитывать на вашу помощь. Мне жаль, что пришлось потратить ваше время. Всего хорошего, мистер Кэмпбелл. На улице стоял туман и шёл дождь. Фогг шёл по тротуару, недоумевая, почему он вообще доверился этому Кэмпбеллу, заранее подозревая, что тот ему не поверит и не поможет. Инспектор Смит был надёжнее, хотя, возможно, и сам Смит не понял бы такой просьбы. Фогг остановился посреди улицы. Стоит ли ему полностью дистанцироваться от Ауды? Нет — сначала нужно узнать, где она и всё ли с ней в порядке. Только тогда он решит, стоит ли расставаться с ней. Сердце и разум подсказывали ему это. Вопрос был в том, как её найти. Ему требовалась помощь. Фикс. Мистер Фикс. В последнее время Фогг подумывал о том, чтобы обратиться к нему, как бы неохотно он ни шёл на этот шаг. Фикс был уже стар и не годился для активной сыскной работы, но Фогг, безусловно, мог на него положиться. Фикс мог знать людей, способных раздобыть сведения о лорде Гарретте. Приняв решение, Фогг отправился к Фиксу, застал его дома одного и прямо попросил помочь ему найти Ауда. Фикс ему не поверил. — Зачем тебе это знать, Фогг? Она ведь бросила тебя с детьми! Фогг попытался изобразить безразличие. — Мне нужно знать, где она, и убедиться, что с ней всё в порядке. Вот и всё. Фикс вздохнул. Это будет непросто — в последнее время он очень грубо обходился с Аудой, но Фогг был его самым близким другом. — Хорошо, — согласился Фикс. — Я сделаю всё, что смогу. Ради тебя, а не ради неё. — Спасибо, мой друг. Фогг решил привлечь к делу и Паспарту. Теперь их снова будет трое, как и в восьмидесятидневном кругосветном путешествии, но… на самом деле, тогда их было четверо, включая Ауду. — Всё будет хорошо, старик, — Фикс ободряюще похлопал его по плечу. — Послушай… — он заговорщически наклонился к нему. — Милли уехала с детьми к моей матери, и они вернутся только завтра. Саймон и Эмили обожают бабушку. Давай заедем к Паспарту, заберём его, вернёмся сюда и выпьем. Так мы сможем забыть о наших проблемах. Фогг обычно отказался бы. Он всегда пил умеренно и не считал это способом расслабиться. Но он помнил, что Мэри и Лили сейчас с детьми. Кроме того, в его доме находилась миссис Доусон, и эта неприятная деталь делала родной очаг нежеланным местом. Поэтому предложение Фикса показалось ему заманчивым. Немногим позже трое мужчин сидели в гостиной Фикса. Тот принёс бренди и наполнил бокалы. — Давайте выпьем, — Фикс поднял первый тост, — за жизнь! Фикс и Паспарту выпили одновременно. Фогг пил медленнее. Он нахмурился, словно от физической боли, налил себе ещё один бокал и отпил. Его друзья сделали то же самое. В какой-то момент они уже не могли вспомнить, сколько бокалов выпили, пока не обнаружили, что бутылка пуста. Фикс, пошатываясь, принёс ещё одну. Часом позже Фикс и Паспарту были изрядно пьяны. Фикс опустил голову и, казалось, вот-вот уснёт. Паспарту смотрел прямо перед собой с отсутствующим выражением лица. Только Фогг выглядел почти нормально — разве что слегка ошалевшим. — Помнишь, Фикс? — пробормотал Паспарту, словно выуживая далёкое воспоминание. — Когда мы напились в… Где это было?.. О, да… в Гонконге. — Он глупо ухмыльнулся. — Да… — Фикс тоже лениво усмехнулся. — Когда ты… оставил меня спать на улице. — Но ведь ты, Фикс… — пробормотал Паспарту, обвиняюще указывая на него пальцем, — ты следил за нами! Ты хотел арестовать месье Фогга! Фогг слушал неподвижно. Его лицо выражало неописуемую боль, когда он тихо произнёс: — Она тогда была со мной… Ауда. — Фогг снова наполнил свой стакан и отпил. — Забудь о ней, друг мой, — с внезапным сочувствием посоветовал Фикс. — Оно того не стоит. Ах, женщины, женщины! Мы делаем для них всё, а они… Кроме… моей Милли. — И кроме… моей Мадлен, — настаивал Паспарту, устраиваясь на диване. Фогг, всегда столь аккуратный, теперь выглядел небрежным: волосы его были растрёпаны, но впервые ему было всё равно. Он выпил бренди залпом, словно пытаясь заглушить боль, хотя и понимал, что это невозможно. — Ауда… — произнёс