Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: Глава о редкой любви — той, что жертвует и отдаёт, не ожидая ничего взамен. О чувстве, для которого счастье любимой женщины важнее гордости, боли и даже собственной жизни. В этой главе эмоциональное напряжение сочетается с элементами шпионского триллера, поскольку Фогг ищет правду на окраине Бирмингема.  __________ Ауда потеряла счёт времени в поместье лорда Гарретта за пределами Бирмингема. Её апатия нарастала. Ауда ела мало, с трудом, чувствуя, что скоро и это станет невозможным. Инстинкт самосохранения ослабевал, и она едва могла его поддерживать. Она похудела, глаза её запали и стали безжизненными, лицо приобрело призрачную бледность, а волосы утратили блеск. Ауда продолжала думать, ибо только так она чувствовала себя живой, и гадала, что будет делать, если лорд Гарретт сдержит обещание отпустить её по истечении срока. Хватило бы ей смелости вернуться к мужу? Нет. Даже если бы Филеас смог простить её, она сама не смогла бы этого сделать. Ауда не могла вернуться домой, особенно после того, как опозорила свою семью перед всем светом. Но ей нужно было увидеть детей. А потом она могла бы отправиться к дяде в Голландию. Они с Гретхен, вероятно, приютили бы её, пока она не найдёт работу. Работу? Какую? Учительницей или гувернанткой? Как она сможет заботиться о чужих детях, когда её собственные будут так далеко? Ауда закрыла глаза. Сейчас ей не хотелось об этом думать. Но примет ли её дядя после того, как Ауда посмела бросить мужа и детей ради иной жизни? Опозоренную, падшую женщину? Он был человеком чести. Все в её семье ценили честность и нравственность, а она попрала эти ценности. Филеас никогда не напишет об этом Синдзи, но Ауда не сможет скрыть от него случившегося. Если бы её дядя узнал об этом, он бы никогда не позволил ей переступить порог своего дома. Женщине, покинувшей семейное гнездо, нет прощения. А что потом? Что ей делать? Возможно, она возьмёт деньги у лорда Гарретта — человека, разрушившего её семью и счастье, найдёт какое-нибудь жалкое жильё, станет швеёй и будет коротать век в одиночестве. Она потеряла всё: мужа, детей, друзей, немногих оставшихся родственников и всё, чего достигла. Но больше всего — любовь. Благодаря любви Филеаса Ауда чувствовала себя самой богатой женщиной в мире. А теперь она стала самой бедной. У неё не осталось ничего, кроме жалких осколков разрушенной жизни и невыносимого чувства вины. Появление лорда Гарретта прервало её отчаянные мысли. — Что происходит, Ауда? — Он посмотрел на неё со смесью тревоги и гнева. — Харрис сказал, что ты сегодня ничего не ела и не пила. — Я не голодна, — прошептала она. Лорд Гарретт был в ярости. — Так больше не может продолжаться. Посмотри в зеркало, Ауда! Разве так должна выглядеть красивая молодая женщина? Ауда повернулась к нему, и её горькие слова были пронизаны торжествующей иронией: — Я уродлива, милорд? — спросила она. — Я вам больше не нравлюсь, сэр? Я думала, что когда любишь кого-то, то любишь его независимо от внешности. Но, похоже, к вам это не относится, милорд. Вена на шее лорда Гарретта опасно пульсировала. — Будь осторожна, Ауда, — предупредил он. — Не дразни меня. Она сохраняла спокойствие. — Мне жаль, если правда задевает вас, милорд. Лорд Гарретт подавил нарастающий гнев. — Чего ты надеешься добиться? Погубить себя и заболеть? Ты наказываешь меня или пытаешься вызвать во мне чувство вины? — Вы сами это сказали, милорд. Нет, я это сказала, — равнодушно ответила она. Её намёк лишь ещё больше разозлил его. — Ауда, неужели ты не