Там, где возвращается сердце

Продолжение истории «Там, где возвращается сердце» Примечание автора: Эта глава исследует силу истинной, бескорыстной любви в сравнении с разрушительной природой одержимости, маскирующейся под привязанность. Это поворотный момент, в котором Фоггу приходится столкнуться с абсолютной тьмой, чтобы защитить то, что ему дорого. Предупреждение: Глава 37 содержит сцену физического противостояния и сильного эмоционального стресса. Читайте с осторожностью! __________ Паспарту так ничего и не узнал за время поездки. Фогг правил каретой с безрассудной поспешностью, совершенно на него не похожей. Было уже за полночь, когда они прибыли. Гостиница, где остановился Фогг, оказалась заперта. — Откройте, откройте! — крикнул Фогг, стуча в дверь. Спустя некоторое время трактирщик появился на пороге с лампой в руке. — Простите, мистер Фогг, я уже всё запер. Не ожидал вашего возвращения раньше завтрашнего дня. — Я не останусь на ночь. — Фогг был крайне напряжён. — У вас случайно нет длинной и крепкой верёвки? Она мне нужна срочно. — Боюсь, что нет, сэр. — Тогда не знаете ли вы, где я могу её достать? — Да, у мистера Стаббса есть такая верёвка, — вспомнил трактирщик, объясняя двум джентльменам, как найти дом этого человека. — Благодарю. Идёмте, Паспарту. Они быстро зашагали по тёмной дороге. Нужный дом — деревянный, под соломенной крышей — отыскали без труда, и Фогг громко постучал в дверь. — Кто там? — раздался изнутри хриплый голос. — Мистер Стаббс? — Тот самый. А вы кто такие? — Меня зовут Филеас Фогг. Мне сказали, что у вас есть длинная и крепкая верёвка. Дверь приоткрылась, явив нахмуренное, морщинистое лицо старика. — И с чего это я должен вам её отдавать? Какая наглость! Будить людей посреди ночи из-за такого пустяка. Он уже собирался захлопнуть дверь, но Фогг удержал её. — Пожалуйста, мистер Стаббс, это крайне важно! Я заплачу за верёвку. Назовите вашу цену. Стаббс понял, что этот джентльмен готов раскошелиться. — Двадцать фунтов, — пробормотал он, проверяя решимость незнакомца. — Согласен, — ответил Фогг без малейшего колебания. Паспарту в изумлении уставился на Фогга. Столько денег за верёвку?! Стаббс вышел на порог и протянул свою костлявую руку. — Давай деньги! — Сначала верёвку, — настоял Фогг. — Я хочу её увидеть. Стаббс вошёл в дом и вернулся с верёвкой. Фогг внимательно осмотрел её, проверяя на прочность. Верёвка действительно была длинной, и он решил, что этого хватит. Фогг передал деньги Стаббсу, в глазах которого сверкнула алчность. — Благодарю вас, сэр. Верёвка ваша. Фогг нетерпеливо подгнал лошадь, и через пятнадцать минут они достигли внушительного поместья лорда Гарретта. Луны не было, и немногочисленные звёзды, разбросанные по небу, взирали на них, словно холодные, равнодушные глаза. Паспарту был поражён увиденным. Дом выглядел как неприступная крепость, окружённая кованой железной оградой высотой не менее трёх метров. Фогг молча начал разматывать верёвку. — Что мы будем делать? — с тревогой спросил Паспарту. — Мы войдём, — твёрдо ответил Фогг. — Но…? — Паспарту замялся. — Мы не должны пробираться в дом такого вельможи посреди ночи. — На самом деле, войду я, Паспарту. Я доберусь до Ауды, чего бы мне это ни стоило! Просто помоги мне перебраться через забор, а сам подожди здесь. — Я помогу тебе всем, чем смогу, Филеас, и мы войдём вместе, если понадобится. Но — — Я должен добраться до Ауды и выяснить, что произошло! — быстро перебил его Фогг. — Но с чего вы взяли, что что-то не так? — с недоумением спросил Паспарту. — Я пробыл здесь весь вчерашний день и ни разу не видел Ауду, ни на секунду. Я видел, как лорд Гарретт уехал один в своей карете, но Ауда не вышла в сад и даже не показалась в окне. Это совершенно необычно, Паспарту! Ауда никогда бы не заперлась добровольно. Паспарту вгляделся в темноту сквозь железные прутья. — И всё же… Ауды здесь может и не быть. — Напротив. Я видел, как дворецкий разговаривал с кем-то в одной из комнат — и это был не лорд Гарретт, который в то время находился в левом крыле дома. С кем же ещё мог разговаривать дворецкий, как не с Аудой? — Но в таком случае… — задумчиво заключил Паспарту, — действительно