Фогг с бездонной печалью. — Я не хочу любить её так сильно. Тогда бы я не страдал так сильно. — Грустная улыбка приподняла уголок его губ. — Но если бы я не любил её… — задумчиво продолжил он, — я бы не женился на ней. Я бы никогда не связал себя с женщиной, которую… не люблю. Выпитое бренди помогло Фоггу стряхнуть смущение и выразить всё, что он чувствовал. — Да, я так сильно люблю её… — его влажный взгляд говорил громче слов, — что прощу её, если она вернётся. Я встречу её с распростёртыми объятиями. Я не вынесу её страданий… Я отдал бы жизнь за её счастье. Только представьте… — он посмотрел на притихших Фикса и Паспарту. — Даже если она покинет меня навсегда, я отдам ей даже наших детей… лишь бы снова увидеть улыбку в глазах моей дорогой Ауды… в её глазах, прекрасных, как священные гималайские озёра! Фикс и Паспарту стояли молча, приоткрыв рты. — Не мучай себя, старик, — Фикс был готов расплакаться. — Она этого не заслуживает. — Ауда… — растерянно прошептал Паспарту. — Что… с ней случилось? Почему… она так изменилась? — Неверные женщины, неверные… — бормотал Фикс, монотонно качая головой. — Выпьем за… непостоянство! *** Фогг вернулся домой после полуночи. Никогда в жизни он так много не пил. Походка его была нетвёрдой. Он пошатнулся в темноте и направился в свой кабинет, вошёл, закрыл дверь, но не зажёг ни лампу, ни подсвечник — темнота теперь действовала на него успокаивающе. Фогг снял пальто, небрежно бросил его, ослабил шарф и опустился на стул. Ему пришло в голову, что дети давно спят, так что он увидит их только завтра. Голова его была тяжёлой как свинец, и Фогг пожалел, что выпил столько бренди. Его мучило лишь одно желание: забыть. Забыть Ауду? Это было так же невозможно, как иссушить океаны. Она была в его сердце и в его душе. Фогг откинулся на спинку стула. Тяжёлый сон овладел его затуманенным сознанием...  Из тумана возникло серебристое видение, приближаясь к нему. Ауда…! Белое одеяние обволакивало её хрупкую фигуру, волосы падали на плечи. Её глаза, впитавшие весь свет небес и земли, казалось, поглощали и его самого… Она протянула ему руку, и Фогг прошептал её имя. Он знал, что это сон. Но что-то заставляло его верить, что Ауда здесь, рядом с ним. Фогг чувствовал чьё-то присутствие и игнорировал внутренний голос, настойчиво предупреждавший об иллюзии. Фогг взял её руку в свою. Странно, но нежная рука Ауды показалась ему слишком хрупкой, и сердце болезненно сжалось. Ауда улыбнулась ему слегка грустной улыбкой и погладила по щеке. Фогг блаженно закрыл глаза, коснулся её волос, погладил её, нежно провёл пальцами по плечам и рукам... — Ауда... — прошептал он. — Любовь моя... — Его губы коснулись её запястья. — Жизнь моя... Ауда наклонилась ближе, чтобы коснуться его губ. Фогг обнял её... Холодная волна нахлынула на него, проясняя разум. Ауда? Нет, это был не её аромат, не её прикосновение... Кто-то был рядом с ним, но это была не она! Фогг вздрогнул, оттолкнул прижавшуюся к нему фигуру, резко поднялся со стула и зажёг подсвечник. Миссис Доусон стояла перед ним в ночной рубашке. Несколько минут назад, услышав его шаги в доме, миссис Доусон выскользнула из гостевой комнаты и спустилась к нему. Издалека она поняла, что Фогг выпил лишнего, и это дало ей прекрасную возможность. Но он принял её за свою жену! Фогг припал губами к её запястью и обнял в ожидании поцелуя, повторяя снова и снова: «Ауда», — пока, осознав, что перед ним не жена, грубо не оттолкнул её. — Миссис Доусон? — Его гнев был почти осязаемым. — Что вы, чёрт возьми, здесь делаете? Молодая женщина изобразила замешательство. — Я слышала, как вы вернулись, мистер Фогг, и… хотела проверить, всё ли в порядке. — Как вы сюда попали? — Фогг вопросительно посмотрел на неё. — Ваша нога чудесным образом заисцелилась? Миссис Доусон подошла к стулу, притворно прихрамывая. — Нет, но боль уже не такая сильная — — Довольно, миссис Доусон! Скажите мне откровенно: вы притворялись? — Нет! — миссис Доусон сдержала