понимаешь, что если будешь продолжать в том же духе, то заболеешь? Ты даже можешь умереть! — Возможно, так будет лучше, — прошептала Ауда. Лорд Гарретт посмотрел на неё в шоке. — Ты хочешь погубить себя ради мужа, который этого не заслуживает?! Опомнись, Ауда! Фогг сейчас с той женщиной, с которой был в «Таймс», и совсем о тебе не думает. Ты сама видела, что у него любовница, и он с ней развлекается, пока ты страдаешь из-за него. Ауда посмотрела на него с таким выражением лица, что лорд Гарретт невольно отступил назад. — Не верю, что Филеас с ней, — прошептала она. — Но даже если и так, он в своём праве. Ведь я его бросила. — Ты его защищаешь?! Я люблю тебя в тысячу раз сильнее, чем он! — воскликнул он. — Я бы никогда не променял тебя на другую женщину. Как ты можешь этого не понимать? — Это неважно. Я никогда не полюблю вас, милорд. На самом деле, я вас презираю! Лорд Гарретт вздрогнул — то ли от гнева, то ли от чего-то ещё, — затем пристально посмотрел на Ауду и молча вышел из комнаты. Долгое время Ауда неподвижно сидела в кресле, охваченная странной пустотой, которая всё больше поглощала не только её тело, но и разум. В какой-то момент она попыталась встать и поняла, каких усилий ей стоит это самое обычное движение. Силы её иссякали. Она погрузилась в бездну, из которой не было выхода. Лорд Гарретт был безжалостен и останется таким. Ауда начала подозревать, что ей больше не нужно беспокоиться о том, как она справится через шесть месяцев, потому что он, вероятно, никогда её не отпустит. Как наивно с её стороны было довериться лорду Гарретту! Такому человеку нельзя верить. Скрип открывающейся двери заставил её вздрогнуть. Это был Харрис с подносом. Облегчение было недолгим. Теперь Ауда знала, что может рассчитывать на помощь Харриса почти так же, как и на окружающую её мебель. Она отвернулась, её взгляд метнулся к окну. Харрис догадался, что вызвало её реакцию. Глубоко вздохнув, он сказал: — Вы должны поесть, мадам. Вы почти ничего не ели со вчерашнего дня. — Вас это беспокоит, мистер Харрис? — Конечно, мадам. Я не хочу смотреть, как вы медленно умираете. Ауда закрыла глаза. — Я уже мертва. Ваш хозяин сделал это со мной. Харрис склонил голову. — Пожалуйста, поешьте что-нибудь, — снова попытался он уговорить её. — Лорд Гарретт очень обеспокоен вами. Ауда иронично приподняла брови. — Правда? Он проявляет свою озабоченность довольно странным образом. — Я знаю, о чём говорю, — настаивал Харрис. — Лорд Гарретт очень обеспокоен вашим здоровьем и попросил меня уговорить вас поесть. Это для вашего же блага. — Я не голодна и не испытываю жажды, Харрис, — вяло ответила она. Харрис хотел сказать что-то ещё, но понял, что это бесполезно. Он беспомощно вздохнул, поставил поднос на маленький столик и оставил Ауду одну. *** Фогг три дня наблюдал за лондонским домом лорда Гарретта, преследуя свою главную цель: выяснить местонахождение Ауды. Фикс и Паспарту, единственные, кто знал о его плане, ждали напротив. Фогг надеялся, что появится кто-нибудь из слуг, и в тот день его терпение было вознаграждено. Из задней двери дома вышла женщина в простой одежде. — Простите, мадам, — Фогг остановился перед ней. — Можно вас на минутку? Женщина отступила назад. — Не бойтесь. Я просто хочу вас кое о чём спросить. — Сэр, оставьте меня в покое, — робко сказала она. — Я вас не знаю и не стану с вами разговаривать. — Меня зовут Филеас Фогг, мэм. Я муж молодой женщины, которая была здесь неделю назад. Служанка, прислуживавшая Ауде во время её пребывания в доме лорда Гарретта в Лондоне, широко раскрыла глаза. — Я