странно, что она никогда не выходит. Может быть, лорд Гарретт её запер? — Возможно. — Фогг поднял голову к железным прутьям, высматривая место, где можно закрепить верёвку. — Но тогда Ауда не стала бы молчать. Я бы услышал хоть что-то: спор, крики… Ничего подобного. Только тишина. Как и сейчас. Паспарту, давай решим, где привязать верёвку, чтобы я мог перемахнуть через забор. — Верхушка забора очень острая, — Паспарту указал вверх. — Есть риск получить серьёзные раны, Филеас. Давай сначала осмотримся. Возможно, мы найдём другой путь внутрь. Их поиски оказались тщетными. Железная ограда глубоко уходила в землю; не было ни единой щели, в которую мог бы проскользнуть даже мелкий зверёк. Паспарту испытывал те же чувства, что и в Индии во время спасения Ауды. Он не мог решить, стала ли нынешняя ситуация менее опасной, чем тогда. Однако было одно отличие. Если мистер Фогг рисковал жизнью ради неё, когда Ауда была совершенно незнакомой женщиной, на что он готов пойти сейчас? Фогг стал в сто раз более самоотверженным и преданным, даже несмотря на то, что Ауда его оставила. Согласно рискованному плану Фогга, у них был только один вариант: перелезть через забор с помощью верёвки. Для этого нужно было закрепить её за верхнюю часть ограды, создав опору для подъёма. Вопрос заключался в том, как закрепить конец как можно выше, ведь иначе верёвка была бесполезна. Спуск с другой стороны обещал быть ещё более опасным, не говоря уже об угрожающих железных шипах. Но ничто не могло остановить Фогга. Ветви одного из деревьев упирались в железные прутья забора, и Фогг решил: если он заберётся на него, то сможет привязать конец верёвки почти у самой вершины. Это дерево, однако, отличалось от того, на которое он взобрался прошлой ночью. Оно казалось неустойчивым, ствол и ветви были совсем тонкими. Но это был его единственный шанс, и Фогг был готов рискнуть. — Нет, Филеас, позволь мне, — перебил Паспарту. — Я и не такие препятствия преодолевал в цирке. Это было правдой, но Фогг встал под деревом на случай, если Паспарту упадёт. Он не хотел рисковать жизнью друга. Француз заправил верёвку за пояс, обхватил руками и ногами узловатый ствол и начал подниматься. Он сравнительно легко взобрался по стволу, но самое сложное было впереди — ветви. Паспарту выбрал ветку покрепче и проскользнул по ней к верхушке забора. Ветка опасно накренилась. — Стой, Паспарту! — с тревогой крикнул Фогг. — Достаточно. Попробуй закрепить верёвку там, где сможешь. Лёжа на животе, держась за ветку и скрестив ноги, Паспарту одной рукой вытащил верёвку из-за пояса и начал привязывать её к ближайшей вершине забора, используя обе руки. Это оказалось сложнее, чем он думал. Ему приходилось держаться за ветку, переплетая ноги, удерживать равновесие и одновременно вязать узел. Узел мог развязаться под тяжестью Фогга, поэтому Паспарту затянул его изо всех сил. Он пропустил верёвку сквозь железные прутья не менее пяти раз, хотя ветка под ним гнулась всё сильнее. Наконец узел был готов. В тот же миг ветка с треском обломилась. Паспарту успел ухватиться за ствол и, тяжело дыша, спустился вниз. Фогг облегчённо вздохнул и обнял его. — Ты в порядке? Спасибо, друг мой, спасибо! — Всё в порядке, Филеас. Ты сможешь забраться наверх. Я очень крепко завязал узел, верёвка не соскользнёт.   — Знаю, — Фогг поднял голову. — Теперь мой черёд. — Будь осторожен с лезвиями на заборе, — предупредил Паспарту, который видел их вблизи со своего места на дереве. — Они острее, чем я думал. Фогг ухватился за верёвку, подтянулся и начал карабкаться. Постепенно он поднимался всё выше и выше — медленно, но уверенно, благодаря мускулам, закалённым юношескими занятиями боксом, фехтованием и греблей. Паспарту с тревогой наблюдал за ним снизу. Подъём Фогга становился всё твёрже. Теперь он знал, как правильно держать верёвку и куда ставить ногу. Он добрался до верхушки забора. Преодоление острых шипов требовало предельной осторожности. Глядя на него с земли, Паспарту чувствовал, как в нём растёт страх. Фогг сосредоточился и начал осторожно проскальзывать между выступающими пиками. Острия впивались в руки и даже прорезали плотную ткань пальто. Не обращая внимания