гнев, иначе её вышвырнули бы из дома прямо сейчас, посреди ночи. Она могла бы добиться большего, воспользовавшись своей мнимой слабостью. Её глаза наполнились слезами. Лицо Фогга оставалось бесстрастным, и миссис Доусон не оставалось ничего другого, как разыграть свою последнюю карту. — Что ж, мистер Фогг, вы узнаете правду. Я действительно подвернула лодыжку, но попросила доктора Лестера сказать вам, что всё серьёзнее, лишь бы остаться в вашем доме. Я сделала это, потому что… я люблю вас. Фогг застыл в изумлении. — О чём вы говорите? — Это правда, мистер Фогг, — тихо и страстно подтвердила она. — Я влюбилась в вас в тот вечер на балу у леди Бервик. Но тогда между нами ничего не могло быть — — И сейчас ничего не может быть! — перебил он её. — Вы ошибаетесь. Теперь мы одни. Взгляд Фогга оставался ледяным. — Уходите, мадам. Немедленно! — Вы действительно этого хотите, мистер Фогг? — спросила она. За её соблазнительным признанием последовало нечто шокирующее. Джейн Доусон развязала шнурки на вырезе, и её ночная рубашка соскользнула на пол. Фогг не шелохнулся. Его мужские инстинкты пробудились, но чувства, в сочетании с непоколебимыми принципами, были твёрже камня. — Одевайтесь, миссис Доусон! — Он поднял с пола её ночную рубашку и набросил на неё. — Где, по-вашему, вы находитесь? Внезапно смутившись, миссис Доусон поспешила одеться. Она явно переоценила свои силы. — Вы выбрали не того человека и не то место, мадам, — холодно добавил Фогг. — Это порядочный дом. Ранены вы или нет, мадам, вы покинете мою обитель завтра утром! Вам повезло, что мои убеждения не позволяют мне выставить вас за дверь прямо сейчас! Фогг вышел из комнаты, чувствуя, как буря эмоций постепенно утихает, оставляя после себя лишь холодное, но ясное понимание предстоящих действий. *** Утром миссис Доусон, уже в том же зелёном шёлковом платье, в котором приехала, напряжённо расхаживала по гостевой комнате. Она опозорила себя накануне вечером. Ею двигало уже не желание соблазнить Фогга, а жажда мести за его отказ. Дети подошли к двери. Фил присел и заглянул в замочную скважину. Уильям и Аида стояли рядом с ним, а Элиза проскользнула между ними. — Что она делает? — прошептала Аида Филу. — Я тоже хочу посмотреть, — нахмурился Уильям. — И я! — Элиза повысила голос. — Тсс! — Фил приложил палец к губам и таинственно прошептал: — Женщина двигается совершенно нормально. Она солгала, что ей больно, и обманывает всех нас. — Значит, миссис Доусон — лгунья! — сердито заключила Аида. — Да, она плохая и она лжёт, — подтвердила Элиза. — Конечно лжёт, я так и знал, — сердито прошептал Уильям, стараясь говорить как можно тише. — Давайте скажем папе, чтобы он выставил её отсюда немедленно. Фил на мгновение задумался. — Предлагаю выпроводить её самим. Мы позаботимся о том, чтобы она ушла и больше не возвращалась. — Как? — с любопытством спросила Аида. — У меня есть идея. Слушайте все внимательно… — Фил шёпотом изложил им свой план. Элиза была ужасно горда тем, что участвует в столь важном деле. В какой-то момент миссис Доусон открыла дверь, и на неё обрушилось ведро воды, а следом — вихрь гусиных перьев. Она закричала и отчаянно замахала руками под этим перьевым ураганом. Над дверью была протянута верёвка, на которой держались ведро и подушка с огромной дырой. Несколько минут назад Филу удалось закрепить их в нужных местах, и одним рывком вода обрушилась прямо на миссис Доусон. Аида потянула за другой конец верёвки, обрушив на неё град перьев. Миссис Доусон с криком бросилась бежать по коридору. Перья забивали ей ноздри, и она неудержимо чихала. Фил и Аида обменялись победными взглядами, корчась от беззвучного смеха. Привлечённые криками, Паспарту и Мэри бросились вверх по лестнице. Миссис Доусон стояла на лестничной площадке — мокрая, вся в перьях, с её волос ручьями стекала вода. Паспарту едва сдерживал смех, прекрасно понимая, чьих это рук дело, но Мэри была в ужасе. — О, миссис Доусон, как мне жаль! — запричитала