ничего о ней не знаю, сэр. Простите, — ответила она, поворачиваясь, чтобы уйти. — Простите, мэм, но вы пока не можете уйти. Скажите, куда лорд Гарретт увёз мою жену? Фогг сказал себе, что не отпустит её, пока не получит всю необходимую информацию, понимая, что эта женщина может быть его единственным шансом узнать местонахождение Ауды. — Это чрезвычайно важно для меня, мадам, — настаивал он. Служанка избегала его взгляда. — Ничего не могу вам сказать, мистер Фогг. Я почти не знаю лорда Гарретта. — Вы, несомненно, одна из горничных, — проницательно заметил Фогг. — Да. Но я только недавно начала работать у лорда Гарретта, к тому же некоторое время ухаживала за больным мужем, так что на прошлой неделе меня здесь не было. Фогг вздохнул. К своему великому разочарованию, ему пришлось прибегнуть к запасному плану, который он заранее обдумал. Он подал знак Фиксу и Паспарту. Те подошли и остановились перед изумлённой служанкой, которая выглядела теперь ещё более испуганной. — Это, мадам, мой камердинер, Жан Паспарту, — сказал Фогг, — а другой джентльмен — детектив. Детектив Фикс. — Детектив? — она смертельно побледнела. — Да, совершенно верно, — авторитетно подтвердил Фикс. Он достал удостоверение и показал его женщине. — Вы обязаны ответить на вопрос мистера Фогга, мадам. — Я не знаю, сэр. Я действительно ничего не знаю. Фогг не хотел пугать женщину, но выбора у него не оставалось. — Мадам, — резко начал он, — у меня есть основания подозревать, что лорд Гарретт увёз мою жену против её воли. Вы знаете, как это называется? Похищение. Служанка была в ужасе. — Что? — воскликнула она. — Но я слышала от слуг, что эта дама жила с лордом Гарреттом добровольно. — Возможно. Но в какой-то момент лорд Гарретт, должно быть, заставил её последовать за ним, — ответил Фогг с пугающим спокойствием. — У меня есть веские доказательства для Скотланд-Ярда, и детектив Фикс позаботится о том, чтобы лорда Гарретта объявили в официальный розыск. — Именно так, мадам, — подтвердил Фикс. — Лорда Гарретта необходимо найти и провести расследование. Испуганная женщина задрожала. — Сэр, — прошептала она Фоггу, — даже если это правда, клянусь, я к этому не причастна… — Знаю, — быстро ответил Фогг. — Но если вам что-то известно, мадам, даже самая малость, советую вам сказать мне. В этом случае детектив Фикс не станет вас уличать. В противном же случае вы можете быть привлечены к ответственности за сокрытие важной информации. Паспарту прикрыл рот рукой, притворившись, что кашляет, лишь бы скрыть улыбку. Француз восхищался Фоггом, который вёл себя как настоящий детектив — ради Ауды. Фогг всё ещё любил её. Он любил её больше всего на свете, даже если не хотел признаваться в этом ни себе, ни другим. Фикс молча кивал, подтверждая каждое слово, каким бы неприятным оно ни было. Давняя дружба с Фоггом позволяла ему идти на такой компромисс. — Что вы решили, мадам? — твёрдо спросил Фогг. — Пожалуйста, расскажите мне. Возможно, вы знаете о других владениях лорда Гарретта — доме, особняке… Она заметно замялась. — Если вы действительно ничего не знаете, — смягчился его голос, — тогда дайте мне адрес одного из слуг лорда Гарретта. Кажется, Роберта. Или адрес какого-нибудь другого слуги здесь. Вы должны знать об этом хоть что-то, мадам. Служанка сглотнула и наконец решилась заговорить. — У лорда Гарретта... действительно есть ещё одно поместье. Лицо Фогга просветлело. — Вы знаете, где находится этот особняк? Прошу вас, мадам, это чрезвычайно важно. — Его голос был мягким, но уверенным. — Я обещаю вам, что никто никогда не