Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: Глава о боли, страхе и неверных решениях. Пока Ауда теряет силы, а лорд Гарретт всё больше утрачивает человечность, Филеас Фогг предпринимает действия, которые могут изменить всё. Предупреждение: В этой главе упоминаются предрассудки викторианского общества; также показано, как болезненная одержимость не отступает даже перед угрозой фатального исхода. __________ Харрис нерешительно вошёл в комнату Ауды, не зная, в каком она состоянии. Она лежала на кровати, повернувшись на бок. — Мадам? — тихо позвал он. Ответа не последовало. — Мадам…? — снова позвал он, уже обеспокоенно. Ауда беспомощно повернулась. В её глазах была такая бездонная печаль, что Харрис почувствовал укол раскаяния. Она посмотрела на него так, словно знала: Харрис скрывает от неё то, что вчера здесь был её муж. Харрис чувствовал себя ужасно. Внезапное появление мистера Фогга накануне вечером напугало и встревожило его. Сначала Харрис подумал, что муж миссис Ауды обвинит лорда Гарретта в похищении жены, но затем дворецкий понял: мистер Фогг всего лишь хотел убедиться, что с ней всё в порядке, и был этим совершенно ошеломлён. Когда Фогг спросил его об Ауде, Харрис не смог солгать, что миссис Фогг в порядке, поэтому он выбрал то, что посчитал более безобидной ложью — сказал, что не знает её. Это не умаляло его вины, но, подавляя её, Харрис сделал всё возможное, чтобы выставить незваного гостя, даже солгав, что у него есть винтовка. Он не хотел никаких проблем с лордом Гарреттом. Позже, однако, Харрис начал жалеть, что не рассказал мистеру Фоггу о тяжёлом состоянии мадам Ауды. Но тогда мистер Фогг, несомненно, захотел бы увезти её, лорд Гарретт не допустил бы этого, и одному Богу известно, что могло бы произойти. Харрис был убеждён, что поступил правильно. На рассвете Харрис зашёл в спальню Ауды, открыл окно и увидел, что мистер Фогг всё ещё снаружи. Если бы Ауда выглянула, она бы его увидела. Тем не менее, Харрис колебался, будить ли её и просто сообщить ей новости. Как отреагирует мадам Ауда? Поэтому Харрис решил рассказать мистеру Фоггу, что происходит на самом деле. Но когда он спустился вниз и вышел за ворота, Фогга уже не было. Очевидно, он ушёл, осознав бессмысленность своего унижения. И вот мистер Харрис стоял перед Аудой, растерянный, готовый признаться, что её муж искал её прошлой ночью. Он остановился. Фогг исчез — и она будет страдать ещё сильнее. — Чего вы хотите, мистер Харрис? — слабо спросила Ауда. Дворецкий посмотрел на неё с подозрением, словно опасаясь, что Ауда может прочитать его мысли. — Я хотел узнать, как вы себя чувствуете сегодня, мадам, — ответил он. Ауда откинула голову на подушку. — Как и прежде. Тревога Харриса нарастала. — Потому что вы ничего не едите, мадам. Будьте благоразумны. Вы таете на глазах с каждым днём. — Я пыталась есть, но не могу, — прошептала Ауда. — У меня совсем нет аппетита. Харрис не знал, как её убедить. — Вы ещё так молоды, мадам, вся жизнь впереди. Вы губите себя. Пожалуйста, не делайте этого с собой. Ауда молчала. Мысли её блуждали где-то далеко. Она просунула руку под подушку и достала сложенный листок бумаги. — Мистер Харрис, у меня к вам просьба. Это письмо… я написала его мужу. Передайте ему, если… если со мной что-нибудь случится. Харрис нахмурился. — Не говорите так, миссис Фогг. Вам станет лучше, как только вы начнёте есть. — Умоляю вас, мистер Харрис. По крайней мере, не откажите мне в этом. После недолгого колебания дворецкий взял письмо, с непроницаемым лицом положил его в карман и вышел. Ауда не могла оторвать глаз от открытого окна. Почему-то всё это время её преследовало странное чувство — словно Филеас где-то рядом, и стоит ей подойти к окну, как она увидит его. Вчера вечером она пыталась встать, но силы изменили ей. Теперь же это чувство исчезло. Исчезла и тёплая уверенность, которую она ощущала до недавнего времени. Как будто Филеас действительно был здесь — а теперь его больше нет. «Это была всего лишь иллюзия», — с горечью подумала она. Что сейчас делают её дорогие дети? Ауда так хотела их увидеть… *** Лорд Гарретт, вернувшийся из Бирмингема час назад, сидел на диване в гостиной внизу и наливал себе бренди. Лицо у него было багровым, глаза — опухшими. — Вы всё ещё пьёте, милорд? — вошёл Харрис. — Не стоит. К вечеру вы просто упьётесь до смерти. — Мне не нужны ваши советы, Харрис! — бросил лорд Гарретт, не глядя на него. — Просто делайте то, за что