она. — Пойдёмте… Я помогу вам отмыться и вытереться. Мэри протянула руку, но разъярённая миссис Доусон отпрянула назад. — Не трогай меня! Это дети Фогга, да? Проклятые маленькие зверёныши! При этих словах Паспарту, всё ещё втайне усмехаясь, нахмурился, готовый защитить детей месье Фогга. — Пожалуйста, мадам… — Мэри снова попыталась подойти. — Я вам помогу. Миссис Доусон чихнула, и из её носа вылетела струйка пуха. Внезапно, откуда ни возьмись, миска гороховой каши взмыла в воздух и шлёпнулась прямо ей в лицо. — Да, точно в цель! — прошептал Уильям. Он выполз из угла, где прятался, и бросился вниз по лестнице. Миссис Доусон была настолько потрясена этим новым оскорблением, что не могла даже вскрикнуть. Из-за слоя зелёной каши её лицо стало почти неузнаваемым. Мэри и Паспарту с тревогой смотрели на неё. — Ох, миссис Доусон, простите меня, — простонала Мэри. — Я не понимаю, что нашло на детей. Они никогда раньше так себя не вели. У них была корь, может быть, дело в этом… Да и матери их нет рядом… — она оборвала свой бессвязный лепет, понимая, что оправдания бессмысленны. — Я умою вас, миссис Доусон, — сказала Мэри, увлекая её за собой. Миссис Доусон шла без сопротивления, всё ещё пребывая в глубоком шоке. Паспарту последовал за ними. Тем временем на кухне Элиза положила сырое яйцо на стул и нырнула под стол за мгновение до того, как они вошли. — Садитесь, миссис Доусон, присядьте… — в суматохе Мэри не заметила яйцо на сиденье. Миссис Доусон опустилась на стул. Раздался хруст. Она замерла, и её лицо превратилось в неподвижную зелёную маску. Паспарту и Мэри недоумённо переглянулись. Миссис Доусон медленно поднялась, ощупывая платье. Она вскрикнула, увидев, что её рука испачкана сырым яйцом. Белёсо-жёлтая слизь уже впиталась в дорогую ткань. — Эти… мерзкие твари сгубили моё платье!!! Эти маленькие негодяи! Элиза, всё ещё хихикавшая в своём укрытии, испугалась, вылезла из-под стола и бросилась к двери. Разъярённая женщина заметила ребёнка и попыталась схватить его, но Паспарту преградил ей путь. — Отпусти меня, дурак! — прошипела миссис Доусон, пытаясь вырваться из его хватки. — Нет, мэм! — отрезал Паспарту. — Что бы ни натворили дети, только их отец вправе их наказывать. Фил, Уильям и Аида вбежали в кухню и плотным кольцом окружили Элизу, защищая её. — Что вы делаете? — прикрикнула на них Мэри. Затем она повернулась к миссис Доусон, которую Паспарту едва сдерживал, и взмолилась: — Простите их, миссис Доусон. Они ведь всего лишь дети. — ДЕТИ?! — исступлённо закричала та. — Какие ещё дети? Это же дикие звери! — Что здесь происходит? — раздался строгий голос со стороны прихожей. Фогг едва успел войти в дом, как услышал крики. Вместе с ним пришёл доктор Беннетт. Дети бросились к отцу. Фогг обнял их, поражённый видом миссис Доусон. Он едва узнал её: она была вся в гусином пуху, лицо покрыто чем-то зелёным, волосы мокрые и растрёпанные, платье в пятнах. — Миссис Доусон? — недоумённо спросил Фогг. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — О да, конечно! — «Жертва», миссис Доусон, шагнула вперёд, кипя от гнева. — Ваши дикие звери… — она яростно указала на детей, — они подстроили мне ловушку! Посмотрите, что они со мной сотворили… Они чуть не убили меня! Поздравляю, мистер Фогг! — её голос был полон иронии. — Вы обогнули земной шар за восемьдесят дней — выдающийся подвиг, браво! Но вы так и не дали своим детям достойного воспитания! В этом отношении вы полный неудачник! Фогг слушал молча. — Это правда? — спросил он детей. — Да, — ответил Фил. Элиза, Уильям и Аида лишь кивнули. — Вы поступили неправильно, — спокойно отчитал их Фогг. — Вы понимаете это? — Мы знаем, — ответил Фил. — Но миссис Доусон притворилась, что подвернула лодыжку. — Она нам солгала! — нахмурился Уильям. — Папа, это правда, — подтвердила Аида. — Она даже не прихрамывает. Элиза потянула его за руку, и Фогг наклонился к младшей дочери. — Папочка, — прошептала девочка, — эта женщина плохая, она должна уйти