узнает, откуда я получил эту информацию. Я говорю это также от имени детектива Фикса и мистера Паспарту. — Где-то в Бирмингеме, — ответила она после короткого молчания. — Я слышала, как хозяин однажды говорил об этом Роберту. Это всё, что мне известно. — Этого достаточно. Благодарю вас, мадам. Вы очень помогли, — Фогг достал десять фунтов и протянул ей. — За информацию… и прошу прощения за то, что напугал вас. Служанка нерешительно взяла деньги. — Мистер Фогг… вы обвиняете меня в соучастии? — Нет, конечно, нет. Вы не виноваты в поступках лорда Гарретта. Она всё ещё выглядела напряжённой. — Но он не должен знать, что вы узнали это от меня. Вы ведь не скажете ему? Фогг тепло улыбнулся. — Он ничего об этом не узнает, мадам, я вам уже говорил. Даю вам слово чести. Трое мужчин кивнули женщине и удалились. — Месье Фогг… — Паспарту был озадачен. — Вы действительно думаете, что лорд Гарретт увёз Ауду в Бирмингем против её воли? Или вы сказали это только для того, чтобы напугать служанку? — Нет. — Глаза Фогга блеснули от сожаления. — Я не хотел пугать бедняжку, но ничего другого придумать не смог. Но какова бы ни была правда, я еду в Бирмингем. Спасибо вам за помощь, друзья. Особенно тебе, Фикс. Я знаю, что ты принёс огромную жертву, солгав ради меня. Я у тебя в долгу. — Да, именно так, — согласился Фикс, и его лицо слегка потемнело. Через мгновение он рассмеялся и похлопал Фогга по плечу. — Ну же, ну же, я готов на всё ради друзей. Фогг планировал немедленно отправиться в Бирмингем. Он намеревался понаблюдать за поместьем лорда Гарретта издалека, посмотреть, что там происходит — вернее, что происходит с самой Аудой. Ему нужно было узнать, действительно ли она счастлива, хорошо ли к ней относится лорд Гарретт… Если ответы на эти вопросы окажутся положительными, Фогг перестанет вмешиваться в её жизнь и уедет с детьми в Северный Девон, как только уладит дела в Лондоне. Но если что-то пойдёт не так, он не останется равнодушным. Фогг знал, что не позволит лорду Гарретту причинять Ауде страдания — даже если она никогда к нему не вернётся. Филеас попросил Мадлен и Паспарту, которые остались в его доме с Жанетт и Жюльеттой, присмотреть за его детьми, пока его нет. Мэри тоже останется там с Лили. Милдред сказала, что будет приходить почти каждый день. Фил, Аида, Уильям и Элиза очень тяжело восприняли известие об отъезде отца, но он успокоил их и заверил, что скоро вернётся. Фогг отправился в путь, взяв с собой дорожную сумку с самыми необходимыми вещами, и нашёл надёжного кучера, который отвёз его в Бирмингем. Путешествие было долгим. Фогг сидел в карете с непроницаемым выражением лица, время от времени поглядывая на часы, желая приехать поскорее. Они приехали вечером. Фогг расплатился с кучером, вышел из кареты на окраине Бирмингема и, не имея ни времени, ни желания искать разкошный отель, остановился в первом попавшемся пабе и попросил у хозяина свободную комнату. — Да, сэр, — вежливо улыбнулся тот. — На втором этаже есть большая и удобная комната. Как долго вы здесь пробудете? — Не уверен, — мрачно ответил Фогг. — Два-три дня, может быть, больше. — К вашим услугам, сэр. Грейс, — обратился он к женщине, подающей напитки, — джентльмен остановится у нас. Проводите его в большую комнату наверху. Фогг поспешно спросил:  — Вы знаете, где находится особняк лорда Гарольда Гарретта? — Конечно! Это примерно в двух-трёх милях от города, сэр. Мы можем вас туда отвезти, если хотите. — Нет, спасибо. — Фогг не хотел, чтобы его сопровождали. В своей комнате Фогг снял куртку, умылся холодной водой, сел