я вам плачу. Дворецкий был явно напряжён. Ситуация требовала прямоты. — Мне нужно поговорить с вами, милорд. Речь идёт о мадам Ауде. Лорд Гарретт вопросительно посмотрел на него, и Харрис рискнул высказать своё беспокойство. — Я очень за неё волнуюсь, милорд. Она по-прежнему отказывается от еды. Она лежит, почти не двигаясь. Это крайне опасно. Лорд Гарретт нахмурился. — Она делает это нарочно, думает, что манипулирует мной. — Вы ошибаетесь, милорд. Она сказала, что пыталась поесть сегодня утром, но не смогла. Она не притронулась даже к стакану с водой. Её состояние ухудшается. Мы должны что-то предпринять. Лорд Гарретт встал и начал возбуждённо ходить по комнате. — Я знаю, что нужно что-то предпринять! — воскликнул он. — Но что? — Прошу прощения… — Харрис замялся. — Я вижу только один выход. — Какой? — В покрасневших глазах лорда Гарретта мелькнул луч надежды. Впервые он, казалось, был готов прислушаться к совету дворецкого. — Милорд, — Харрис умоляюще посмотрел на него, — всё, что вы можете сделать, — это отправить её обратно в Лондон, к семье. Только тогда мадам Ауда поправится. Лорд Гарретт едва не взорвался от такой дерзости. Но искра света, всё ещё тлеющая в нём — та самая, что зажгла его чувства к Ауде, — удержала его. Он вдруг задумался: а что, если Харрис прав? Возможно, ему действительно стоит отпустить Ауду домой. Она страдала, а он не хотел её страданий. Наблюдая за ним, Харрис понял, что почти убедил его. — Это было бы верным решением, милорд, — подбодрил он. — Отпустите миссис Фогг домой. Я немедленно отправлюсь в Лондон, чтобы привезти сюда мистера Фогга. Он заберёт её и отвезёт домой. К сожалению, благородный порыв лорда Гарретта оказался мимолётным. Его вновь захлестнуло чувство собственничества. — Нет! — воскликнул он, охваченный ревностью. — Ты никуда не поедешь, Харрис, и никого сюда не приведёшь! Ауда не покинет этот дом! Харрис впал в отчаяние. Он был уверен, что убедил его, но теперь прежний страх вернулся. — Разве вы не понимаете серьёзности ситуации, милорд? Она умирает! Лорд Гарретт на мгновение вздрогнул, но тут же взял себя в руки. — Ты преувеличиваешь, Харрис. — Напротив. Мадам Ауда слабеет с каждым днём. Если она продолжит в том же духе, ей конец. Поверьте, я знаю, о чём говорю. Глаза лорда Гарретта сузились. — Тогда я приведу сюда врача. Лучшего! Он её вылечит. — Врач не вернёт ей здоровье, — твёрдо возразил Харрис. — Она страдает — страдает по своей семье. Только они могут ей помочь. Пожалуйста, если Ауда вам хоть немного дорога, позвольте мне привезти её мужа, чтобы он забрал её домой. Харрис не помнил, чтобы когда-либо умолял кого-то так. Но лорд Гарретт был непреклонен. — Нет. Я не отдам Ауду. Именно этого она и добивается — шантажом вынудить меня вернуть её Фоггу. Я не поддамся на её манипуляции. — Но, милорд — — Я сказал! Ауда покинет моё поместье примерно через полгода — если только к тому времени не влюбится в меня. Не раньше. — Что значит «шесть месяцев»? — в отчаянии воскликнул Харрис. — Если мадам Ауда будет продолжать в том же духе, она не проживёт и недели! — Я найду способ вытащить её из этой депрессии, — мрачно бросил лорд Гарретт. — Вы не понимаете этого, милорд… или не хотите понимать, — настаивал Харрис. — А если мадам Ауда действительно умрёт? Вы окажетесь в центре грандиозного скандала. Поползут слухи, газеты будут ими пестреть… И не забывайте о её муже, мистере Фогге. Он захочет узнать правду. Вас могут обвинить в её смерти! — Что? — резко спросил лорд Гарретт. — Разве я запрещаю ей есть? — Нет, конечно. Но это будет выглядеть крайне подозрительно. К тому же я — ваш дворецкий и живу здесь. Меня сочтут соучастником. У меня семья: больная жена, сын и дочь. Я не хочу втягивать их в это. Прошу вас, милорд, прислушайтесь ко мне. Отправьте мадам Ауду домой, пока ещё есть время. В противном случае, даже если вы вдруг решите это сделать... к тому времени может быть уже слишком поздно. Лорд Гарретт слушал молча, угрюмый и напряжённый. Некоторое время он колебался, прежде чем его деспотичный эгоизм вновь взял верх. — Нет, Харрис. Ничего из того, о чём ты говоришь, не произойдёт. — Его лицо выражало холодную уверенность. — Я не позволю Ауде умереть от голода и страданий. Лорд Гарретт отвернулся, ясно давая понять, что разговор окончен. Он потянулся к графину и дрожащей рукой налил себе ещё бренди, пытаясь заглушить голос совести. Харрис обеспокоенно покачал головой. — Надеюсь, милорд. Очень