отсюда! Фогг собирался что-то сказать, но миссис Доусон перебила его: — Нашлись судьи! — саркастически воскликнула она. — Вы воспитали отличных прокуроров, мистер Фогг; стоит ими гордиться! Ваши дети — такие же дикари, как и их мать — — Ни слова больше! — резко оборвал её Фогг. — Я не потерплю оскорблений в адрес моих детей, мэм. Как и в адрес любого члена моей семьи! Что до остального, я пригласил доктора Беннетта осмотреть вас, после чего вы немедленно покинете мой дом. Мэри, проводите миссис Доусон наверх, чтобы она могла умыться, и принесите ей подходящую одежду. Я оплачу ваше платье, мэм, не беспокойтесь. — Затем Фогг повернулся к притихшим детям: — Извинитесь перед миссис Доусон. Ваше поведение недопустимо. — Мне не нужны их фальшивые извинения! — рявкнула миссис Доусон. — Я ухожу и больше не вернусь. Вы все в этом доме сумасшедшие! Она последовала за Мэри наверх, стремясь как можно скорее убраться оттуда. Когда несносная миссис Доусон наконец покинула дом, Фогг собрал детей в гостиной. — Итак, — начал он с напускной строгостью, — я хочу знать, чья это была идея — выставить миссис Доусон на посмешище? Фил посмотрел на него и ответил: — Это была моя идея. — Неправда, — перебил Уильям. — Идея была моя. Фогг удивлённо поднял брови. — Нет, это была моя идея, — вдруг сказала Аида. — Накажи меня, папа. Элиза посмотрела на него с невинной улыбкой. — Это моя вина, папа. Фогг был тронут и обрадован взаимной поддержкой своих детей. Он посмотрел на них с полуулыбкой, и наконец его взгляд упал на Фила. — Ну, сынок, — тихо сказал он, — это ведь был ты, верно? Фил подтвердил. — Почему, Фил? — спросил Фогг старшего сына. — Неужели только потому, что миссис Доусон притворилась, будто ушибла ногу? — Да, папа, но это ещё не всё. — Вот как? Что же ещё? Фил склонил голову. — Потому что она нам не нравится, — ответил за него Уильям. — Понятно, — с упрёком заметил Фогг. — И что же, когда нам кто-то не нравится, мы должны обливать его водой, посыпать гусиным пухом, бросать горохом и класть яйцо на стул? Дети молчали. Фил встал и подошёл к нему. — Папа, накажи меня. Я это заслужил. В глазах Фогга появилась тёплая улыбка. — Нет, я не стану тебя наказывать, мой мальчик. Я просто хочу, чтобы ты понял: так вести себя недопустимо. Аида внезапно решилась высказать то, о чём остальные не смели и заикнуться: — Нам было страшно, папа. — Почему, моя принцесса? — Оттого... что ты, возможно, захочешь заменить нам маму этой женщиной, — робко призналась Аида. — Что она станет нашей второй матерью. А мы этого не хотим. — Да, — подтвердил Фил. Уильям молчал, расстроенный. Нижняя губа Элизы дрожала. Фогг смотрел на детей, злясь на себя за то, что не предвидел их страха. — Дорогие мои… — Он обнял их всех. — Клянусь вам, дети, я и в мыслях этого не держал! Мне никогда не нравилась эта миссис Доусон, и никогда не понравится. Ни одна женщина во всём мире не сможет заменить вашу мать! Ваша мама — единственная для нас, и всегда ею будет. Дети облегчённо улыбнулись. — А теперь, — добавил Фогг, — я попрошу вас помочь Мэри и Паспарту убрать беспорядок, который вы устроили своими проказами. Все четверо согласно кивнули. — Позже, — улыбнулся он им, — мисс Лили возьмёт вас на прогулку, а сегодня днём, когда я освобожусь, я отведу вас всех в Гайд-парк запускать воздушных змеев вместе с Жанеттой и Жюльеттой. Мы также возьмём с собой Саймона и Эмили. Сияя от радости, дети выбежали из гостиной. Фогг закрыл глаза, и тяжёлый вздох вырвался из его груди. Все его мысли были сосредоточены на одном: Ауде. И он вновь клялся себе, что непременно разыщет её и убедится, что с ней всё хорошо. __________ Спасибо, что прочитали эту главу! Комментарии и мнения всегда приветствуются! 1. Что вы думаете о желании Фогга найти Ауду при сложившихся обстоятельствах? 2. Каково ваше мнение о сцене, в которой миссис Доусон пытается соблазнить Фогга, а он отказывает ей? 3. Смеялись ли вы над проделками детей или находите их действия неоправданными?