на кровать и задумчиво уставился перед собой. Жена трактирщика принесла ему ростбиф с овощами и сыром. Фогг съел всего один-два кусочка, хотя еда была превосходной. Он не мог есть — горло сжималось. Фогг не стал ждать следующего дня и, решив немедленно отправиться туда, вышел из паба и вскоре очутился на дороге, ведущей из города. Он отказался ехать в карете к дому лорда Гарретта — в такой щекотливой ситуации разумнее было пойти пешком. Карета слишком легко выдала бы его присутствие, если бы ему пришлось наблюдать за поместьем издалека. Солнце медленно садилось за невысокие холмы. На дороге Фогг почти никого не встретил, кроме мальчика с собакой, который с любопытством посмотрел на него. Было уже темно, когда Фогг добрался до места назначения. Перед ним возвышался высокий железный забор, ограждавший вековые деревья, между которыми проступал огромный серый фасад с узкими окнами. Фогг сжал губы в строгую линию. Чувствовала ли Ауда себя комфортно в таком месте? В конце концов, это была та самая Ауда, которую он и его спутники спасли в Индии, та самая, которую он любил и с которой был счастлив все эти годы. Он должен был увидеть её. Фогг подошёл к запертым воротам. Желая обозначить своё присутствие, он поднял камень и с силой ударил им о железный забор. — Кто-нибудь меня слышит? — крикнул он. Ответом была тишина. — Есть ли там кто-нибудь? — Фогг снова крикнул, ударив тем же камнем в забор. Вскоре он услышал шаги, и за забором показался силуэт худого человека в чёрном. — Кто вы, сэр? — недружелюбно спросил он. Это был Харрис. — Я Филеас Фогг, муж миссис Ауды Фогг. Я настаиваю на встрече с ней. Харрис мысленно содрогнулся, поняв, кто стоит перед ним. Но это длилось лишь мгновение. — Вы ошибаетесь, сэр. Здесь нет никакой миссис Ауды Фогг. Фогг внимательно посмотрел на него. — Это поместье лорда Гарольда Гарретта? Не говорите мне, что это не так — меня сюда направили жители Бирмингема. — Да, это его поместье. Но лорда Гарретта нет, и я не знаю даму, о которой вы говорите. Уходите! Фогг потерял терпение. — Не лгите мне, сэр! Я знаю, что лорд Гарретт здесь. — Ещё раз советую вам уйти с миром, сэр. Иначе мне придётся взять винтовку. Я дворецкий лорда Гарретта и присматриваю за его поместьем. Я не потерплю незваных гостей. Харрис повернулся, чтобы уйти. — Подождите, сэр… — Фогг окликнул его уже спокойнее. — Дайте мне взглянуть на неё и убедиться, что с ней всё в порядке. Всего минуту, здесь, за оградой. Это очень важно для меня. Пожалуйста. Харрис даже не обернулся. — Я уже сказал, что никогда не слышал о даме, о которой вы говорите. Ни одна женщина с таким именем здесь не бывала. До свидания, сэр. И Харрис направился обратно к дому. Фогг не поверил словам дворецкого. Нет, он не собирался уходить, пока не увидит Ауду, поэтому решил поискать место с лучшим обзором дома. Свет в любом окне выдал бы чьё-то присутствие. После долгого осмотра Фогг нашёл место, где ветви деревьев расходились, открывая лучший вид на дом. Однако с этой точки он всё равно ничего не видел. Единственным решением было забраться на дерево. Но большинство деревьев росли за забором, а те, что находились со стороны Фогга, были тоньше и слабее. Тем не менее он нашёл подходящее дерево и медленно полез вверх, цепляясь за ветви. Впервые он пожалел, что в детстве не лазил по деревьям. Но он всё-таки взобрался. Достигнув нужной высоты, Фогг устроился в самой безопасной позиции и посмотрел в сторону дома. В окне на первом этаже горел свет — вероятно, это была комната дворецкого. Фогг подумал, что в доме должны быть и другие