на боль, Фогг нащупал ногой кованый выступ по другую сторону забора. Железный орнамент служил опорой, хоть и крайне неудобной. В таком положении Фогг смог перебросить верёвку и начал медленно спускаться. Несмотря на все трудности, ему это удалось. Паспарту, затаив дыхание, смотрел сквозь решётку, ожидая, когда Фогг благополучно ступит на землю. — Всё в порядке, Филеас? — Да, — спокойно ответил Фогг. Подняв глаза, Паспарту спросил: — Послушай, Филеас... не мог бы ты как-нибудь перебросить мне верёвку обратно, чтобы я тоже смог перепрыгнуть через забор? — Нет. Я пойду один. Если я не вернусь через час, друг мой, поспеши в город и приведи подмогу. *** Фогг, ориентируясь в темноте, приблизился к особняку. Как он и ожидал, парадная дверь была заперта. Он на мгновение замер, прислушался и начал искать иной путь внутрь. Окна первого этажа были наглухо закрыты, дом казался вымершим. Филеас обошёл здание, зная, что в этой части расположены служебные помещения — лучшее место, чтобы проскользнуть внутрь незамеченным. Рядом с высокими окнами проходила водосточная труба. Чуть выше виднелось окно с узким каменным карнизом — слишком узким, чтобы стоять уверенно, но всё же пригодным для опоры. Фогг оценил расстояние и решительно кивнул. Выбора не было. Он поднял с земли камень, положил его во внутренний карман пальто и обхватил руками трубу. Холодный металл оказался скользким. Первая попытка не удалась — Фогг соскользнул вниз, едва удержав равновесие. Он глубоко вдохнул и попробовал снова. Лишь с третьей попытки, правильно распределив свой вес, он сумел подняться по водосточной трубе и осторожно перебраться на узкий выступ. Прижавшись плечом к стене, он левой рукой крепко вцепился в трубу, а правой достал камень. Тщательно прицелившись, он ударил по стеклу. Раздался приглушённый треск. Фогг замер, но дом оставался безмолвным. Он ударил ещё раз — стекло поддалось. Осторожно, чтобы не порезаться, он просунул руку в отверстие, нащупал ручку и открыл окно. Теперь открытое окно давало ему опору, за которую можно было ухватиться. Фогг подтянулся и ловко проскользнул внутрь. Комната была заставлена старой мебелью, укрытой пыльной тканью. Он бесшумно подошёл к двери. Та едва слышно скрипнула, но открылась. Фогг вышел в узкий коридор, ведущий к винтовой лестнице. Поднявшись на второй этаж, он оказался в более просторной галерее. Он не знал точно, где Ауда, но вчерашние наблюдения подсказывали: её покои должны быть в левом крыле. Он двинулся вперёд, переходя из коридора в коридор. Шёл осторожно, стараясь не издать ни звука. Его решимость была непоколебима. Он найдёт Ауду. Чего бы это ему ни стоило. *** Ауда лежала, свернувшись калачиком, на кровати в своей спальне, мучимая угрызениями совести. Что она натворила? Зачем она написала письмо Филеасу и попросила Харриса передать его на случай…? Только сейчас Ауда поняла, к чему это могло привести. Должно быть, она уже тогда сошла с ума. Нет, Филеас не мог знать правду. В противном случае он наверняка попытался бы убить лорда Гарретта, несмотря на её мольбы в письме не делать этого, и это неизбежно привело бы к его смерти. После всего, что она сделала, чтобы спасти его, она сама снова подвергла его той же опасности — из-за своей мимолётной слабости и безрассудства. Ауда решила, что должна немедленно потребовать у Харриса вернуть ей письмо, чтобы уничтожить его самой. Она огляделась в поисках чего-нибудь, что можно было бы надеть поверх ночной рубашки, и очень медленно поднялась. Ноги дрожали и отказывались повиноваться. Болезненное ощущение, пульсировавшее в ней, сменилось холодной пустотой. Комната словно сжалась, потолок и пол двинулись навстречу. — Филеас... — прошептала она и в изнеможении упала на пол. Ей почудилось, будто она падает в пустоту, беспомощно погружаясь в холодную бездну. Но внезапно тьма расступилась, и чьи-то знакомые руки обняли её, даря тепло и забытое чувство безопасности. Голос…? Нет, Филеаса здесь быть не могло. После этого всё погрузилось во мрак. *** В конце тускло освещённого коридора на втором этаже Фогг заметил приближающийся свет лампы и тёмный силуэт дворецкого. — Мистер Фогг? — недоверчиво произнёс Харрис. Фогг