надеюсь. *** Сплетни о семье Фогг процветали по всему Лондону. Репортёры копались в их личной жизни, выдумывая истории, не имеющие ничего общего с правдой. Пресса была полна язвительных упрёков в адрес миссис Ауды Фогг. Вдобавок ко всему, высшее общество только и делало, что обсуждало этот вопрос. Некоторые утверждали, что ожидали чего-то подобного, поскольку «таким женщинам» нельзя доверять. Другие говорили, что мистер Фогг требовал от жены соблюдения строжайшего графика, и в конце концов она не выдержала. Долгое время это была самая обсуждаемая тема. Многие шутили, что даже королева Виктория не так знаменита, как сейчас семья Фогг. Всё это стало невыносимым для Мадлен, и она начала избегать светских приёмов. Она также перестала посещать Женскую ассоциацию, где велись неприятные разговоры на эту тему, да и без Ауды там всё изменилось.Мадлен проводила большую часть времени дома, а точнее — в доме Фогга, заботясь не только о Жанетте и Жюльетте, но и о детях Фогга и Ауды. Она хотела убедиться, что Фил, Аида, Уильям и Элиза в порядке, и хотя бы по возможности компенсировать отсутствие их матери. Мадлен страдала. Её первоначальный гнев на Ауду утих, сменившись бесконечной болью. Она всё ещё не понимала поступка подруги, но не могла отрицать, что очень по ней скучает. Милдред полностью разделяла эти чувства. В отличие от Мадлен, она никогда по-настоящему не злилась на Ауду. Милдред и Мадлен каждый день собирали всех детей вместе, водили их гулять в более тихие уголки района и наслаждались их обществом. Они всё чаще говорили об Ауде, не обсуждая её поступок, а просто вспоминая счастливые дни, проведённые вместе. Милдред призналась Мадлен, что Уилберт тоже глубоко опечален отсутствием Ауды, хотя и не подаёт вида. Однажды вечером в доме Фогга Мадлен осмелилась рассказать мужу всё, что её тяготило. — Дорогой Жан, меня в последнее время кое-что беспокоит. Это касается… Ауды. Лицо Паспарту омрачилось. Чувства жены были точным отражением его собственных. — Я скучаю по ней, — призналась Мадлен, и её глаза наполнились слезами. — Да, я тоже скучаю по ней, дорогая, — печально сказал Паспарту. — Жаль, что Ауда ушла из дома. Я до сих пор не могу в это поверить. Мадлен выглядела отчаянной. — Больше всего мне больно оттого, что я наговорила ей таких ужасных вещей. Помню только, как Ауда стояла и смотрела на меня… Никогда не забуду выражение её лица. Ах, Жан, как я виновата! Даже если Ауда заслужила это, я не могу себя простить. — Не надо, дорогая, не мучай себя понапрасну, — Паспарту обнял её, пытаясь утешить. — Мы не можем изменить то, что случилось. Мы должны жить дальше. Мадлен подняла к нему заплаканное лицо. — Жан, увижу ли я когда-нибудь Ауду снова? Будет ли у меня возможность попросить у неё прощения? — Я не знаю, Мадлен. Правда, не знаю. После минутного колебания Паспарту решился. — Кстати, — прошептал он, — месье Фогг узнал, где Ауда, и отправился к ней. — Что? — удивлённо спросила она. — Неужели? — Да, — подтвердил Паспарту. — Он хочет убедиться, что с Аудой всё в порядке. Мадлен обрадовалась этой новости. — Мистер Фогг сможет её увидеть? — Надеюсь. Но никому об этом не говори, Мадлен. В следующее мгновение в коридоре послышался звук открывающейся входной двери. Паспарту замер: Фогг, который обычно входил почти бесшумно, на сей раз ворвался в дом стремительно и резко. Он выглядел запыхавшимся и был смертельно бледен. — Друг мой, мне нужна твоя помощь! — поспешно бросил он. — Пожалуйста, едем со мной в Бирмингем как можно скорее! Ауда…! Ошеломлённого Паспарту не пришлось долго уговаривать. — Хорошо, я — — Поторопись, Паспарту! Я буду ждать тебя в карете. — Фогг чуть не столкнулся с Мадлен. — Извини, Мадлен, у меня нет времени объяснять! Фогг стремительно вышел из дома. Паспарту бросился вслед за ним. Мадлен прижала руки к груди и молилась, чтобы не случилось беды. __________ Спасибо, что прочитали эту главу! Комментарии и мнения всегда приветствуются! 1. Каково ваше мнение о чувстве собственности в любви и полной свободе выбора? Являются ли это редкими крайностями или же естественным следствием сильных чувств? 2. Ауда пока не знает о попытках Филеаса добраться до неё: в этой ситуации, как вы думаете, ей следует продолжать бороться или выбрать «лёгкий путь», учитывая резкое общественное осуждение викторианской эпохи? 3. Фогг и лорд Гарретт: Чьи действия сейчас более опасны — того, кто любит по-настоящему, или того, кто просто не может отпустить?