слуги. На втором этаже вспыхнул свет. В окне появилась высокая фигура, и Фогг узнал лорда Гарретта. Да, дворецкий солгал ему. Значит, Ауда тоже здесь. Фогг ощутил мучительный прилив ревности и боли при мысли об Ауде рядом с этим человеком. Он подумал, куда подевалась его гордость. Что он делает здесь, сидя на дереве, словно влюблённый, измученный мальчишка? Неужели он совсем лишён достоинства? Все бы посмеялись над ним, если бы узнали. Фоггу захотелось спуститься, немедленно уехать, вернуться в Лондон и забрать детей в своё поместье в Северном Девоне. Но другое чувство — то самое, что привело его сюда, — победило ревность и всё остальное. Фогг остался. Он должен был убедиться, что с Аудой всё хорошо, что лорд Гарретт делает её счастливой. Это было важнее его уязвлённой гордости. Он не отрывал взгляда от освещённых окон. Вдруг загорелось ещё одно — довольно далеко от окна лорда Гарретта. Ауда ли там? За тонкой занавеской Фогг увидел дворецкого с подносом. Он наклонился, затем выпрямился. Фоггу показалось, что он с кем-то разговаривает. С хозяином? Нет — лорд Гарретт был на другом конце дома. Значит... дворецкий разговаривал с Аудой. Фогг горячо надеялся, что Ауда подойдёт к окну или хотя бы пройдёт мимо. Но тщетно. Дворецкий тоже больше не появлялся. Должно быть, он ушёл. Спустя мгновение свет в комнате погас. Больше ничего не произошло. Свет погас в покоях лорда Гарретта, затем и на первом этаже. Всё погрузилось во тьму. Фогг был уверен, что Ауда здесь. Дворецкий разговаривал с ней, приносил ей... молоко? Она любила молоко с корицей после ужина... Фогг отбросил это нежное, болезненное чувство. Он пришёл сюда только для того, чтобы убедиться, что с Аудой всё в порядке. Но ответа на этот вопрос пока не было. Уже совсем стемнело, и Фогг решил, что нет смысла возвращаться в город и приходить утром. Он проведёт ночь здесь. Десять лет назад он сделал то же самое в Индии, когда Ауду спасли от ритуального сожжения. Нынешняя ситуация казалась похожей, и в то же время совершенно иной. Фоггу нужно было быть рядом. Даже если лорд Гарретт сейчас добр и нежен, кто знает, каким он станет завтра? Фогг уже не был уверен в необходимости уезжать в Северный Девон. Ему нужно было оставаться как можно ближе к Ауде, чтобы защитить её, если потребуется. Он останется там, куда его вело сердце. Рядом с Аудой. Ночь была прохладной. Фогг спустился с дерева, плотнее закутался в пальто, нашёл место в кустах и устроился там. Мысли его метались лихорадочно. Завтра он продолжит наблюдение. Рано или поздно Ауда появится. Он увидит её издалека — возможно, даже окликнет. Как она отреагирует? «А что, если лорд Гарретт будет с ней?» — подумал Фогг, сжав губы. Тогда ему останется лишь наблюдать. Как бы ни было больно, он выдержит. Он должен убедиться, что лорд Гарретт действительно делает её счастливой, прежде чем уйти. «Навсегда?» — спросил он себя. Нет. Уже сейчас Фогг чувствовал, что не сможет. Он не собирался мешать счастью Ауды, но и не хотел быть далеко от неё. Фогг задремал. Всё это время Ауда была перед его глазами — она удалялась всё дальше и дальше, и он не мог до неё дотянуться. Он не видел её лица и не знал почему. Наконец она исчезла. Когда Фогг проснулся, небо уже окрасилось розовым светом рассвета. Он выбрался из укрытия, снова забрался на то же дерево и терпеливо стал ждать. Отсюда было видно не только окно, где, по его мнению, находилась комната Ауды, но и главный вход в дом. Час спустя Фогг увидел трёх человек — двух мужчин и женщину, — идущих по дороге из Бирмингема. Несомненно, это были