шагнул вперёд. — Где моя жена? Харрис всё ещё не оправился от удивления. Он услышал шум и вышел из своей комнаты, чтобы выяснить, что происходит, но никак не ожидал увидеть мистера Фогга здесь, посреди ночи. — Но как вы сюда попали, сэр? Это незаконно — — Я задал вам вопрос, — твёрдо перебил его Фогг. — Немедленно покажите мне комнату, где находится моя жена. Харрис замялся. — Если лорд Гарретт — — К чёрту лорда Гарретта! — не сдержался Фогг. — Либо вы ведёте меня к ней сейчас же, либо я выломаю все двери в этом доме! Харрис побледнел, раздираемый чувством вины. — Да, сэр… миссис Фогг здесь. Он подошёл к двери слева, Фогг следовал за ним по пятам. — Миссис Фогг? — тихо постучал Харрис. Ответа не последовало. Фогг шагнул вперёд и распахнул дверь. Увиденное ударило его, словно взрыв — Ауда лежала неподвижно на полу! — Боже мой… — Филеас бросился к ней, рухнул на колени и осторожно поднял её на руки. — Что случилось, дорогая моя? Я здесь… я здесь… Он уложил её на кровать и провёл ладонью по её щеке. Её бледность и холодная кожа пронзили его, как нож. Фогг быстро укутал её одеялом, нежно шепча: — Ауда… любовь моя… посмотри на меня. Я с тобой. Всё кончено. Никто больше не причинит тебе вреда. Она не открывала глаз. Фогг с трудом сдерживал подступающую панику. Он взял её руки — они были ледяными. Фогг резко повернулся к Харрису. — Что этот негодяй Гарретт сотворил с ней?! — Сэр, прошу вас, позвольте мне всё объяснить — — Почему вы молчали?! — взорвался Фогг. — Почему вчера вы утверждали, что не знаете её?! Вы ничем не лучше его! Харрис был на грани слёз. — Простите меня, сэр… Я боялся, что всё закончится трагически… Не желая больше его слушать, Фогг снова наклонился над Аудой и прошептал: — Всё будет хорошо, дорогая моя. Я увезу тебя домой. Он поднял её на руки и направился к выходу — и в этот момент в дверях появился лорд Гарретт. — Какая неожиданность! — иронично воскликнул он. — Легендарный герой-путешественник мистер Фогг вломился в мой дом посреди ночи. Куда это ты собрался с ней? Неужели ты думал, что сможешь просто так увести её из моего дома, а я и не узнаю? Ты ошибся, Фогг! Держа её на руках, Филеас прижал Ауду к себе ещё крепче. Его леденящий взгляд был убийственным. — Что ты сделал с моей женой? — Я не обязан тебе отвечать! — Запомни, Гарретт, — тихо, с ледяной угрозой произнёс Фогг. — Если с ней что-нибудь случится, тебе конец! — Чепуха. Она просто притворяется. — Ты безумен! — Фогг шагнул вперёд. — Ей нужен врач! — Ты никуда её не увезёшь, Фогг. Лорд Гарретт подошёл к нему. Фогг понял угрозу, осторожно уложил Ауду на кровать и встал перед ней, отрезав: — Не смей к ней прикасаться! Лорд Гарретт бросился вперёд. Фогг оттолкнул его, но тот снова атаковал. Они рухнули на пол, опрокинув стулья. Гарретт был в ярости и полон опыта, но в Фогге пробудилась решимость, закалённая годами самодисциплины и боксёрских тренировок. В нужный момент он использовал приём, который усвоил ещё в юности. Его противник вскрикнул и согнулся от боли. Фогг вскочил на ноги. Гарретт остался лежать на ковре, едва шевелясь. Не глядя на него больше, Фогг наклонился и снова поднял Ауду на руки. — Не бойся, малышка. Я с тобой. — Он повернулся к Харрису: — Живо отпирай ворота! — Да, сэр — — Ты пойдёшь впереди! — приказал ему Фогг. Они быстро спустились вниз; Харрис шёл впереди с лампой. Фогг что-то шептал Ауде, крепко прижимая её к себе. Она казалась пугающе лёгкой. Ночь была тёмной, небо затянуто облаками. За воротами их ждал Паспарту. — Наконец-то, Филеас! — воскликнул он, но замер, увидев Ауду без сознания. — Ей нужна помощь, — хрипло сказал Фогг. — Мы должны немедленно ехать в Бирмингем. __________ Спасибо, что прочитали эту главу! Комментарии и мнения всегда приветствуются! 1. Что вы почувствовали, наблюдая за тем, через что пришлось пройти Фоггу, чтобы добраться до Ауды? Как сцена их долгожданной встречи, несмотря на бессознательное состояние Ауды, повлияла на вас? 2. Каково ваше мнение о Харрисе? Как вы думаете, искренне ли его раскаяние или им движет лишь страх перед последствиями? 3. Считаете ли вы, что лорд Гарретт окончательно перешёл черту, руководствуясь принципом «Моя или ничья»?