слуги. Они остановились у ворот и просто ждали. Появился дворецкий — возможно, он заметил их из окна, а может быть, они приходили в одно и то же время каждый день. Он отпер ворота, слуги вошли, после чего Харрис тут же закрыл их, запер и вернулся в дом. Место снова стало пустынным, словно почти заброшенным. Наконец открылось окно комнаты, где, как думал Фогг, находилась Ауда. Но это был дворецкий. Фогг испытал горькое разочарование. Окно оставалось открытым. Ауда так и не появилась. Незадолго до полудня произошло ещё одно событие. Дворецкий отпер ворота, выпуская карету из особняка. В ней сидел лорд Гарретт. Со своего наблюдательного пункта Фогг ясно видел — Ауда его не сопровождала. Карета свернула на дорогу, дворецкий снова запер ворота и исчез в доме. Фогг продолжал ждать. Но Ауда не появлялась. Прошли часы. Ничего не изменилось. Фогг спустился с дерева. Он уже не знал, что и думать. Было странно, что Ауда не подходила ни к окну, ни в сад все прошедшие долгие часы — время уже перевалило за полдень. Ауда любила прогулки даже в дождливую погоду, а сегодня был солнечный, тёплый день. Он подошёл к ограде, не заботясь о том, заметят ли его. Ауда заболела? Фогг надеялся, что нет. Но тогда почему она не выходит, почему даже не показывается? Неужели лорд Гарретт запретил ей это? Почему — если она пришла к нему по собственной воле? Или... Возможно, Ауда пожалела о своём решении покинуть семью, и теперь лорд Гарретт держит её взаперти, опасаясь, что она сбежит. Но будь это так, Ауда не стала бы подчиняться. Она бы кричала, она бы боролась… Но за мрачным фасадом стояла гробовая тишина. Под вечер те же трое слуг покинули дом в сопровождении дворецкого. Фогг задавался вопросом: приказал ли лорд Гарретт своим слугам отправиться по домам или же они обычно не остаются здесь на ночь? Харрис проводил их к калитке, захлопнул её, запер и ушёл. Фогг больше не мог ждать. Ему нужно было добраться до Ауды. Он почти не сомневался — с ней что-то не так. И если это подтвердится, он любой ценой вытащит её отсюда и вернёт домой. Как сложатся их отношения дальше, Фогг не знал, но он не собирался оставлять её в руках лорда Гарретта. Фогг размышлял, как попасть внутрь. Ворота были заперты, ограда — высокая, с острыми шипами. И он не мог забыть слова дворецкого о винтовке. Фогг не боялся за себя, но мысль о детях удерживала его от необдуманных поступков. Он не хотел оставлять их сиротами. К тому же он не сможет помочь Ауде, если с ним случится худшее. Ему нужен был план. А для этого — помощь. Паспарту. Никто не был надёжнее его. Паспарту был находчив, изобретателен и обязательно поможет ему добраться до Ауды. Фогг решил немедленно вернуться в Лондон и затем как можно скорее снова приехать сюда — уже вместе с Паспарту. Он не мог позволить себе тратить время впустую — сейчас оно было ценнее, чем когда-либо. Фогг не знал, что происходит с Аудой, — и это сводило его с ума. Ему никогда ещё не приходилось так сильно спешить, как сейчас. __________ Спасибо, что прочитали эту главу! Комментарии и мнения всегда приветствуются! 1. Как вы истолковываете тот факт, что Фогг продолжает заботиться об Ауде, несмотря ни на что: это «высшая любовь», ожидаемый поступок преданного мужа или безумие? 2. Что вы думаете о решении Фогга примерить на себя роль «детектива» — залезть на дерево и тайно наблюдать? Оправданы ли подобные действия и такая «потеря достоинства» во имя любви? 3. Верите ли вы, что поступки, подобные действиям Фогга и Ауды — учитывая их полную самопожертвованность друг ради друга, — возможны в реальной жизни?